7

Целый день я слонялась из угла в угол. Лаура не появлялась, и я решила, что это добрый знак.

К вечеру я собрала сумку с вещами и вышла в холл, когда заметила на подъездной дорожке машину Самсонова. Точнее один из внедорожников, которые водит его шайка.

– Мне велено доставить вас в аэропорт, – Адам переступает с ноги на ногу, стоя у входной двери, и я понимаю, что он как-то странно запуган. Неужели это я его так?

– Вещи наверху, Вася, аккуратнее с багажом, – прохожу мимо него, ступая на крыльцо, и понимаю что бедняга даже не стал в этот раз меня поправлять, позволив назвать себя чужим именем. Забавно.

Дверцу машины мне открывает водитель, кажется Эмин, и я усаживаюсь на заднее сиденье и как только мой персональный раб возвращается с моими сумками и укладывает их в багажник мы выезжаем.

– Давид уже в аэропорту? – спрашиваю у Эмина тот ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и после секундной задержки отвечает.

– Нет, он туда едет.

– Мне нужен телефон, – делаю голос давящим, чтобы подчеркнуть, что из троих я тут босс. Эмин напряженно смотрит в мои глаза, и я не отвожу взгляд, а потом вскидываю брови вверх, торопя его.

Водитель кивает Адаму и тот передает мне аппарат. Разблокирует его отпечатком пальца и отворачивается, а я по памяти ввожу номер Кристины и подношу трубку к уху.

– Ало, – подруга глухо отвечает, а я сжимаю телефон до боли в пальцах.

– Мне нужно чтобы ты связалась с моими близкими, – заговариваю негромко, бросаю короткий взгляд на мужчин впереди, а потом чуть понижаю голос. – Узнай, как там Лина и скажи брату, что я смотаюсь на пару дней в штаты. Сделай это сегодня, чтобы меня не искали.

– Кристин, как ты? Ты куда пропала? Я тебя потеряла, уже начала думать что это я виновата…

– Успокойся, – выдыхаю устало. – Сделай то, что я прошу. Пожалуйста. Я свяжусь с тобой позднее. Будь на телефоне.

И понимая, что разговор вполне может прослушиваться или того хуже записываться, кладу трубку и отворачиваюсь к окну.

В горле встает ком, и трудно дышать. Если Давиду станет известно, кто я на самом деле, мне конец.

Перелет обещает быть долгим, и я устраиваюсь на диване частного лайнера, который принадлежит Самсонову и беру в руки журнал, который предусмотрительно принесла стюардесса.

Давид молча листает контракты, сверяет записи, делает пометки на полях. Все по классике – он по уши в работе.

Примерно через час полета я откладываю журнал и не выдержав заговариваю.

– Сегодня воскресенье…

– Угу, – тот даже не поднимает головы от контракта, лишь кивает глухо, отмечая одновременно что-то ручкой.

– А ты работаешь…

Молчит.

– Был в офисе, а сейчас вот в самолете решаешь какие-то дела.

– И? – он искренне недоумевает и поднимает голову. Коротко смотрит на меня, а потом снова утыкается в документы, и я вздыхаю.

– Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь нормально? – сдаюсь устало. Ну неужели не тяжело вот так целый день напролет работать.

– Не вижу в этом смысла, – отвечает растерянно, перелистывая страницу. В его руке зажата ручка, и это немного мешает ему. – Смысл тратить время на безделье…

– Без отдыха можно с ума сойти.

– Откуда тебе знать, ты же не стоишь во главе холдинга?

Эта фраза так меня возмущает, что я ненадолго затихаю и отворачиваюсь. И что теперь? То что я не директор не дает мне права судить? Или гендиры не устают?

– Ну что опять? – Самсонов будто чувствует, что я надулась, но головы не поднимает, а я снова перевожу взгляд на него и задумчиво хмурюсь.

Отец как-то в разговоре с Арманом обсуждали Давида, и подслушав их, я узнала что Самсонов не тот, кем его многие считают.

Он не родился с золотой ложкой во рту как я или Арман. Очень долгое время имя Давида никто не знал, только лет пять назад о нем заговорили. Он якобы поднялся с самых низов, сделал деньги из ниоткуда и теперь ворочает целыми компаниями, гася конкурентов.

Не знаю, что из этого правда, но, если Самсонов сам заработал свое состояние, его трудоголизм легко объясняется. Он просто не привык по-другому.

Где-то в глубине моего сердца появляется ощущение очень напоминающее уважение к этому человеку, и я невольно смотрю на него другими глазами.

Ни разу не видела, чтобы Давид напивался в клубе, ни разу не видела, чтобы в его доме проходили вечеринки. Он всегда собран, молчалив, задумчив. Если в его руках нет ноутбука, то в них скорее всего толстый контракт. Именно с этими атрибутами я видела его чаще всего.

И вот даже сейчас его взгляд скользит по строчкам и он не поднимая головы работает, даже не отвлекаясь на болтовню. У таких людей время стоит дорого, поэтому его можно понять. Но так ведь нельзя!

Когда мой брат расстался с Ангелиной он поначалу много пил и постепенно выглядел все хуже, а потом однажды вернувшись из бара в сопровождении двух телок гашеный в хлам, получил такой нагоняй от отца за устроенный в доме дебош, что кажется пришел в себя.

Отец буквально силком заставил его взяться за работу и это помогло. Раньше он напивался с таким рвением, а позже стал с таким же рвением окунаться в работу. И дела пошли в гору. Но брата я стала видеть все реже потому что он постоянно пропадал на работе. Загонял себя.

И в один прекрасный день я вошла в кабинет и увидела его там, он так же как Давид листал какие-то бумаги и меня не заметил. Зато я заметила как он похудел. Мешки под глазами, впалые щеки, красные глаза. Брат работал с пяти утра и до одиннадцати вечера, а потом падал на кровать и забывался крепким сном. Но так же нельзя. Он мог заработать срыв.

И чтобы его оградить от подобного, я насильно забрала у него тогда бумаги и заставила пойти со мной на прогулку как в детстве. Арман отнекивался, но когда мне удалось вытащить его на улицу, он признался, что уже давно не чувствовал себя так хорошо.

И сейчас, глядя на Самсонова, погруженного в дела, я вдруг ощутила непреодолимую потребность показать ему настоящую жизнь. Чтобы он понял, за пределами офиса тоже она есть.

– Кристина? – он все еще ждал ответа, а я улыбнулась и вздохнула, делая мысленную пометку вытащить Самсонова из его кокона трудоголика.

– Давай устроим тебе отпуск… – предложила осторожно, и Самсонов вдруг совершенно неожиданно глянул на часы на секунду задумываясь, а потом кивнул, отмечая на листе что-то.

– Три дня. На большее у меня пока не хватит времени.

Поселились мы в Сохо Хаусе. Всегда обходила стороной этот отель, но когда нас проводили в номер, мое мнение кардинально изменилось. Здесь безумно уютно. Точно так же, как в загородном доме Армана и Ангелины. Невестка сама продумывала дизайн получилось просто шедеврально. Папа даже подумывал попросить ее разработать проект для обновления нашего особняка, но Лина скоро родит, и у нее появится много других забот.

Самсонов уехал почти сразу после того как мы заселились, оставив меня одну. Мне было велено ждать его величество в номере, и чтобы скоротать время, я набрала ванную.

Разделась, легла в нее, предварительно забрав волосы наверх и услышала щелчок замка.

Села, вода плеснулась о края ванны.

– Не думала, что ты так быстро, – пожалела, что не добавила пены. В прозрачной воде я все равно что голая. Подавила желание сложить руки на груди. Самсонов глазеть не станет, он же джентльмен.

– Встреча переносится на вечер, – Давид подошел к ванной и встал прямо надо мной беззастенчиво разглядывая мое тело сквозь толщу воды.

– Я все еще девственница, – язвительно отметила, и Самсонов дернул щекой в намеке на улыбку, а потом опустился рядом с ванной на одно колено и запустил руку под воду не закатывая рубашки. Его пальцы коснулись внутренней поверхности моего бедра, и ток прошел по коже.

Я инстинктивно сжала бедра, зажимая его руку. Наши взгляды встретились и Самсонов сжал мое бедро настойчиво сдвигая второе в сторону тыльной стороной ладони. Рукав его рубашки намок выше локтя, облепляя загорелую кожу. Ткань стала прозрачной как шифон.

– Но ты все равно можешь удовлетворить меня, – он медленно скользнул пальцами выше, накрывая ими чувствительную точку, которая сейчас стала едва уловимо ныть. И как только Давид прошелся по ней кончиком большого пальца, вырисовывая круг, моя спина выгнулась. Мокрую грудь лизнул прохладный воздух, соски затвердели, и я невольно сжала края ванны, прикрывая глаза.

Самсонов повторил движение, сводя меня с ума своей невозмутимостью, и я распахнула глаза, ловя его взор своим помутневшим.

– Хочешь присоединиться? – прошептала, млея от очередной ласки, но мой мучитель отрицательно мотнул головой, уже наглее давя на клитор.

– Предпочитаю постель, – он углубил ласку, я инстинктивно раздвинула бедра насколько позволяли бортики ванной. Давид медленно дразнил меня своими прикосновениями и мой пульс сбился. Дыхание участилось, а внутри разгорелась жажда, которую я испытывала всего однажды. В его машине на его коленях.

– Давид… – выдохнула его имя, и прикрыла глаза, откидывая голову на бортик, а Самсонов продолжал сводить меня с ума умелыми движениями пальцев. Казалось, он в совершенстве изучил это искусство, потому что каждая его ласка была ювелирно выверенной. Ни одного лишнего движения, ни одного дискомфортного нажима. Только аккуратные, но настойчивые прикосновения, доводящие до дрожи в коленях.

– Самсонов… – закусила губу, когда удовольствие стало невыносимым. Подняла тяжелые веки и наткнулась на взгляд своего мучителя.

Хотела смотреть на него в этот момент, чтобы видел, что творит со мной. И чтобы видеть, что происходит с ним.

Тьма, напитавшая его черные, как порочная душа, глаза, стала последней каплей и меня накрыло. Выгнулась, вцепилась в его запястье, чтобы отодвинуть, или напротив не дать отодвинуться, и ощутила как по телу прошли сотни иголочек, а потом их сменила тягучая нега, сделавшая ватной каждую клеточку.

Выдохнула медленно, будто вместе с дыханием все силы улетучились, и с трудом разжала сведенные судорогой пальцы на запястье Самсонова под водой.

Тот вытащил руку из воды, и я заметила на его коже красные отметинки от моих ногтей. Неужели я так сильно…

– Царапаешься, – ответил с улыбкой, и выпрямился. Расстегнул запонку на мокром запястье, а потом проделал то же со второй. Медленно, не отводя взгляда от моих затуманенных кайфом глаз начал расстегивать пуговички, глядя на меня сверху вниз. Смотрел, а я млела от приятного тепла воды, обволакивающей тело, от сошедшего оргазма, оставившего в теле легкую усталость и сонливость, и от взгляда, в котором хотелось утонуть без остатка.

Но еще сильнее хотелось, чтобы это Давид утонул в моем.

Поэтому пересилив желание продолжать ничего не делать, я села прямее и сама потянулась к ширинке его брюк.

Самсонов стряхнул с плеч рубашку, продолжая следить за моими слегка разморенными движениями, и как только я звякнула замочком, брюки упали к его ногам, и перед моим взором предстал самый красивый мужчина из живущих на Земле в практически обнаженном виде. Черные боксеры не в счет. Я сразу их с него стянула, оставив его возвышаться надо мной в порочной наготе.

Огромные плечи Самсонова мощным куполом венчали широкую грудь, покрытую темными волосками. Пресс четким рельефом уходил в пояс Адониса, подчеркивая стройность талии и узких по сравнению с плечами бедер.

Я сглотнула. До того сильно хотелось коснуться его кожи, пройтись по ней пальцами, ощутить его мощь.

Вздыбленная плоть налилась и пульсировала. Она была совсем рядом, и мне на мгновение стало страшно, что я не справлюсь, или Давиду не понравятся мои неумелые ласки. Мне доводилось раньше видеть члены, но естественно на картинке и в кино. И я не представляла, что когда-то сама захочу попробовать сделать минет кому-либо. Раньше это казалось какой-то грязной лаской.

Но сейчас, когда тело еще помнит эти жаркие прикосновения его пальцев, а любопытство пересиливает страх, я все же решаюсь пойти ва-банк и обхватываю его ладонью, сжимая у основания.

– Делала раньше? – спрашивает слегка хрипло, а я поднимаю на него взгляд и медленно вбираю его пульсирующий член в рот. Головка, уздечка, ствол. Меня хватает только до половины его длины, головка упирается в горло. Легонько веду головой в сторону в отрицательном жесте, а Самсонов с шумом втягивает кислород в легкие и прикрывает глаза. А потом его бедра подаются чуть назад и снова ко мне. Головка растягивает горло, мне нечем дышать, но я не убираю голову, позволяя Самсонову насладиться. Тот замирает на секунду, а потом повторяет движение, толкаясь мне в горло.

– Уверена, что не делала? – сипло спрашивает, а я вскидываю на него вопросительный взгляд и хмурюсь. – Ты слишком хороша для новичка…

От похвалы внутри разливается удовлетворение, и я решаю поддаться любопытству и аккуратно достаю член изо рта. Обвожу головку языком, втягиваю в рот и упираю в щеку. Та как чупа-чупс выделяется бугром, и я слышу как шумно выдыхает Давид.

– Кристина… – зарывается в мои волосы пальцами, но заколка мешает и я помогаю ему убрать ее. Волосы рассыпаются по мокрой спине, ложатся на воду беспорядочными прядями, пока Самсонов прикрыв глаза трахает мой рот, с упоением спятившего. Я не отстаю и сжимаю член у основания, поглаживаю языком, облизываю ствол от яичек до головки, чередую это с частыми и глубокими выпадами Давида, и буквально через минуту Самсонов сдается.

А я испуганно замираю, понимая, что сейчас он кончит, и я не знаю как вести себя в этой ситуации. Но Давид решает за меня, сжимает пальцы, запутанные в волосах, отстраняет меня от члена и обхватив ствол второй рукой расслабленно передергивает его дважды.

Широкие плечи вздрагивают, с губ Самсонова срывается хриплый рык и я чувствую как тягучие капли ударяют в мою грудь, стекают по ней, чертя невидимые дорожки. Кожа поблескивает от них, соски сжимаются, и я опускаю голову как только хватка исчезает и смазываю капельку на палец.

Она густая и тягучая. Немного скользкая. Жемчужно-перламутровая.

Самсонов ухмыляется.

– Если ты всему учишься так же быстро как минету, тебя ждет большое будущее, – устало выдыхает и выступает из горы одежды, лежащей у его ног.

– Сочту за комплимент, – смываю с груди его следы жидким мылом, а потом встаю на ноги, отчего-то совсем не стыдясь наготы. Больше не стыдясь. После всего, что было.

– Это он и был, – Давид берет с полки полотенце и расправив его перебрасывает через мою талию и будто арканом притягивает меня к себе, подходя ближе. – Чем хотела бы заняться в отпуске?

Склоняет голову на бок, заглядывая в мои глаза, и у меня перехватывает дыхание, когда наши голые тела соприкасаются вплотную. Он такой горячий и твердый, будто скала, нагретая солнцем. Поддаюсь желанию и опускаю руки на предплечья Самсонова, а потом веду ими выше к плечам, исследуя тугие мускулы. Ладони покалывает от удовольствия.

– Смотря когда он начнется, – отвечаю ему в тон и совершенно некстати понимаю, что он так и не поручил Лауре отвезти меня в клинику. Хотя поначалу настаивал на этом. И не знаю, радоваться мне или плакать. Ведь спать он со мной не станет, не смотря на то что уже растлил всеми возможными способами…

– Сегодня сразу после ужина, – тянет негромко, и я чувствую как от его голоса внутри зарождается приятная дрожь. У Самсонова очень красивый мужественный баритон, и когда он вот так произносит слова будто смакуя каждое на языке, я невольно завожусь. Никогда не думала что буду сходить с ума от мужского голоса.

– Тогда готовься исчезнуть на все эти три дня…

– То есть мы едем не на званый ужин, а на семейные посиделки? – задумчиво постукивала по поручню лифта ноготками. Мы поднимались на самый верх Нью-Йоркской высотки, где располагалась квартира какого-то магната. Не думала, что Самсонов решится взять меня на закрытую вечеринку если можно так сказать. Давида пригласил на ужин его партнер по бизнесу с супругой. Их будет двое. Нас будет двое. Это совершенно новый уровень отношений. И честно признаться я не была готова к такому повороту событий. – Они ведь будут спрашивать о нас.

– И? – Самсонов поднял руки и лениво поправил бабочку, глядя в зеркальную поверхность. Он стоял рядом со мной гранитной скалой в черном. И я казалась еще меньше в своем нежно голубом платье с прозрачными рукавами. Наряд обтягивал фигуру как вторая кожа, но выглядел вполне консервативно из-за закрытого кроя.

– Ты поведешь на ужин содержанку? – провокационно спросила, поворачиваясь к Самсонову, и раздраженно отвела его руки от галстука, чтобы поправить самой. – Разве это не дурной тон?

– А кто сказал, что ты моя содержанка? – обвил мою талию руками, притягивая меня ближе. А я впала в легкую растерянность от его слов.

– Это такая попытка не платить мне деньги? Хитро…

Самсонов рассмеялся, а я закончила поправлять его бабочку и опустила руки на лацканы смокинга. Под моей ладонью мерно билось сердце, и пульс убаюкивал. Хотелось прижаться и замереть на секунду.

– Содержание твоей сестры оплачено полностью, если ты об этом… – произнес успокаивающе, а я подняла на него взгляд и поразилась. Он так похож на моего отца и брата. Такой же высокий, широкоплечий и темноволосый. Будто под копирку. Правду говорят, что девушки ищут себе парней, похожих на самых любимых мужчин в своей жизни. От этой мысли стало страшно.

– И что мне сказать, если жена этого толстосума спросит, как мы познакомились? Или как давно встречаемся… Или есть ли у тебя родинка на бедре…

– Ты всегда шутишь, когда волнуешься? – сжал теснее, запечатлев на моих губах быстрый поцелуй. Успокоительный. Но по факту только распаляющий и оставляющий после себя дикий голод.

– А ты всегда уходишь от ответа, когда не знаешь, что сказать? – не осталась в долгу, и Самсонов подавил улыбку. Все же он безумно красив, когда не мечет молнии взглядом. Да и в том случае тоже…

– Скажи ей правду.

– Окей! – закатываю глаза, понимая, что придется импровизировать. – Мы познакомились на приеме, потом меня выкрали из магазина нижнего белья и в багажнике привезли в его дом какие-то варвары. Там меня поставили перед фактом, что я теперь его собственность. И вот я здесь! – развела руки в стороны театральным жестом, изображая как буду говорить все это жене его партнера, и Давид фыркнул.

– Серьезно? В багажнике везли?

– Я не хотела ехать! – обиженно надула губы и Самсонов клюнул и снова меня поцеловал. Мало. – Сопротивлялась…

– Кто бы сомневался… – удрученно покачал головой и разжал руки, когда звякнул лифт.

Когда створки разъехались, перед нашим взором возникла шикарная гостиная с панорамными окнами в пол у противоположной ее стены. Мы ступили на мраморную плитку и нам навстречу вышла супружеская пара.

– Давид, очень рада вас видеть, – супруга невысокого полноватого мужчины производила впечатление старлетки-алкоголички. Она шагнула к нам, Самсонов галантно поцеловал кончики ее пальцев, а потом обнял меня за талию и представил им.

– Я тоже рад вас видеть, Элеонора. Роберт, – кивнул ее супругу. – Познакомьтесь с моей спутницей. Это Кристина.

Мне в голову совершенно некстати пришла мысли, а что, если бы он привел меня в дом к знакомым моего отца. Это было бы забавно… Лучезарно улыбнулась и кивнула хозяевам дома.

После церемонии знакомства, мы прошли в столовую, где для нас заранее накрыли стол. Обстановка была уютной и я довольно легко чувствовала себя здесь, что не укрылось от Давида. Я ловила его задумчивые взгляды и старалась делать вид, что для меня впервой сидеть в доме богачей и разговаривать с ними на равных. Актриса из меня хреновая. Да и приборами я умею пользоваться, а сервировали стол здесь как на лучших аристократических приемах. Самсонов спалил и мое умение и задумчиво хмурился почти весь ужин.

Мужчины разговаривали о делах, а Элеонора развлекала меня разговорами о всякой дребедени. Надо отдать этой женщине должное – она умеет поддержать беседу на любые темы. И за столом ни разу не возникло неловкости. Как только ужин завершился, мужчины извинившись покинули нас, ушли в кабинет. И хозяйка дома наконец решила перейти к делу.

– Скажите, как вам это удалось? – она поднялась из-за стола, приглашая меня устроиться в кресле неподалеку, а сама подошла к бару и достав оттуда два бокала наполнила их тягучей жидкостью. А потом развернулась и задумчиво на меня посмотрела.

– О чем вы? – спросила, стараясь сохранять невозмутимое лицо, хотя где-то внутри начала зарождаться дрожь.

– Давид заядлый холостяк. Он всегда приходил к нам на ужин в одиночестве, и я отчаялась сватать ему своих подруг и их дочерей. Он ни на кого из них не смотрел… – она картинно повела плечом, а потом подошла к креслам и подала мне бокал. На вкус как мед, разбавленный сахаром. Мою челюсть свело, но я продолжила улыбаться. – И я уже было подумала, что он голубой.

Ликёр пошел носом, и я прыснула, чувствуя что разговор принимает нежелательный оборот. Слышал бы ее Самсонов…

– Но когда Роберт сказал, что Давид придет со спутницей, я не поверила своим ушам, – дама отсалютовала мне, грациозно отпивая из своего бокала, и я уже вытерев губы салфеткой тоже поднесла тару к губам. Боже, что за мерзость! – Теперь скажите честно, как такой посредственной девушке как вы удалось его захомутать?

Если бы она спросила меня об этом неделю назад, когда мы с Самсоновым только начали «работать» вместе, я ответила бы на ее вопрос какой-нибудь ложью в стиле: «Мы просто поняли, что жить друг без друга не можем»… Но эта была бы такая приторщина прямо как этот ее коньячный сироп, поэтому я на секунду задумалась, обмозговывая ответ, а потом отставила стакан на стеклянный столик и произнесла с улыбкой.

– Я просто сделала ему горловой минет.

И в этот момент в столовую вошли мужчины, избавив Элеонору от необходимости отвечать, что сыграло ей на руку, потому что она тоже зашлась в приступе дикого кашля.

– Вы уже закончили, – старалась не слишком демонстративно радоваться, что Самсонов вернулся и поднялась ему навстречу. – Прекрасно. Мы с Элеонорой отлично провели время! – лучезарно кивнула хозяину дома и ощутила как пальцы Самсонова на моей талии сжались. Вот его я точно нихрена не провела. Он понял, что я на стену лезла без него тут.

– Да, спасибо за ужин. Нам с Кристиной нужно еще кое-куда заскочить, поэтому нам пора.

С благодарностью заглянула в его глаза, Самсонов вернул мне полный сарказма взгляд.

– Спасибо, что приехали, – Элеонора прокашлялась и вызвалась нас проводить. И только после того как створки лифта сошлись, с лица Давида сошла улыбка и он повернулся ко мне, надевая на лицо маску серийного убийцы.

– А теперь рассказывай кто ты на самом деле такая.

– Кто я такая? – попугаем повторила, понимая что врать не получится. Давид все прочтет по моему лицу как бы я ни старалась.

– Кристина! – рявкнул предупредительно, а я с тоской покосилась на приборную панель, видя что мы проехали только десять этажей, осталось еще пятьдесят. Он точно свернет мне шею в оставшиеся сорок.

– Я не понимаю вопроса…

– Не понимаешь? – размазывает меня собой, прижимает к стенке и заглядывает в глаза. – Откуда у студентки из семьи среднего класса умение разбираться в столовых приборах?

Могла бы поспорить, что это элементарные правила, которые знают многие, но было что-то в выражении его лица, и я предпочла промолчать.

– Ты общаешься с подчиненными свысока, – продолжает вбивать гвозди в крышку моего гроба. – Носишь дорогие шмотки, будто выросла в них, – значит, он уже давно присматривался. – Ты знаешь как переключать скорости на ягуаре, хотя это лимитированная коллекция и тот кто ни разу не сидел на подобных тачках не справится без инструкции, – чертов Шерлок! – И серьги твои нихрена не хрусталь. Это бриллианты, Кристина. А теперь ответь мне, только учти, от этого зависит твоя жизнь. Кто. Ты. Нахрен! Такая?

Прорычал последнюю фразу, и я поняла, что мне придется сказать правду. Ну… Полуправду…

– Ты не первый мужчина, который меня содержит, – до этого я сидела на шее у папы, и ведь я почти не соврала, верно подобрав слова. Подняла на Самсонова осторожный взгляд и продолжила. – Раньше у меня уже был спонсор, который и оплачивал мое содержание…

Давид сощурился, явно не веря моим словам, а я продолжила закапываться.

– Я жила в его доме так же как и в твоем. Он покупал мне дорогие шмотки и украшения… Серьги – его подарок.

Ощутила что давление ослабло, Самсонов оттолкнулся от стены и отступил к противоположной, все еще в упор на меня глядя. Он молчал. Ждал продолжения.

– Он научил меня всему, что я знаю…

– Но ты не спала с ним. Почему? – спросил грубовато. А мой взгляд утонул в пространстве, когда отвечала.

– Ему не нужен был секс со мной, – черт, только поверь мне. Пожалуйста, поверь. – Только мое общество.

– Как долго это продолжалось? – Давид больше не давил. Что-то в его облике изменилось. Возможно он принял такую правду, ведь я почти не врала. Не во всем.

– Три года, – отвела взгляд, надеясь что он не заметил лжи. Я ведь жила с папой с рождения, и в одном Самсонов был полностью прав. В дорогих шмотках я выросла.

– И что произошло потом? – он напряженно спросил, изучая мое лицо.

– Он уволил меня, потому что ему захотелось другую… – в эти слова Давид не поверил, но не стал допытываться. Еще секунду он изучал мое лицо, а потом звякнул лифт, и Самсонов шагнул к створкам, подставляя мне локоть.

– Имя его назовешь, или самому придется пробивать? – мы вышли из лифта, шагая к стеклянным дверям, где дежурил швейцар в бордовой ливрее. Я молчала до того момента как мы вышли из здания, и только потом ответила.

– Не хочу ворошить прошлое.

Самсонов поймал мой взгляд и не отпускал, пока не обошел машину и не открыл водительскую дверь. Мы смотрели друг на друга как борцы в поединке. Кто-кого? И мне не хотелось уступать. Но и он не сдавал позиции.

– Я выбрал тебя потому что ты не была замечена содержанкой раньше. Это был один из критериев. Самый основной. Мне не нужны шлюхи в доме.

Его слова до глубины души обидели, но я промолчала, закусив щеку изнутри.

– Тогда уволь меня, Самсонов! Валяй!

– В машину сядь, – процедил сквозь зубы, раздражаясь на меня что повысила голос в таком месте. Подчиняться не хотелось, но я все равно сделала как он велел и громко хлопнула дверью. – Я никак не могу тебя понять, – заговорил, трогая с места. – Ты все шаблоны к чертям рвешь. В голове не укладывается как тебе это удается. Меня это бесит и одновременно интригует.

Не знаю, принимать ли это за комплимент или же не обольщаться. Ведь минуту назад меня гордо окрестили шлюхой при том, что я девственница. Парадоксально.

Скрестила руки на груди, стараясь не смотреть на Давида. Отвернулась к окну.

– Ни разу не встречал такую как ты.

– И не встретишь больше! – огрызнулась, но приятное тепло растеклось по коже, когда Самсонов властно опустил свою руку на мое колено, а потом слегка сдвинул вверх. Этот собственнический жест был таким приятным, что внутри меня что-то сжалось.

– И это я тоже понимаю…

Самсонов молча ехал по ночному городу, а я задумчиво смотрела как мимо нас мелькают огни ярких вывесок. И только потом до меня дошло…

– Куда мы едем? – спросила, повернувшись к Давиду и тот будто выпадая из своих мыслей бросил в мою сторону короткий взгляд и повел плечом.

– В отель переодеться, после – куда скажешь.

Приятное предвкушение затопило меня восторгом, и я улыбнулась.

– То есть мне позволено выбрать развлекательную программу на сегодня? – повернулась к Давиду, устраиваясь удобнее на сиденье его спортивной тачки. Его рука, лежащая на моем колене чуть сместилась выше и Самсонов сжал ее, напоминая о своем властном присутствии, но не подавляя. Он как и я наслаждался прикосновением, которое было очень собственническим, но при этом каким-то необычно новым.

– Тебе позволено всё, – туманно ответил и свернул на пустующее место около Сохо.

В номер мы поднимались в молчании. Но оно не было тягостным как прежде, скорее нам было комфортно в тишине рядом. Самсонов думал о чем-то своем, а я размышляла, чем же удивить мужика, у которого есть всё.

Как только вошли, я торопливо подлетела к шкафу, рассматривая вешалки с нарядами, и не сразу услышала почти бесшумные шаги за спиной. Самсонов отвел мои волосы за плечо, перекидывая их вперед и медленно расстегнул молнию на голубом платье. То разошлось до самой поясницы оголяя мою спину.

Давид медленно проник горячими руками под ткань в районе талии и положив руки на мой живот притянул меня к себе, целуя в голую шею.

– Куда направимся сначала? – выдохнул, заставляя мою кожу покрыться мурашками. Я опустила свои ладони на свой живот поверх платья, накрывая ими руки Давида и прикрыла глаза. И где-то в глубине души над самым солнечным сплетением кольнуло ощущение правильности происходящего. Вот здесь. В этом номере. В его руках. Мое место.

– Это будет сюрприз… – туманно протянула, против воли улыбаясь.

– Ненавижу сюрпризы, – ответил глухо, и мне тоже послышалась улыбка, тронувшая его губы.

– Ты и девственность мою ненавидишь, но ведь как-то миришься с ней, – ответила, почему-то совершенно не чувствуя раздражения. Самсонов заскользил руками выше и накрыл мою голую грудь ладонями, удобно сжимая на ней руки.

– Сам в ахуе, – ответил растерянно, и я прыснула. Его мат так комично звучал в совершенно некомичной ситуации. А еще его руки… – Мне надо знать, куда мы, чтобы одеться соответственно.

– Если в твоем царском гардеробе найдется пара джинсов и футболка, будет отлично, – подалась назад, вжимаясь в Самсоновскую грудь. Стянула с рук прозрачную ткань, платье упало на бедра, и я стряхнула его с себя, оставаясь в одних трусиках. Давид утробно зарычал.

– Ты специально издеваешься? – опалил своим дыханием мою шею и легонько сжал соски, играя с ними большими пальцами.

– Это ты издеваешься, Самсонов. Я – просто наслаждаюсь.

Руки на миг теснее сжали грудь, а потом отпустили, Самсонов в последний раз прошелся носом по моей шее и отступил как ни в чем не бывало.

– Джинсы, значит… – философски изрек и скрылся за дверью, оставляя меня в неудовлетворенном одиночестве, но жутко довольную.

Раньше мне казалось – Самсонов мне не по зубам. Сейчас же появился шанс сыграть в ничью.

Куда повести мужика, не привыкшего отдыхать? В самый громкий ночной клуб города! Купить ему сет коктейлей «Бронепоезд» и заставить пить. Самсонов не сопротивлялся. Надо отдать ему должное, с выпивкой он справлялся уверенно, и мне даже не пришлось вливать в него, в этом плане у него все в полном порядке. С танцами сложнее.

– Я не танцую, – коротко обрубил и развалился в кресле вип-столика который мы заняли. Просто удивительно, что нам досталось тут место, обычно бронировать надо за сутки как минимум. Я красноречиво поднялась, обошла столик и встала над его креслом, намекая чтобы двигал задницей. Но вместо этого Самсонов дернул меня на себя и я не устояла. Каблуки в этом деле очень сволочная обувь. – Сказал же…

– Пойдем! – шутливо стукнула Давида по груди, обтянутой черной футболкой поло, которая безумно ему шла. Мне кажется футболки поло вообще были придуманы для этого мужика, чтобы подчеркнуть его плечи и охрененность.

– Не мечтай! – усадил меня удобнее, в наглую опуская руку на мое бедро. Точнее чуть повыше него, на задницу, в общем. Самсонов оказывается любитель полапать. – И не надейся меня споить…

– А я и не пыталась, – возмущенно возразила, безотчетно улыбаясь в ответ. Самсонов выпил больше десяти стопок коктейля, но все еще трезв. Все еще красив. Все еще улыбается. Поерзала на его коленях, потянулась к столику и взяла оттуда две стопки. Давид нахмурился. – За твой отпуск!

Толкнула ему стопку, тот взял и коснулся ей края моей тары. А потом махнул ее даже не морщась. А вот мне пришлось закусить долькой лимона, иначе я бы сошла с ума. Забрала у Давида пустую стекляшку и поставила на столик, снова поворачиваясь к собеседнику.

– Один танец.

Тот помотал головой. Я поджала губы. Поднялась с его колен, нехотя (но виду не показала), и бросив на своего нанимателя последний красноречиво высокомерный взгляд, направилась к танцполу.

Клуб Лаво был переполнен. Это заведение одно из самых пафосных и дорогих, и я бывала тут пару раз, поэтому и выбрала его. Самсонов не возражал. Заведение было рассадником порока и разврата, тут тусовалась вся золотая молодежь и девушки модельной внешности встречались чаще, чем на подиуме. Поэтому я не удивилась, когда во время танца обернулась и заметила, что к Самсонову подсела какая-то сучка.

Он не возражал, а это взбесило меня еще больше, но я не собиралась устраивать сцен. Давид не тот, кто потерпит подобное. Поэтому я решила поступить иначе. Придвинулась чуть ближе к нашему столику и выцепив в толпе симпатичного блондина улыбнулась ему.

Тот понял с полуслова и подкатил. Сначала неспешно приближаясь в танце, потом уже смелее приобнял за талию и мы начали танцевать вместе. Самсонов заметил. Видела, что бросал в нашу сторону взгляды, но не вмешивался. Чтоб его!

Повернулась к блондину и закинула руки на его плечи, продолжая танцевать. Движения стали смелее, его руки наглее. Они сползли с талии на бедра, и блондин начал направлять меня, задавая ритм. Я вырисовывала восьмерки задницей ему нравилось. А вот Давиду, кажется не очень. Но он не вставал. Сидел и разговаривал с этой мымрой.

– Хочешь выпить? – парень наклонился к моему уху и проорал, а я подавила желание поморщиться и кивнула. Тот указал на бар и повел меня туда. По пути к бару блондин держал меня за руку и небрежно гладил мои пальцы. Его прикосновение не отталкивало, но и не вызывало внутри трепета как прикосновение другого человека. Где он сейчас? Все еще за столиком со своей мымрой?

Вздрогнула, когда вторую мою руку сжали и резко обернулась.

Давид стоял как бетонная стена и не двигался с места. Плечи расправлены, ноги чуть расставлены, голова склонена на бок. Он не смотрел на меня, хотя это мою руку сжимал. Смотрел он на блондина, и честно на месте того я давно бы уже свалила подальше, пока жива. Но тот видимо не обладал инстинктом самосохранения, потому что шагнул к Давиду и задрал подбородок вверх. Они серьезно? Собрались здесь разбираться?

– Давид? – дернула свою руку, привлекая внимание этого наглого типа. С другими девушками флиртует, а мне нельзя даже выпить?

Тот не ответил.

Тогда я аккуратно высвободила свою руку из хватки блондина, который кстати все понял по моей извиняющейся улыбке. Мой спутник отчалил, а я сердито выдернула руку из лапищи Самсонова и зашагала к столику. Надеюсь та шмара убралась.

Давид заметил мое настроение и поймав за талию потянул на себя.

– Это что было? – спросил, заглядывая в глаза, а я ткнула в сторону столика и рявкнула в ответ.

– А это что было?

У этого мужлана хватило наглости ухмыльнуться.

– Ты, значит, на принцип пошла?

– Нашла того, кто со мной потанцует! – уперлась в его грудь руками с удовольствием ощущая, как меня притянули ближе. – А может и решит проблему с моей девственностью…

Зря я это сказала. Самсонов тут же надел на лицо непроницаемую маску без эмоций и его руки сжались.

– Это исключено, – отрезал твердо. – Ни один мужик тебя не тронет, уяснила? Иначе он труп.

– А почему нет? Я же шлюха! Помнится, ты хотел отдать меня своей охране, чтобы позабавились! – в запале ору ему в лицо, но в глазах напротив мелькает огонек усталости и чего-то еще, не поддающегося объяснению. И я понимаю, что больше не хочу с ним спорить. Вообще ничего не хочу. – Давай уйдем отсюда, – вздохнула, глядя в глаза Давиду и тот кивнул и повел меня на выход. Тупая идея была с этим отпуском. Сразу видно, мы с Самсоновым из разных вселенных.

– Тачку угнали, – Давид напряженно заключил и достал из кармана телефон. Я оглядела сырой тротуар все еще не веря в происходящее. Тут же камеры кругом. Только идиот пойдет на это. – Сука, думал же еще на такси ехать…

– Самсонов ты гонишь? – произнесла глухо, хотя ответ знала наверняка. Нет. Он не гонит. Он прав. То место, куда он парковал свой спортивный седан пустовало. Просто потрясно!

– Дамир. У меня тачку угнали только что. Да, – Самсонов назвал подчиненному свой адрес и бросив короткое «разберись» положил трубку. – Ну, чем займемся?

– А нам разве не нужно вызвать полицию и оформить все по правилам?

– Зачем? – искренне недоумевает. – Дамир разрулит. Он крышует сервисы авторазбора и быстро вычислит, кто это сделал и куда ее увезли.

– Крышует сервисы… – задумчиво повторила, не понимая, почему Самсонов такой спокойный. Его машина стоит лямов двадцать, а он как удав.

– Жрать хочу, пошли рест что ли какой найдем… – Давид подцепил меня за руку и повел вдоль квартала. И мне ничего не оставалось кроме как молча пойти за ним, матерясь что надела такие высоченные каблуки.

– Ай, – прошипела, когда оступилась. Каблук попал в выбоину на тротуаре. Самсонов удержал меня за талию и выматерился.

– У вас баб особая тяга к самоистязаниям, – присел, поддевая меня под колени и мое дыхание перехватило, когда поднял на руки. Вцепилась в широченные плечи испуганно глядя на Давида.

– Там просто была ямка… – попыталась оправдаться, но мой спутник лишь фыркнул, давая понять, что он думает по поводу моих отмазок и зашагал прямо.

Мы перешли через улицу, и оказались около небольшого супермаркета.

– Давай зайдем? – произнесла негромко. Кивнула в сторону светящейся вывески и Давид нахмурился. – Ну пожалуйста…

Похлопала глазками и это прокатило. Меня бережно поставили на крыльцо около входа в ночной магазин, и я не успела взяться за ручку, дверь уже открыл Самсонов. Он вообще удивлял своей галантностью. Вот вроде бы бизнесмен, и не все чисто у него с репутацией, а порой ведет себя как нормально воспитанный мужик. Даже странно. От такого ждешь, что он будет наглым и невоспитанным хамом. А Самсонов удивляет.

Прохожу в магазин, ловя на себе любопытный взгляд подростка за прилавком.

Здесь прохладно. Играет негромкая музычка из американских сериалов, видимо парень смотрит телек. Иду вдоль стеллажей, сама толком не понимая зачем пришла, но как только дохожу до конца длинного ряда едва не взвизгиваю от восторга. Белые кеды!

Размер мой, и я торопливо иду к прилавку и опускаю обувь на него, чувствуя что Самсонов подошел сзади. Парниша, который сначала обворожительно мне улыбнулся, тут же подобрался и стушевался.

– Пакет?

– Да, – Давид холодно отрезал и положил на прилавок купюры. – Даю тебе сто баксов и чтобы утром ее босоножки были доставлены по этому адресу.

Берет ручку, лежащую на столе и черкает на купюре адрес Сохо.

Парень кивает.

Самсонов неожиданно приподнимает меня и усаживает на прилавок. Я теряюсь. Он цепляет мою ногу под коленом и скользит рукой ниже, а потом расстегивает ремешок и снимает мою босоножку. Потом повторяет то же со второй ногой, и я уже готова дать ему прямо здесь и сейчас, насколько умело и аккуратно он касается моих ног. Насколько его руки уверенны в будничном занятии. Насколько жарко от этой неожиданной сцены. Давид протягивает парню босоножки и тот убирает их в пакет, пока Самсонов вытягивает шнурки на новых кедах.

Чувствую себя золушкой. Не могу объяснить и проанализировать это ощущение защищенности? Безопасности рядом с ним? Огражденности от проблем? Я еще не успела осознать задачу, а Самсонов уже ее решил. В его голове чертов компьютер, но это так сексуально.

– Пойдем? – затягивает бантик на шнурке и поднимает на меня голову, а я как кусок масла на солнце таю от его заботы. Киваю и спрыгиваю с прилавка. Выходим из магазина и шагаем по улице рядом. Я едва не стону от блаженства, потому что обувь просто сказочно удобная.

– У тебя когда-нибудь была девушка?

Спрашиваю аккуратно и Самсонов молчит. Он слышал мой вопрос, но делает вид что нет. Примерно через минуту нехотя отвечает.

– Что-то вроде того…

– Как долго вы с ней встречались? – продолжаю вытягивать из него по слову. Давид вздыхает и поворачивается ко мне, а потом сердито рявкает.

– Зачем спрашиваешь?

– Хочу побольше о тебе узнать, – отвечаю спокойно, и он усмиряет пыл, а потом его взгляд цепляется за вывеску за моей спиной и Самсонов мгновенно меняется.

– Ресторан. Идем наконец поедим…

На откровенность его явно не тянет, поэтому молча шагаю с ним ко входу и понимаю, что у меня нет никакого желания сидеть за столиком и болтать.

Входим в помещение, пахнущее выпечкой с нотками ванили. Администратор приветливо кивает.

– А может на вынос возьмем? – обращаюсь к Давиду негромко, тот поворачивает голову вправо, прислушиваясь к моим словам, а администратор выжидательно улыбается. – В парке поедим…

Самсонов хмурит брови, но повернувшись в служащей ресторана удивляет меня.

– Нам с собой, девушка.

После того как нам выдают пакет с заказом и одноразовой посудой мы выходим из ресторана, и я удивленно замираю, глядя на ожидающее нас такси.

– Прыгай, что встала? – Давид галантно открывает дверцу для меня, и я бросаю в его сторону мимолетный взгляд и сажусь. Он занимает место рядом. Машина трогает.

– Когда ты успел заказать? – спрашиваю, стараясь абстрагироваться от мыслей, что бедро Самсонова вплотную к моему и он такой горячий и огромный, что заднего сиденья на двоих мало. А еще понимаю, как мое платье на самом деле коротко. Едва ли прикрывает родинку на левом бедре. И мои голые ноги рядом с его мощными бедрами в джинсах слишком порочно выглядят. Черт, когда я стала такой озабоченной?

– Администратор заказала по моей просьбе, – у него такой тон, будто я его достала, и я замолкаю и отворачиваюсь к окну, стараясь не смотреть на спутника. Нас привозят к высотке Эмпайр Стейт Билдинг и рассчитавшись с водителем Самсонов выходит и протягивает мне руку, помогая покинуть салон.

– Зачем мы здесь? – растерянно оглядываю одно из самых высокий зданий в мире и Давид лишь загадочно ведет уголком губ и берет меня под руку.

В это время главный вход уже закрыт. Ну еще бы. В три часа ночи тут не рады посетителям. Давид ведет меня к торцу здания и дважды стучит в боковую дверь, которую даже и не заметишь с первого взгляда. Та открывается, темнокожий мужчина в форме с надписью охрана отступает, пропускает нас в маленький коридор и закрывает дверь, предварительно окинув тротуар взглядом.

– Главные лифты отключены на ночь, поэтому придется вам воспользоваться служебным, – оправдывается и подходит к серым створкам лифта в самом конце коридорчика. – Он не такой быстрый, со светом в нем перебои, но в целом работает исправно.

Речь охранника нисколько не воодушевляет, и я делаю шаг в кабину и поворачиваюсь к мужчине в форме. Самсонов входит за мной следом и кивает нашему провожатому, который почему-то не заходит.

– Как только закончите, спуститесь на нём же. Я буду внизу.

Створки сходятся, Самсонов делает шаг назад и откидывается на стенку спиной, толкая руки в карманы. Пакет, висящий на его запястье, ударяется о стенку лифта.

– Противозаконное вторжение, – веду бровью, насмешливо глядя на спутника. Давид сглатывает, и я вижу как его кадык дергается. До чего же у него красивая шея. Так и хочется вцепиться в нее зубами. – Нас арестуют?

– Хочешь быть арестованной? – спрашивает, понизив голос.

– Я пока не совершила ничего предосудительного, офицер! – продолжаю играть в его игру, закусывая нижнюю губу от возбуждения.

– Но ты же едешь в этом лифте, – Самсонов делает шаг ко мне и опускает руку на мою шею, медленно смачно впечатывая меня в стенку лифта спиной. – А вход сюда после двух ночи воспрещен…

– Меня принудили, – выдыхаю ему в губы, прикрываю глаза. Самсонов скалится, а потом прикусывает мою нижнюю губу и чуть отстраняется.

– Будешь рассказывать это в суде.

Его губы таранят мои и на краткий миг мы оба выпадаем из реальности.

Жар наших тел. Сладость небрежной ласки. Жадные руки по коже. Прерывистое дыхание, которое давно смешалось.

Давид поддевает меня под бедра и вжимает собой в стенку, подталкивая вверх. Хватаюсь за его плечи, впиваюсь ногтями в ткань поло. От его напора моя голова откидывается назад, и Самсонов переключается на мою шею, терзая ее медленными жгучими до дрожи поцелуями. Стон срывается с моих губ, сдавая меня с головой. Он победил, а я проигравшая сторона и позорно растаяла в его руках, а мы даже не в постели.

Звякнул лифт, и это выдернуло нас из плена дурмана. Мои глаза распахнулись, Давид замедлил поцелуи и в последний раз коснувшись моих губ поставил меня на пол, беря за руку.

– Ужин на свежем воздухе, как и просила…

С улыбкой тянет, а я выхожу из лифта и мое дыхание перехватывает, когда перед глазами открывается самая прекрасная панорама.

– Смотровая площадка закрыта на ночь, но у нас есть несколько часов, поэтому можешь наслаждаться.

Голос Давида съедает шумный ветер, гуляющий на самом высоком этаже здания. Я хотела поесть на свежем воздухе и Самсонов притащил меня на сто второй этаж. Господи!

– Выглядишь так, будто никогда не бывала здесь…

Оборачиваюсь на него не в силах скрыть восторженную улыбку и Самсонов ведет уголком губ в ответ.

– Не бывала ни разу! – подтверждаю его слова и медленно подхожу к периллам площадки. У моих ног весь город и куда не глянь миллионы бриллиантовых огоньков на черном бархате земли. Дух захватывает от страха и восхищения.

Давид подходит ко мне сзади и опускает руки на перилла по обе стороны от моих кистей. Жар его тела согревает, а я уже озябла на этом ветру, но до одури счастлива. Откидываюсь на его грудь спиной и Самсонов накрывает мои кисти своими.

– Спасибо, – одними губами шепчу, жадно оглядывая ночной город во всем его великолепии.

– Пожалуйста, – шепотом тянет, согревая дыханием мочку уха.

Мне не хочется отходить от края, и проходит миллион минут прежде чем я поворачиваюсь к Самсонову, и тот улавливает мое настроение и кивает на пакет.

– Ужин?

– Никогда еще не ела на такой высоте, – произнесла мечтательно неспешно шествуя рядом с Самсоновым. Он галантно держал меня за руку переплетя наши пальцы. Мы шли по узкой улочке, абсолютно пустынной в этот час. Время близилось к четырем ночи. – Как тебе удалось договориться с охраной?

Давид на секунду задумался, а потом пожал широкими плечами.

– У меня там знакомый, – ответил коротко.

– Тот самый, что провожал нас? – спросила и мой спутник кивнул.

– Знакомый в охране, знакомый, крышующий сервисы разбора… Ты оказывается общительный парень, – глянула снизу вверх на Давида, и тот дернул уголком губ.

– Отголоски прошлого… – ответил, и мой рот сам собой распахнулся.

– Не говори только, что ты и тачки угонял!

Самсонов промолчал, лишь улыбнулся загадочно, и я остановилась как вкопанная.

– Ты это умеешь? – взвизгнула взволнованно и мой спутник потянул меня за руку дальше.

– Там ничего сложного. Это же не мазератти за двадцать лямов. Хотя и эти можно угнать, если знать, как.

– Самсонов! – шагнула за ним следом, все еще в голове не укладывалось, что Давид умеет и это. – А я никогда не каталась на угнанной тачке…

Произнесла удрученно, отчего-то чувствуя себя простачкой. А мне казалось, что это я умею тусоваться и развлекаться, но Самсонов переплюнул меня по всем пунктам. Высотка, теперь это. Думала, научу его, а это мне есть чему у него поучиться…

– Хочешь прокатиться? – туманно спросил, и я поймала его загадочный взгляд, который лучился скрытой улыбкой в уголках черных глаз.

– Ты еще спрашиваешь? – возбуждение вперемешку с эйфорией накрыло так внезапно, что я не смогла сдержать радостный вопль.

Самсонов дал мне знак вести себя потише, приложив палец к губам и мотнул головой в сторону парковки.

– Подождешь здесь?

– Шутишь? Я хочу с тобой!

Самсонов кивнул, а потом подошел к одному из домов, мимо которых шли и коснулся тонкой реечки, из которых был сделан палисад. Она напоминала линейку, но очень длинную.

Один точный удар, и реечка отломилась, оставаясь в руках Самсонова.

– Зачем она? – спросила шепотом и Давид в тон ответил мне.

– Увидишь…

Мы прошли вдоль ряда машин, припаркованных у жилых домов, и я ткнула пальцем в кабриолет.

– Вот эту хочу, – восторженно зашептала, не знаю почему мы перешли на шепот, но Самсонов не возражал. Машина была старомодная, черный тент, который заменял крышу был слегка потрепан, капот поцарапан. На ней явно нет сигналки, просто невыгодно ставить на такую развалюху эту опцию.

Давид подошел к тачке вплотную и толкнул реечку в щель между боковым стеклом и дверью. Окинул улицу взглядом, убеждаясь, что мы тут одни и вдруг дернул дверь, и та открылась.

– Серьезно? – не верила своим глазам.

– Садись, только быстро и тихо, – бросил мне команду в своей манере, но я была так счастлива, что не проронила ни слова, просто молча подчинилась и торопливо заняла место пассажира. Давид сел следом, и поддев панель под рулем дернул ее, оголяя плотный пучок проводов. Та же рейка послужила проводником, и Самсонов закоротил проводки. Мотор загудел.

Боже мой! Неужели это происходит в реальности?

Давид бросил на меня короткий взгляд и заметив восторг на моем лице негромко спросил.

– Ты уверена?

Торопливо покивала,и Самсонов улыбнулся мне и тронул, выезжая на дорогу.

– Теперь назад дороги нет. Мы преступники.

В его устах эта фраза прозвучала так обреченно, что я невольно хихикнула.

– Тебе не впервой, – улыбнулась, чувствуя, как приятный азарт пьянит кровь. Опустила свою кисть на его бедро и прошлась по джинсовой ткани ноготками.

– Обычно я не палюсь, – ответил в тон и накрыл мою руку своей. – А сейчас нас реально могут загрести…

– Если поймают! – бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида. Улица пустынна. Никто еще не понял, что тачка в угоне, значит пара часов у нас точно есть.

– Ты всегда такая безбашенная? – спросил с искренним интересом, а я с наслаждением почувствовала, как его пальцы легонько поглаживают мои на его бедре.

– Только рядом с тобой… – ответила честно и повернулась к собеседнику. – Это ты делаешь меня такой.

Мы проехались вдоль длинных улиц центра, потом свернули на проспект, пестрящий огнями. Давид опустил тент и плотный поток ветра взметнул мои волосы и наполнил легкие прохладой. Хотелось смеяться. Я зажмурилась, вскидывая руки вверх. Ловя этот поток, разрезая его, а потом поднялась на ноги и ветер ударил в лицо. Кровь неслась по венам, плавя их восторгом. Сердце радостно билось в груди, и я не могла прекратить улыбаться, глядя на освещенную дорогу.

– Сядь, пока не выпала, – Самсонов скомандовал, но я лишь ухватилась за край лобового стекла для устойчивости и продолжила глотать этот чистый влажный воздух, бьющий в лицо. Он охлаждал кожу, запутывался в волосах, заставлял глаза слезиться, но я с уверенностью могла сказать, что еще никогда, ни разу в жизни не была так счастлива. – Кристина, сядь сейчас же!

Плюхнулась на пассажирское, надувая губы и поймала на себе строгий взгляд Самсонова.

– Ты просто невыносима! – заключил сердито, а я показала его профилю язык и машинально потянулась к бардачку.

– А это что? – извлекла оттуда тоненькую трубочку из бумаги. Края трубочки были плотно завернуты, а внутри было что-то насыпано. Самсонов фыркнул.

– Умеешь же ты выбирать тачки… – забрал у меня самокрутку и поднес к носу. – Поищи, там должна быть зажигалка.

Она и правда нашлась в кипе всякого хлама, и я протянула ее Давиду и тот сунул сигарету в зубы и подкурил.

– Самсонов, ты же не собираешься…? – но мои слова утонули в белом дыме, который тут же рассеялся потоком ветра. – Ты же не знаешь, что в ней…

– Эти сигареты можно узнать по запаху, Кристина.

– Самсонов! Это противозаконно! – повторила как монахиня и Давид в ответ широко ухмыльнулся и протянул мне сигарету угольком вверх.

Арман никогда не позволял мне таких вольностей. Но ведь он и не узнает…

Взяла, сделала затяжку и тут же закашлялась. Ощущение такое что я глотнула огня и дым сейчас спалит все внутри дотла. Горечь наполнила рот и нос и я поморщилась и вернула Самсонову сигарету.

– Никогда не курила и начинать не собираюсь. Это такое дерьмо!

– Согласен, – ответил смачно затягиваясь. А потом выдохнул плотное облако дыма и сбавил скорость. – Никогда не пробовала траву?

– Мне не разрешали… – ответила натянуто, и Самсонов рассмеялся.

– Ой да брось. Весь этот бред с папиком. Кто в него поверит?

– Папиком? – спросила, делая голос более томным. – Значит и ты тоже мой папик?

– Помнится именно такое слово ты употребила у меня в кабинете в нашу вторую встречу.

– Ты слишком молод для папика, – посмотрела на широкоплечего бугая за рулем и сглотнула. Какой же он все-таки огромный…

– А ты слишком стервозная для содержанки, – окинул меня тягучим взглядом с головы до пят и вновь уставился на дорогу, а потом смачно выругался.

– В чем дело? – проследила за направлением его взгляда и испуганно застыла.

– Полиция, малышка. Пристегнись, потому что останавливаться я не собираюсь.

Самсонов выжал газ, и меня буквально впечатало в сиденье. Я вцепилась в его края и зажмурилась, а потом выполнила приказ, который Самсонов повторил, – пристегнулась.

– Нам все равно придется остановиться рано или поздно, – проныла, оборачиваясь на уже оставшийся позади пост и, и заметила как полиция врубила мигалки и медленно вырулила на дорогу, уверенно набирая скорость.

– Если нам не удастся уйти раньше… – Самсонов был спокоен как удав. Чертов танк, которому по барабану абсолютно все, кроме куража, сигареты в зубах и девушки рядом, чье бедро он сжал до ощутимой боли. Я скрипнула зубами.

– Постарайся не убить нас сегодня! – истерически рявкнула и Давид рассмеялся. И было в его смехе что-то от Джокера, но анализировать не хотелось. Хотелось второй ремень или кнопку катапульта, но ни того ни другого в этой развалюхе не было.

Давид выжимал педаль, но полиция неумолимо догоняла нас. Патрульный кричал что-то в громкоговоритель, но слова доносились обрывками из-за сирены, орущей на весь Нью-Йорк.

– Немедленно….вите машину… обочине…

– Самсонов, может все-таки остановимся? – жалобно простонала, но рука Давида на моем бедре лишь сжалась сильнее.

– Расслабься, малышка. Я не дам тебя в обиду.

И это было последним, что он произнес, потому что перед нами возникла фура, я завизжала и зажмурилась. Давид резко отнял руку с моего бедра, и мне стало еще страшнее.

Неведомая сила кинула меня в сторону, ремень удержал, но я чудом не выпала из кабриолета, едва не проткнула ногтями обивку кресла, в которую вцепилась.

Поток воздуха швырнул в лицо запах бензина и грузовика, горьковатый аромат заполнил легкие, нос, в горле запершило.

А потом визг шин разорвал перепонки и запах резины затмил все остальные. Меня снова вжало в сиденье спиной, и на этот раз я рискнула открыть глаза.

Мы каким-то чудом увернулись от грузовика, но полиции этого не удалось, и их тачку занесло. Офицеры выскочили из машины и смотрели нам вслед.

Самсонов создал такую пробку, что ни одна машина не смогла бы проехать. Фура встала поперек дороги, баррикадируя движение в обе стороны, а мы оторвались от преследователей и теперь просто гнали по проспекту, уезжая с места столкновения.

– Ты ебанутый! – заорала на Давида наплевав, что предпочитаю не материться. Сегодня он прямо напрашивался!

Мой крик тонул в свистящем потоке воздуха, гнали мы безумно, и ответ Самсонова тоже прозвучал тише из-за этого.

– Это ты делаешь меня таким… – мне показалось что он сказал именно это, но я могла ошибиться, потому что все еще тряслась как припадочная, едва не рыдая в голос от облегчения и отпустившего страха, который теперь сменился волной расслабления, чем-то напоминающей оргазм.

– Высади меня я пойду пешком! – заорала, но Давид возразил.

– Мы все еще не оторвались от погони, наши данные могли передать другим постам.

– Мне плевать, Самсонов, высади меня!

Машина начала сбавлять скорость, Давид свернул в какую-то подворотню, куда едва входила машина, и как только мы проехали вонючие мусорные баки он остановился.

Открыла дверь и вышла на сырой тротуар, не чувствуя ног. Самсонов выскочил следом и обойдя машину торопливо ко мне приблизился.

– Дыши глубже, сейчас отпустит… – потянул меня на себя, но я отбросила его руки, визжа в ответ.

– Ты идиот! Едва нас не убил! На кой черт я вообще с тобой связалась!

Самсонов сжал меня насильно блокируя руки, а я попыталась взбрыкнуть, но не удалось выбраться – хватка была железной.

– Дыши, малышка… – шептал на контрасте с моим визгливым тоном. – Дыши, сейчас отпустит…

Я дернулась в его руках, он сжал сильнее и обхватил мой подбородок кистью.

– Смотри на меня, – выдохнул в губы, и его взгляд поймал меня в плен, из которого не выбраться. Никогда уже не выбраться. – Девочка…

Склонился к моем губам, но краткий миг удовольствия был прерван басовитым окриком.

– Стоять! Лицом к стене, руки за голову…

Давида ткнули мордой в асфальт, приставили пистолет к лопатке, а мне всего лишь галантно вывернули руки на до боли сжали запястья наручниками.

– Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете может быть использовано против вас в суде… – офицеров было трое, двое вязали Давида, один меня, попутно зачитывая нам наши права. Они говорили на английском, и в моей голове было жуткая каша из слов, хотя знала этот язык как родной.

– Потерпи, я нас вытащу, – Самсонов спокойно произнес, глядя на меня, когда его подняли с земли и повели к тачке с мигалками. А я только сейчас вдруг поняла, что этот мужчина по-настоящему безбашенный. И второе открытие свело меня с ума своей горькой правдивостью.

Именно таким он мне и нравится.

Нас привезли в участок. Часы показывали половину пятого утра. Сонный дежурный окинул нас взглядом и достав с гвоздика ключи повел патрульных по коридору. Нас подтолкнули следом.

Камера была узкой и темной. Без окон и с одной решетчатой дверью. Нас впихнули в нее и тут же сняли с нас наручники.

Самсонов с удивительной для арестанта вежливостью заговорил с полицейским о праве одного звонка, и Давида увели, видимо звонить, а меня оставили одну. Я растерла запястья и огляделась.

К одной стене были прикручены койки, расположенные в два яруса. Матрасов на них не было, только странные на вид подстилки, напоминающие мат. У противоположной стены был потемневший от времени унитаз и раковина. На этом удобства заканчивались. Я вздохнула и прошла к одной из коек, усаживаясь на нее.

Встречать рассвет в участке. Что может быть романтичнее?

Шизанулась. Надо позвонить Арману, он вытащит. Сначала поорет, но вытащит. Но тогда я спалюсь перед Самсоновым. А мне сейчас гораздо сильнее чем до этого не хочется чтобы он узнал, кто я. То чувство взаимного влечения, что возникло между нами и волновало, как давно забытое ощущение симпатии, мгновенно растает под натиском правды. Как только Давид узнает, из какой я семьи, меня ждет полный игнор с его стороны, и это в лучшем случае…

А я до дрожи в измученном теле хотела провести с ним хотя бы оставшиеся до рассвета часы. И хотела, чтобы он точно так же на меня смотрел как тогда в переулке. И чтобы держал в объятиях так же крепко. И чтобы целовал.

Скрип решетки заставил вынырнуть из сладких иллюзий, и я повернулась к двери, глядя на вошедшего сокамерника.

– Позвонил? – спросила, окидывая взглядом силуэт Самсонова. Тот выделялся огромной горой, а свет, бьющий из-за его спины от единственной лампочки на весь коридор, делал его еще более устрашающим. И этот ужасный широкоплечий и безбашенный зверь шагнул к шконке, на которой я сидела, неспешно подошел, встал надо мной и поддев мой подбородок двумя пальцами заставил поднять голову.

– Как ты маленькая? – произнес нежно, и внутри меня что-то сжалось. Поднялась и уткнулась в его грудь носом, зажмуриваясь из-за странного жжения в груди. Давид обнял меня, целуя в макушку и прошептал. – Скоро нас выпустят, и мы улетим домой.

– Домой? – глухо прошептала, вдыхая до боли знакомый аромат его одеколона и чистого секса сильного и властного мужика. – Не хочу домой, – продолжила тихо. Там Арман будет рвать и метать и папа с ним за одно. Вслух не произнесла.

– А куда хочешь? – его руки неспешно гладили меня по спине, а дыхание щекотало макушку и было так дико приятно чувствовать себя защищенной от всего мира этими огромными руками.

– Купаться хочу и загорать, – и чтобы только ты и я… Снова промолчала о последнем.

– На Багамы?

– Да, – ответила, представляя как солнышко будет жарить, и вода в бассейне приятно охлаждать.

– Тогда на Багамы, у меня там бунгало на маленьком острове.

Давид слегка переместился к койке и начал присаживаться, увлекая меня за собой. Я оказалась на его коленях, все еще прижатая к нему и не хотела открывать глаза и поднимать голову. Хотела раствориться в нем и остаться тут навсегда.

– И часто ты там бываешь? – спросила, представляя Самсонова на белоснежном песке в одних купальных плавках, обтягивающих его крепкую задницу.

– Когда хочу свалить от всех и на сутки выпасть из жизни, – ответил задумчиво. – Всего один раз там был.

– Если бы у меня был дом на Багамах, я бывала бы там чаще… – отозвалась глухо и Самсонов ухмыльнулся.

– Хочешь подарю? – произнес с налетом улыбки, и я подняла голову и взглянула на Давида. В его глазах плескалась нежность и мне стало до безумия приятно просто на него смотреть и понимать, что безумно ошибалась в этом человеке. Считала его бездушным монстром, а на деле он оказался самым притягательным человеком в мире.

– Я хочу не этого… – ответила. Голос чуть подвел и пришлось сглотнуть.

Он не спросил, чего хочу, потому что прочел это во взгляде. И понял все без слов.

Поднялась на ноги и снова вернулась на колени Самсонова, седлая их. Давид отклонился к стене и смотрел на меня горящим взглядом, в котором удивительно сочеталось возбуждение и бушующая тьма, готовая вот-вот поглотить меня с головой.

Его бедра каменной твердостью обжигали мои. Платье чуть задралось, и Самсонов тут же опустил руки на мою задницу и сжал, придвигая меня на себя. Еще ближе. Бугор на его ширинке уперся в меня там, и ток прошел по телу.

Закусила губу, впиваясь в широкие плечи ноготками, и Самсонов стиснул зубы, зверем глядя на меня снизу вверх.

– Кристина…

Бретелька платья соскользнула и кожи тут же коснулись жесткие губы Давида. Он поцеловал меня в плечо, а потом спустился ниже и коснулся чувствительного места под ключицей. Мои глаза сами прикрылись. Стянула со второго плеча бретельку и сняла с руки. Давид переключился на шею, слегка царапая ее щетиной, поглаживая языком, лаская губами, и было невозможно вернуться в реальность, поэтому не открывала глаза. Стянула вторую бретельку и платье теперь держалось лишь на груди и одно неверное движение, оно оголит ее, оставляя меня обнаженной.

Обняла Самсонова за плечи, зарылась пальцами в волосы на его затылке и поймала требовательные губы, впиваясь в них своими. Самсонов смачно сжал мою попку, вжимая член в мое лоно сквозь ткань джинсов и тонкую преграду моих трусиков. Я застонала.

Давид отстранился и заглянул в мои глаза, оставляя меня наедине с этой поглощающей тьмой его взгляда.

– Мы сейчас в двадцать шестом участке Полиции Нью-Йорка. Ты же понимаешь это?

Кивнула, потерлась о него и платье соскользнуло на талию, оголяя мою грудь. Соски затвердели и коснулись грубоватой ткани футболки Давида. Он опустил взгляд вниз и застыл, впиваясь голодным взглядом в розовые вершинки.

– Но ты продолжаешь… – сипло выдавил, и я привстала на коленях. Моя грудь оказалась прямо перед лицом Давида и тот поймал сосок губами, языком повторяя его контур.

– Хочешь, чтобы прекратила? – спросила только бы не сойти с ума от этих ласк, которые заставляют спину возбужденно выгибаться.

Давид молчал, продолжал вырисовывать на моей коже срывающие крышу узоры, а я невольно потянулась к его ширинке, но он перехватил мое запястье.

– Кристина… – зарычал на меня, ловя мой помутневший взгляд и вдруг мир перед глазами перевернулся, когда Самсонов ловко подмял меня под себя и навис сверху. Теперь я лежала под ним распластанная его мощной тяжестью и полураздетая. – Я хочу сделать это сам.

Прорычал мне в губы и приподнялся, стягивая с меня трусики. Те упруго скользнули по бедрам и Давид снял их с меня, убирая в карман. А потом коснулся ширинки.

Хотелось попросить его быть нежным, сказать что я безумно его хочу, но я лишь закусила губу, боясь, что любое неверное слово может оттолкнуть его. Поэтому промолчала.

Давид щелкнул пряжкой ремня, звякнул молнией и приспустил джинсы, те скользнули к его коленям, которыми опирался на кровать. Дрожь возбуждения и страха оставила на коже ворох мурашек, и я почувствовала как нетерпение колет кончики пальцев.

Давид опустился на меня сверху, я запустила руку между нашими телами, но Самсонов перехватил мое запястье снова и завел себе за голову.

– Ты спешишь и можешь себе навредить…

Ощутила как чувствительной точки коснулась его налитая головка. Он настойчиво скользнул членом вдоль клитора, размазывая влагу и слегка надавил. Я от нетерпения поерзала, но Самсонов отвел бедра.

– Хочешь, чтобы жестко порвал? – зарычал мне в рот, и вместо ответа я подалась к нему и до боли закусила его нижнюю губу, и он сорвался.

Грубо двинул бедрами, разрывая меня одним толчком. Острая боль пронзила лоно, и я вскрикнула, впиваясь ногтями в широкие плечи Давида. Все тело напряглось, и я не могла пошевелиться под ним, лишь глаза открыла, а Самсонов бережно коснулся моей скулы губами и отстранился.

– Такая тугая, – выдохнул шепотом, и я утонула в темном омуте его глаз. Тьма напитывала меня своей силой, запускала по венам жидкий огонь и творила с разумом невообразимое. Вместо того чтобы отстраниться я напрягла мышцы, обхватывая член Давида сильнее. Он застонал в голос. – Доиграешься, и я кончу в тебя.

Огрызнулся, а я поняла, что не боюсь его угроз. Они вызывают во мне волну жара, ударяющую по нервам, и дикое желание поддаться и спровоцировать его на этот шаг. Но это полное безрассудство!

– Но ты же знаешь, какие могут быть последствия… – произнесла тихо. Млея от тяжести его тела и твердости его члена во мне. Он занимал собой всё, растягивал, впечатывался каждой венкой, наполнял до легкой саднящей боли от его размера. Но эта боль была сладкой и такой нужной что я сама начала двигаться под ним.

– Знаю… – толкнулся и заглянул в мои глаза. И мне показалось что на краткий миг мир растворился, и в нем не осталось ничего, кроме наших взглядов, которые обращены в самую душу, в самые дальние ее уголки. И невозможно скрывать то, что глубоко внутри, потому что Давиду хочется отдать всё, вплоть до самых потаённых мыслей и чувств. И только сейчас я поняла, насколько они глубоки и как крепко я увязла в них. И в нем. И это не пугает, а хочется ещё… – Боишься?

Спросил хрипло, а я помотала головой, понимая, что дрожу от наслаждения и нетерпения. Что-то очень нужное и необходимое именно сейчас пронизывает нутро, и кажется, что еще секунда и это ощущение эйфории наполнит до краев.

– Умница, – Самсонов не отрывал от меня взгляда и поощрял поймать момент и отдаться ему. Он чувствовал то же что и я, но не хотел опережать. – Никогда меня не бойся, потому что я не причиню тебе боли… – повел уголком губ, намекая на то, что происходит сейчас. – Больше не причиню.

Толкнулся нежно, и мои глаза сами собой прикрылись, а с губ сорвался шумный выдох-стон. Давид заглушил его своим ртом и утробно зарычал, когда и его тело наполнилось негой и дрожь ударила по венам, ощущаясь сильнее в том месте, где были соединены наши тела.

Жар нашего дыхания, шум бьющихся в унисон сердец – все смешалось, оргазм медленно отступал, но мне не хотелось возвращаться в реальность и не хотелось думать.

Но легкий поцелуй, который последовал за глубоким, завершающим эту порочную ночь заставил вынырнуть из сладкого забытия и открыть глаза.

Самсонов хмурился.

– Какого хрена мы творим? – он первый поддался голосу разума и меня как льдом обдал. Расхотелось нежиться в его объятиях, даже смотреть на него не могла, поэтому опустила глаза. Давид поднялся, протянул мне белый носовой платок, который у него откуда-то был, и я начала приводить себя в порядок, неловкими руками надевая платье.

Расправила одежду, надела трусики, подошла к раковине и открутила кран с облегчением понимая, что вода есть. Самсонов деликатно отвернулся и смотрел куда-то сквозь пространство в сторону решетчатой двери, за которой виднелся пустой коридор.

А я старалась подавить ком в горле, который мешал дышать и успокаивала себя мысленно, но выходило хреново. Разве о таком завершении первого раза мечтает девушка? Разве так представляет себе первую ночь любви? Разве в ее грезах любовник скупо отворачивается, будто жалеет о содеянном, как только соитие заканчивается?

Не такого я хотела. Не о таком мечтала. И уж точно представить не могла что мой первый раз произойдет в тюрьме с мужчиной, чья сомнительная репутация идет вперед него. Дура ты, Кристина. Совсем головой не думаешь…

Из коридора послышались голоса, и Самсонов повернулся ко мне и убедившись, что я закончила приводить себя в порядок снова повернулся к решетке.

– На выход. За вас внесли залог, – тот самый дежурный, который дремал на своем месте звякнул ключом, и дверь камеры со скрипом отворилась. Самсонов кивнул в коридор, и я как ошпаренная вылетела из обезьянника, будто бы за мной все черти ада гнались. Хотя гнались вовсе не черти, а один единственный человек, который заменял их всех одним своим присутствием.

Так как вещей у нас с собой не было и даже не было никаких мелочей, который обычно сдают на хранение мы довольно быстро вышли из полицейского управления.

Мужчина очень напоминающий какого-то шейха пустыни шагнул к нам навстречу, но Самсонов обрубил его хмурым «в аэропорт» и сразу прошел к машине на водительское.

Я села сзади, шейх на пассажирское впереди и почти всю дорогу молчал, видимо понял, что Самсонов не настроен на диалог.

В аэропорту нас ждал все тот же частный лайнер. Как только мы поднялись на борт, пилот объявил о скором взлете.

Я молчала, Самсонов тоже. Никто из нас не желал поднимать тему прошедшей ночи и никто не желал смотреть друг другу в глаза.

Не была уверена, что Давид захочет проводить со мной два дня на Багамах. Да и сама предпочла бы сейчас остаться одна, поэтому очень удивилась, когда пилот сообщил о посадке в аэропорту Пиндлинга недалеко от Нассау, столицы Багамских островов. Но вскоре меня ждало еще большее удивление, когда после посадки Самсонов не стал откладывать свой извечный ноутбук, который наверно был продолжением его рук, лишь молча поднял на меня вопросительный взгляд когда окликнула его по имени.

– Самолет сел, нам пора на выход, – заговорила негромко и Самсонов кивнул.

– Не нам, а тебе. Ты же хотела солнца, наслаждайся. А меня ждут дела. Я улетаю.

Еще несколько секунд я, как дура, пялилась в его лицо, обращенное в ноутбук, а потом до меня дошло, что опустив голову, Самсонов дал понять, что разговор окончен.

Обращается со мной как с шавкой!

Скрипнула зубами и, чтобы сохранить хотя бы видимость уцелевшей гордости, развернулась и медленно пошла на выход. Солнце ослепило, как только я вышла на трап, внизу ждал белый внедорожник, около которого стояла Лаура. Вот же сучка!

Начала спускаться по трапу понимая, что выбора не оставили. Да, Самсонов предоставил мне свободу, но при этом надел на шею поводок в виде своей подопечной, которая будет контролировать каждый мой шаг.

Выпустил из клетки погулять на волю. Под присмотром тюремщика.

Прошла мимо подчиненной Самсонова и заняла заднее пассажирское, даже не взглянув на Лауру. Та обошла внедорожник и села за руль.

– Ты мне не нравишься, – она без предисловий начала, и я с удовольствием могла ответить ей тем же, но промолчала. – Так что постарайся не создавать проблем, иначе надолго здесь не задержишься.

– А я думала Давид решает, кто задержится здесь, а кто нет, – с ледяной улыбкой ответила и выдержала ее взгляд в зеркале заднего вида. Та промолчала.

Ехали мы долго. Сначала петляли по бесчисленным шоссе, потом начались узкие улочки пригорода, которые вскоре сменились очередными шоссе. Асфальт плавился под колесами, за бортом было не меньше тридцати пяти, и я мысленно порадовалась, что во внедорожнике работает кондиционер.

Лаура остатки пути молчала, а я смотрела за окно и любовалась видами такими непривычными, но безумно красивыми. Почти весь горизонт занимал бездонный Атлантический океан, небо было таким прозрачным, что казалось отражением воды, будто я смотрю на мир, преломленный зеркалом.

Когда машина свернула на выложенную брусчаткой улочку, я невольно переключила внимание на мелькающие мимо виллы. Белоснежные огромные красавицы утопающие в буйной зелени и цветах. Потрясающее место. Я и сама хотела бы здесь жить.

Лаура свернула к одной из них, и машина миновала забор из кованного железа.

Когда мы остановились, я вышла на мощеную плиткой дорожку и оглядела величественную виллу из белого камня. Недурно.

Лаура подошла ко мне и протянула ключи, а я напряженно уставилась на ее руку.

– Уборщица будет приходить раз в два дня. Холодильник забит едой. Удачи.

Она не останется контролировать меня? А вдруг я завтра же сбегу за океан?

– Попробуй только притащить сюда какого-нибудь хахаля, – Лаура презрительно зыркнула на меня, и я закатила глаза и забрала у нее ключи, стараясь не касаться ее пальцев. Развернулась и поднялась на невысокую ступеньку, ведущую на крыльцо. Белая резная дверь открылась, как только я провернула ключ дважды.

Вилла встретила тишиной и прохладой. После удушающей жары с улицы воздух в помещении приятно холодил. Я медленно пересекла широкую гостиную, заглянула во все спальни, их оказалось пять. К каждой примыкала ванная с джакузи и застекленной душевой. Одна из спален, очевидно хозяйская была больше и оттуда открывался потрясающий вид на пляж. Вышла из двери спальни, которая вела на широкую террасу и спустилась по ступеням, невольно замирая, когда перед глазами предстал задний двор.

Широкий бассейн с подсветкой, шезлонги вокруг, чуть поодаль фонтан, в котором заманчиво плескалась вода. Прошла к нему, запустила руку под прозрачную пелену и прикрыла глаза, чувствуя как прохладные капли облизывают пальцы. Выпрямилась, решив что непременно искупаюсь сегодня, и начала спускаться к полосе пляжа. Она была довольно широкой и, к моей радости, огороженной высоким забором. То есть посторонние не могли проникнуть на частный пляж, и этот кусочек рая принадлежал только хозяевам дома. Потрясающе!

Начала развязывать шнурки на белых кедах и вдруг поняла, что у меня совсем нет обуви и одежды, помимо той, в которой я сюда приехала. Да и плевать! Вилла закрывается, пляж огорожен! Никто не нарушит мой покой, а значит я могу разгуливать хоть голышом! Перспектива заманчивая.

Стянула с ног обувь и ступила на горячий песок, ступни зажгло, но я лишь теснее зарылась в золотую массу вдохнула наполненный солью и свежестью ветер. Он играл в волосах, ласкал разгоряченную кожу, скользил по ней как нежные прикосновения, и сознание тут же нарисовало мне картинку прошлой ночи. Руки Давида на моей коже, черный взгляд, который манит утонуть в нем, и голос…

Я хочу сделать это сам…

Так ли он хотел? Раз после случившего сбежал, поджав хвост? Настроение мигом испортилось, и я тяжело вздохнула и зашагала к дому. Надо принять душ и выспаться. А потом связаться с братом и попросить, чтобы он забрал меня отсюда. Каким бы райским ни было это место, нельзя забывать, что его хозяин мудак, и делать мне тут нечего…