20

— Мира! Я в окно вас увидела, и не поверила, что это ты. — Олеся, не моргая смотрит на нас, улыбаясь при этом. Она вместе со своим мужем и трехмесячной дочкой, живут в соседней квартире. — Ты где пропадала? Несколько раз пробовала до тебя дозвониться, но ты вне зоны доступа. Отдыхать ездила?

Если, смотря на меня, можно подумать, что я отдыхала, то либо кто-то лукавит, либо я хорошая актриса. Скорее первое, потому что для второго, у меня слишком громко бьется сердце.

А еще Никита слишком близко стоит.

Что б его.

— Да я…

Меня перебивает крик малютки, и я даже радуюсь, ведь понятия не имела, что ответить соседке. Мы не настолько близки, чтобы при первой встрече рассказывать ей про нашу с Черновым семейную жизнь. Но и врать мне тоже не хотелось. Поэтому, когда Олеся переключила свое внимание на дочку, я выдохнула.

— Ой, пустышку в кроватке забыла. — Неожиданно для нас, она передает кроху в руки Чернова, хитро улыбаясь. — Ну, попрактикуйся, будущий папаня. Своя принцесса появится, уже будешь знать, как держать.

На первый взгляд Никита не изменился. Был камнем, камнем и остался. Но вот глаза… В них надпись транслировалась «Спасите! Помогите!»

Мне сразу же захотелось достать телефон из сумки, и сделать несколько фотографий на память. Вовремя одернула себя.

Нет уже никакой необходимости в этом.

Но смотря на мужа, который бережно держал чужого ребенка на своих руках, у меня защемило сердце. Глядя на них, мне становилось душно, и приходилось чаще дышать и энергично махать ресницами, отгоняя ненужные фантазии, которые еще совсем недавно были мечтой.

Стараясь не смотреть, разглядываю пол, только все равно не получалось сконцентрироваться на том, зачем я сюда добровольно приехала.

— Она такая крошечная. — тихо и с каким-то восхищением в голове, выдает Чернов.

— Ей всего три месяца. Конечно, она будет крошечной.

— Мира, может возьмешь? Вдруг, я ее уроню.

Вот, блин.

И как не взять, если в его голосе такая мольба и страх.

Беру на руки малышку, разглядывая ее маленькие пальчики, и миленькую повязку с единорогами на голове.

Чувствую на себе взгляд Никиты.

— Тебе идет.

— Молчи, Чернов. Лучше молчи. — шепотом рычу на него, и злюсь за разбитые в щепки мечты.

Если бы этот последний чертов месяц не развел нас Черновым по разным сторонам, то сейчас могло бы быть все по-другому. Возможно, я бы сейчас планировала ремонт в комнате, переделывая ее в детскую. Где-то в шкафу под моими вещами должен лежать журнал с детским личиком на обложке. Случайно увидела его в магазине, и не думая, купила, но даже открыть не успела.

Все, можно забыть.

Надо научиться отключать все эмоции.

Наверно, Никита понимает, о чем я сейчас думаю.

Где-то в глубине соседней квартире, слышится грохот, а затем из двери выбегает растрепанная Олеся, держа в руках ту самую пустышку.

— Простите, что задержала вас. Нигде не могла ее найти. — Останавливается напротив меня, бросая взгляд то на дочь, то на нас с Никитой. — А вы еще не собираетесь? Ой, простите, после родов, у меня мозг в кашу превратился. Теперь у всех об одном спрашиваю. Но вы и правда здорово смотритесь. Рожайте, не оттягивайте. С такими генами — дети чудесными будут.

Сглатываю ком в горле, всеми силами пытаясь улыбнуться. Не получается. Девочка кряхтит в мои руках, будто чувствует мое состояние. Еще раз посмотрев на нее, передаю ее в руки мамы, продолжая игнорировать взгляд Чернова.

— Олесь, у тебя очень красивая дочь. — говорю единственное на что способна. — Кажется, она просится на свежий воздух.

Рука Никиты ложится на мою поясницу, от чего кровь в моих венах закипает, а изо рта вырывается писк.

— Помочь с коляской? — предлагает Чернов, кажется, не собираясь убирать от меня свою руку.

— Какой он у тебя джентльмен. Все соседи были бы такими. Спасибо, но я сама. А вы заходите в гости. Пока Витя на работе, мне одной приходится. А так хоть поболтаем.

Мы прощаемся, и проводив Олесю с дочерью взглядом до лифта, я делаю то, что должна сделать — скидываю с себя руку Никиты, стараясь не замечать его улыбку.

— Не надо меня трогать.

— Поверь, пытаюсь, но тут я бессилен.

Врет.

Вижу, что не пытается.

Но долго думать над этим у меня не получается. В следующую секунду мы оказываемся в квартире, где на меня нападают уже другие воспоминания, от которых хочется прикусить губу и покраснеть.

Это же наша квартира. Здесь мы любили друг друга. Здесь мы…

Хватит!

Все закончилось.

Я не должна скучать.

Скинув обувь, первая прохожу в квартиру, чтобы мне не пришлось идти за Черновым, и разглядывать его спину.

— Хочешь чего-нибудь? — слышу голос за спиной. — Мать недавно заезжала, наверно, оставила…

— Никит, давай сразу уясним, что я не на чай сюда приехала. Мы поговорим, как взрослые и цивилизованные люди, а потом я уеду. Кстати, кто заберет мою машину?

— Кристина. — отвечает Никита, останавливаясь рядом со мной. — Она была рядом, когда позвонила Игнатова. Хотела со мной поехать, но я не разрешил. В лифте написал ей, где лежат еще одни ключи, и попросил отогнать машину в сервис.

— Зачем?

— Удар хоть и был слабым, но машину все равно нужно проверить. Зная тебя, ты этого не сделаешь.

— Не надо выставлять меня дурой, которая не сможет доехать до сервиса.

— Я и не выставляю тебя такой. — отрезает он, снимая часы с запястья. — Просто хочу лично убедиться, что с машиной все в порядке. Не накручивай себя.

Когда-то я наслаждалась заботой мужа, потом все резко изменилось.

— Наверно, Кристина в ярости от такой просьбы.

— Нет. Почему? Она скучает по тебе.

Неужели?

Слабо верится.

Особенно, после нашей последней встречи, когда она наехала на меня в продуктовом.

— Я в этом не уверена. — бросаю я, отходя от Никиты в сторону. — Но это не важно. Я хочу поговорить о своем брате. Что у тебя на Олега? Почему ты считаешь, что это он тебя подставляет?

— Потому что все так и есть. — грубо бросает Никита, — Помнишь, он просил дать ему работу? Через неделю просиживания штанов в офисе, он захотел стать директором ресторана.

Про работу я в курсе. Сама была свидетелем этого разговора в гостиной родителей.

— Про ресторан ты мне не рассказывал.

— Тогда я не думал, что это так важно. — морщится муж- Тем более, я, конечно, ему отказал. Какой из него директор? Так, грузчик на складе, максимум.

— И это все? Хочешь сказать, что из-за такой мелочи, Олег обиделся и решил тебе навредить?

Я очень хорошо знаю своего брата, он может быть гадким, но не настолько же, чтобы из-за должности испортить жизнь сестре. Я столько страдала из-за чего? Из-за стремлений брата стать крутым боссом? Это слишком.

— Тогда он попросил… Мира, послушай меня…

— Никит, говори! Что он просил?

— Твою мать переубедить меня. Она приехала ко мне, и просила дать ему шанс. Наверно, он хорошо промыл ей мозги, раз она вернулась, но уже с другой просьбой.

Что?

Моя мама? Почему она мне ничего об этом не говорила?