21

— Олег хотел кальянную открыть, деньги были нужны. А зная твоего брата… — Продолжает Никита, отходя от меня.

— И я его знаю. Ты же отказал? — Зачем-то переспрашиваю, ведь понятно, что ничего Олегу не перепало. Поэтому он и бесится. Поэтому они с мамой на кухне закрывались, выгоняя папу.

Никита кивает. Идет к барной стойке, берет с подноса бутылку с водой, и вылив содержимое в стакан, подносит его ко мне.

Будто мысли читает.

Во рту и правда пересохло все.

— Почему ты мне не рассказал?

Глупый вопрос, на который я тоже смогу ответить. Не знал, как я отреагирую на его отказ моим родственникам, и не был уверен, что я не обижусь на него из-за этого. Оказывается, плохо он меня знает.

— Я бы сама попросила тебя, не помогать брату.

— Уверена? Ты всегда хотела наладить с ним общение.

Блин. Хотела. Но не таким же способом. Покупать любовь брата за деньги мужа — самый настоящий бред.

— Ты думаешь, что я настолько дура?

— Мира, не начинай. Вот так, я точно не думаю.

Вся эта ситуация, весь этот разговор, злят меня до скрипа зубов. Чернов шутит? Целый месяц из меня делали дуру все близкие мне люди. За кого они меня принимали?

— Ну, конечно, — со звоном ставлю стакан на полку, — А, знаешь, что думаю я? Что вы все друг друга стоите! Ты молчал, мама молчала, про Олега, вообще, вспоминать не хочу. Вы все молчали, а страдала я.

Судя по тому, как Никита напрягся, он согласен с моими словами.

— Ладно! Чего уж? — с горькой усмешкой бросаю я. — Сама виновата. Никит, давай закончим этот разговор.

Появилось чувство, будто по мне проехался танк. Если начать копаться дальше — мне станет только хуже. Потому что уже всплыло столько всего, что мне не хватит и дня, чтобы обдумать. А еще…

Черт, Чернов ведь не врет.

Он никогда не врет.

А я…

— Честно… Мне надо подумать.

— О чем? Родная, мы прямо сейчас можем во всем разобраться, и тогда…

И тогда я пойму, что родные мне люди — монстры. Тогда сомнений не будет. Они испарятся и останется только боль разочарования.

— Нет. Не хочу. Не готова. Никит, я не хочу. — твержу, как в бреду, не зная, в какую сторону бежать. — Не надо. Не сейчас.

— Тише. Тише. — Никита крепко прижимает меня к себе, а у меня нет сил на сопротивление.

Просто устала. Просто все надоело. А в его руках так спокойно. В его руках жизнь, которую я хотела забыть, но никак не получалось.

— Последнее время мне казалось, если мы поговорим, то все закончится. Но… Если ты сейчас не готова, то мы продолжим потом. Завтра, послезавтра, мы продолжим, когда ты захочешь выслушать.

— Спасибо. — Всхлипываю, сама прижимаюсь к нему, а затем отступаю. Хватит! Быть рядом с Никитой — удовольствие и мучение одновременно. — Ты… Ты и правда приезжал к нам домой?

Наверно, это последнее, что я хочу сегодня узнать.

— Да.

— А кто… — мозг в желе превратился, и мне сложно говорить. — Мама или Олег?

Никита понимает, о чем я спрашиваю. Я вижу, как он замер, наверно, подбирая слова.

— Оба. — говорит он, продолжая смотреть на меня. — Но у каждого были свои причины. Я так думаю. Мне кажется, что Олег не рассказывал матери, о своих планах. Она бы его остановила.

Просто киваю, не зная, что сказать. Мне надо уйти. Срочно. Прямо сейчас. Машины нет. Как? Такси?

Достаю из сумки телефон, и включив его, вижу, что Олег пытался до меня дозвониться. Зачем? Чтобы вывалить на меня очередное вранье?

Игнорирую его сообщения, и открываю приложение. Ожидание три минуты, как раз успею выйти на улицу.

— Не надо. Я отвезу. — доносится до меня его голос.

— Хорошо! — сама не ожидала, что так отвечу. Не успела задуматься, сразу ляпнула. И даже спустя минуту не пожалела об этом.

— Так, ты куда пропала? — кричит в трубку Игнатова, как только я отвечаю на ее звонок. — Со вчерашнего дня не могу до тебя дозвониться. Где ты?

Тряхнув головой, окончательно просыпаюсь и встаю с кровати. Продолжить спать у меня все равно не получится, ведь судя по голосу Иды, она собралась вытрясти из меня душу. Какой тут сон?

— Я дома. Спала. Ты на часы смотрела?

— Ты издеваешься? — визжит она. — Спала она. Я всю ночь около розетки просидела, чтобы телефон в самый нужный момент не отрубился, а она дрыхла. Кто так делает? Я жду подробностей. Заставь меня покраснеть, и от стыда провалиться сквозь землю.

Ну вот. Я же говорила. Еще минута и подруга высосет мою душу. Она может, об этом все знают.

— Не заставлю. Живи на земле. Что ты там себе придумала? Мы с Никитой поговорили, и он отвез меня домой. Все. Если с подробностями, то спала в пижаме, под теплым одеялом, и…

— Скука смертная. — Итожит подруга, разочарованно выдыхая в трубку. — Я то думала будет бой на ложках, а потом страстное воссоединение бывших. Ничего такого, да?

— Ты буквально на днях Никиту козлом называла. — бурчу я, вспоминая наш недавний разговор. — А до этого грозилась сделать куклу-Вуду и натыкать ее иголками в самых болезненных местах. Неужели забыла?

Если вспомнить, о чем говорила Ида в первую неделю моих пряток под одеялом в квартире родителей, то можно посочувствовать Никите. Наверно, он умирал от икоты. Тогда мне не было его жалко, а вот сейчас сочувствую.

— Ничего я не забыла. Обстоятельства просто изменились.

— Да? И что же произошло?

— Ты бы только слышала его голос, когда я про здоровенного Артура сказала, который грозился из тебя котлету сделать. Серьезно! Мне от одного дыхания Чернова страшно стало. Честное слово, когда он крикнул, чтобы я адрес сказала, мне Артура стало жалко. Бедненький. Ему влетело из-за меня?

— Что ты ему сказала? Игнатова, твоя фантазия…

— А что? — возмущенно перебивает меня подруга. — Я хотела, чтобы он поторопился. Переборщила? Ой, ну все же обошлось? Разобрался он с пареньком?

— Они поговорили. Я в машине сидела и не высовывалась.

— Ну вот. Какие ко мне претензии могут быть?

— Их нет. — выдыхаю я. — Спасибо, что позвонила Никите. Не знаю, смогла бы я сама набрать его номер.

— Зато я точно знаю, что не набрала бы. И я помочь тебе бы не смогла. Дрожали бы от страха вместе. А Чернов… Будем честны, хоть я и называю его козлом, но точно знаю, что он за тебя любого порвет. Кстати, когда мы разговаривали, я голос Крис слышала.

— Она теперь у Никиты работает. Новая секретарша. — зачем-то поясняю я.

— Да ладно? Значит, от старой он избавился?

— Вроде. Не знаю. Я не спрашивала.

— Слушай, а надо было спросить. Очень важная информация, между прочим.

Наверно. Но мне не хотелось вспоминать о ней. И так много нового узнала.

— Ну уж нет, хватит с меня. — отвечаю слишком резко, и тут же продолжаю: — Тебе Вика не звонила?

— Не-а. Должна была? Так, не парься там. Она до этого говорила, что нахваливала тебя так, что ты с легкостью можешь занять место заведующей. А Вика там с открытия работает. На хорошем счету. Тебя точно возьмут.

Надеюсь.

Поболтав с подругой еще минут пять, я ставлю телефон на зарядку, а сама захожу в комнату Олега. Вещи все так же разбросаны по полу, и кажется, какая-то часть отсутствует. Несколько полок в шкафу были пусты, и пропал ноутбук. Это ненормально, но мысль о том, что брат съехал — заставила меня облегченно выдохнуть. Конечно, это не значит, что я больше никогда его не увижу. Увижу. И не один раз. И даже поговорить придется, но… Сейчас я была рада, что мне не придется с ним сталкиваться, выходя из комнаты. По крайне мере, не сегодня.

Но разговор с ним неизбежен. И с мамой тоже.

Звонок в дверь заставляет меня дернуться. Олег? Но у него есть свои ключи. Ида собиралась идти на маникюр, и она бы предупредила о своем визите. Я готова была поклясться, что за дверью стоит Чернов, пока не посмотрела в глазок.

Ошиблась.

Не Чернов, а Чернова.

Открыв дверь, я увидела на пороге Кристину.