27

— Был уверен, что я соглашусь? — говорю я, не сводя с Чернова взгляда, стараясь игнорировать барную стойку, которая завалена фирменными коробками из кондитерской. — А если бы отказалась? Не думал об этом?

Никита ухмыляется и пожимает плечами, рукой приглашая меня к столу.

— Ты здесь. Да и я умею убеждать.

— Очень самонадеянно, Чернов. — Хочу еще сказать, что это был последний раз, когда я повелась на его предложение, но вместо этого иду к столу. — Зря старался. Надолго я не задержусь.

— Привязывать тебя к стулу я точно не буду. Можешь не переживать по этому поводу.

Что это еще за фантазии?

— Я и не переживаю. Перцовый баллончик. Не забыл?

— Что ты? — из его рта вырывается смешок. — При всем желании не смог бы забыть. Такая защита. На самом деле я рад, что он у тебя есть.

— Папа подарил, — зачем-то поясняю я, продолжая разглядывать Никиту.

— Хорошо.

Мне кажется, проходит миллион лет, прежде чем Чернов присаживается напротив меня.

— Что это за место?

Оно не в стиле всех ресторанов мужа. Роскошь и богатство — вот фишка всех его заведений. Обилие зеркал, позолота, бронзовые и мраморные детали. За интерьером следил еще отец Никиты, и, когда его не стало, сын не стал ничего менять. Говорил, что именно это и отличает их рестораны от других. Здесь же было мило и уютно. От каждой детали веяло спокойствием. Это расслабляло и напрягало одновременно.

Хотя, может, меня напрягал и сам Чернов. Его присутствие делало свое грязное дело. Я волновалась.

— Новый проект, — ответил он спокойно, но я успела увидеть блеск в его глазах. — Открытие через несколько недель. Придешь?

За время нашего недолгого брака я всегда была рядом с ним на таких мероприятиях. Держала его за руку, улыбалась незнакомым людям, делая вид, что я счастлива здесь находиться. На самом же деле считала минуты, чтобы поскорее оказаться дома. Фальшивые улыбки, глупые разговоры — не мое. Но сейчас мне было тяжело осознавать, что в этот раз меня здесь не будет.

И судя по тому, как пристально Никита на меня смотрит, он снова прочитал все мои мысли.

Аппетит пропадает, и я просто пью воду, морщась глядя на свою тарелку, игнорирую даже тот факт, что Никита лично ухаживает за мной.

— Удивишься, если я скажу, что сам это приготовил?

Пасту?

Серьезно?

Сам?

Я его даже рядом с чайником никогда не видела. Он варочную панель стороной обходил. А тут паста с морепродуктами.

— Не верю.

— С третьей попытки, — с гордостью заявляет Чернов, демонстрируя мне красный след на ладони.

— Раньше ты никогда не готовил.

— Раньше я много чего не делал, а теперь жалею.

От его слов внутри становится так тепло.

Вроде и не сказал ничего такого, а я уже в желе превратилась.

— Решил исправиться? — спрашиваю, сглатывая ком в горле.

— Почему нет?

— Не знаю. Ты сам несколько раз говорил, что люди не меняются, а только делают вид, — шиплю я, вспоминая каждое сказанное слово.

— Когда дело касается твоего брата — да, такие люди не меняются. Но я другой.

И опять мы вернулись к Олегу.

Хотя он прав: они очень разные. Один жить не может без своей работы, а другой бежит от нее, как от бешеной собаки.

Хватит думать, Мира. Все в прошлом.

Но, если все в прошлом, почему тогда мое сердце улетает в пятку, когда Чернов встает и, обходя стол, подходит ко мне?

— Потанцуем?

Чего?

Это точно Чернов или мне вместо него подсунули его улучшенную копию?

— Вообще-то, я еще не доела. — Как раз самое время взять в руки вилку. Это лучше, чем чувствовать руки Никиты на своей спине.

Но меня не слушают, берут за руку и почти вытягивают из-за стола. На самом деле аккуратно помогают встать со стула. Версию про вытягивание я оставлю для Иды, если соберусь рассказать ей об этом вечере.

— Чернов, я не буду с тобой танцевать.

И опять меня не слушают.

Одной рукой он придерживает меня, а другой копается в телефоне, и уже через секунду по всему залу разносится тихая мелодия.

Точно подготовился.

Вот тут я понимаю, что мне не избежать прикосновений. Стоило только подумать об этом, как Никита прижал меня к себе.

— Смотри, не все так плохо. И ты должна знать, что я не кусаюсь, — нагло шепчет мне в ухо.

— Ты просто про баллончик не забыл.

Наверное, я мазохистка. Или как еще объяснить тот факт, что я сама прижимаюсь к Чернову и нагло лапаю его спину? Болезнь? У меня с головой проблемы?

Черт!

Как же хорошо.

Его запах, его руки…

Осталось только пустить слюну, и точно можно будет назвать меня психом.

— Не забыл, — выдыхает он, заставляя меня поднять голову.

Ох, зря я это сделала.

Не успела опомниться, как губы Чернова уже прикоснулись к моим.