Эпилог

Десять месяцев спустя

— Волнуешься? — дергаю мужа за рукав, в тысячный раз задавая один и тот же вопрос. — Не переживай. Все будет нормально. Утром я разговаривала с папой, он заверил, что они точно приедут.

Правда, я не знаю, как пройдет эта встреча, ведь за все то время, что мы живем вместе с Никитой в нашем новом доме, мама с моим мужем так и не пересеклись. Чернов был не против, это мама вечно находила повод не приезжать, когда он был дома. Но теперь, когда до срока моих родов осталось чуть меньше двух недель, у нее пропала возможность придумывать отговорки. Ради этого события с самого утра по дому бегают незнакомые люди, потому что Никита запретил мне приближаться к кухне и тем более к плите.

— Спасибо, родная, — ухмыляется он, сканируя взглядом мой огромный живот. — Ты меня успокоила.

Опять он издевается.

Я хочу сказать, что зря он шутит и встреча наших мам, которые не особо любят друг друга, может обернуться катастрофой, но замолкаю, отвлекаясь на пятно на своем платье-пододеяльнике. Еще никогда переодевание не казалось мне таким адом, как последние месяцы. Меня разнесло в разные стороны так, что издалека можно спутать со слоном. А мужу нравится. Смотрит на меня с такой любовью, что перехватывает дыхание.

Ноги болят, и, когда хочет взять меня на руки, я боюсь, что его позвоночник сломается. Но кажется, Чернова несильно волнует его здоровье. Всю беременность не отходит от меня и даже из солидарности отказался от кофе, спрятав в гараже кофемашину.

Мой герой.

— Регина Борисовна уже выехала? А Крис? Ида немного опоздает, но клялась, что ни за что не пропустит этот обед, — тараторю я, пытаясь подняться с дивана. — А торт? Торт привезли?

Никита вздыхает, помогая мне встать.

— Все готово. Торт на месте. И Крис еще утром привезла мамину настойку на случай, если надо будет кого-то утихомирить. Не волнуйся. Я обо всем позаботился. Проблем не будет.

И снова от такой заботы я готова разрыдаться. Гормоны беспощадно издеваются надо мной, не оставляя шанса побыть разумной женщиной в здравом уме.

Стоит мне только посмотреть на мужа, как сразу же на глазах наворачиваются слезы. Слезы счастья. Меня буквально разрывает от нахлынувших эмоций. И в такие моменты я не могу себя контролировать.

Даже сейчас, когда Никита просто помогает мне подняться по лестнице, я сильнее сжимаю его руку. Люблю его так сильно, что словами не передать. Это что-то космическое и точно не земное.

— Ты у меня такой замечательный. Самый лучший муж на свете. Так хорошо все подготовил, — болтаю я, пока Чернов снимает с меня платье. — И еще ты сильный. Разнимешь мам, если они начнут выяснять отношения.

— Иди ко мне, — обнимает меня со спины, кладя руки на живот. Будто уловив связь с отцом, сынишка толкается. Будущий папка улыбается, все мы счастливы, только мне еще и больно. Маленький силач растет. — Тебе нельзя волноваться, и наш сын этого не любит. Давай мы тебя переоденем и спустимся вниз встречать гостей.

Я киваю, заряжаясь его позитивом.

Все будет хорошо.

Приедут мама с папой, свекровь и мои подруги. Я знаю, что мама пыталась взять с собой Олега, но он уже полгода живет в другом городе, что очень огорчает нашу родительницу, и сказал, что приехать у него не получится. Может, и к лучшему. Не стоит брату пока попадаться на глаза Никите. Он хоть и ничего мне не говорит по этому поводу, но я слышу, как скрипят его зубы, стоит только услышать одно имя.

О, имя!

— А мы так и не придумали, как назовем нашего сына.

Никита улыбается, гладя меня по щеке.

— У нас еще есть время.

И опять этот взгляд, полный любви, от которого наш ребенок в моем животе, наверное, делает сальто. По болевым ощущениям, он там точно спортом занимается, качая пресс на моем копчике.

— Поцелуешь меня? — И не дожидаясь ответа, сама тянусь к его губам.

Господи, я когда-нибудь перестану так реагировать на запах этого мужчины? Это же ненормально спустя столько времени.

— Ой, — морщусь я, руками цепляясь за плечи Чернова. — Ой-ой-ой.

— Когда все разойдутся, обещаю, мы продолжим и я…

— Никит, я…

— Я тоже тебя люблю, родная. Ты моя…

— Никит, кажется, начинается! — Я дергаюсь, когда что-то будто ударяет меня в поясницу. — Начинается!

— Спокойно! Все нормально.

Чернов был бы не Черновым, если бы стал паниковать. Он крепче сжимает мою руку, помогая вернуться в комнату.

— Сумка. Сумка. Сумка, — бурчит себе под нос, открывая все тумбочки. — Поехали.

Что?

Прямо сейчас?

Я столько месяцев ждала этого дня, и, получается, опять придется переносить? Мама кому-то душу продала ради этого?

— А как же гости? — ною я, когда он снова оказывается рядом, держа мою ладонь. — Они прямо сейчас приедут.

Никита останавливается и крепко целует меня в губы, гипнотизирующим взглядом смотря в глаза.

— Они развернутся и поедут в больницу. Не обещаю, что их там накормят, но воды они точно напьются.

Киваю и делаю маленький шаг вперед, а потом снова останавливаюсь.

— Не могу.

— Мира, пожалуйста, нам надо спешить. Ты же не хочешь, чтобы наш ребенок родился в пробке? Он нам этого не простит.

Мотаю головой, кусая губы.

— Не хочу. Мне страшно. Я боюсь.

Без лишних слов Никита отрывает меня от пола, держа так, словно я самый ценный груз.

— Я буду рядом. Обещаю, все пройдет хорошо и уже скоро мы увидим сына. Ты мне веришь?

Какие могут быть сомнения?

Конечно верю.

Сейчас даже больше, чем самой себе.

Конец