Глава 15

Дорога до универа показалась сегодня длинней, чем обычно. От одной только мысли о важности этого дня перехватывало дыхание. Глупости, скажете вы, но мне, правда, было важно.

Возможно, будь в нашем районе что-то вроде высшей частной школы для богатеньких, мы с Димой никогда бы и не встретились. Но универ — он здесь один для всех. И пока новый корпус только строился, студентам трудно было затеряться в небольших аудиториях старого крыла. Волей-неволей приходилось если и не общаться, то замечать присутствие друг друга. И теперь мне это даже казалось плюсом.

Мне нравится Дима. Пора это признать. А ему нравлюсь я. И пока наши отношения кажутся довольно серьезными. Но что будет дальше?

Я вступила на бордюр и подняла взгляд на дорогу. Мимо проехал шикарный белый «Лексус» с молоденьким парнишкой за рулем. Он посигналил девчонкам на другой стороне дороги. Те радостно взвизгнули, грозя ему пальцами и кокетливо улыбаясь. Юноша лишь приподнял в знак приветствия ладонь. Даже не оторвал руки от руля. В их мире все так — не напрягаясь. И такие, как я, — всего лишь невидимки.

Девчонки, явно дорого одетые, на высоких каблуках и со стаканчиками кофе в руках продолжили неспешно идти вдоль дороги. Наверное, оставили свои роскошные тачки где-то на стоянке и решили прогуляться полсотни метров, посвятив время кофе и свежим сплетням. Или богатенький папуля забросил их в универ по пути на работу. Не важно.

Я шла пешком. И не могла позволить себе даже лишний стакан кофе из кафе. Нужно было экономить, потому что в конце недели мне хотелось помочь маме оплатить кредит. Пашка о нем не знал. Это долг отца, который мы, неизвестно зачем, взяли вдруг на себя.

Да, мысли о деньгах стали преследовать меня все чаще. Даже не о деньгах, а о том, какие мы с Калининым все-таки разные. Что же нас ждет? И есть ли надежда на общее будущее?

Он не казался надменным богачом, но все же. Как бы его родители отнеслись к известию, что он встречается с нищебродкой? Пришли бы в ярость? Наверняка. Все же стремятся выгодно женить детей, чтобы преумножить свой капитал.

А я? Кто? Да обычная девчонка. Много желаний и стремлений, минимум возможностей для их претворения в жизнь. Все более чем скромно: низкоквалифицированный труд в кафе. Но это ведь чуть лучше, чем поломойка? Нет? Нет.

И их сын для меня лишь трамплин. Или инструмент. Так они и подумают. Обязательно. А этого мне совсем не хотелось. И не нравилось, что приходилось задумываться о подобном или стесняться того, кем я являлась.

Остановилась возле большой витрины. Внимание привлекло платье на манекене. Открытые плечи, тонкие лямки, довольно смелое декольте. Гладкий блестящий шелк. А цвет! Темно-синий, отливающий почти черным, с изображенными на ткани крупными молочно-белыми цветами. Красивое, даже ослепнуть можно. Игривые складочки на юбке и пояс, подчеркивающий талию. И длина что надо — до колена. И размерчик мой. Даже захотелось примерить…

Вздохнув, поправила любимый малиновый свитшот с принтом и отправилась дальше. Да и куда мне идти в таком платье? Правильно, некуда. И позволить его себе я не в состоянии. Так что, обойдусь. Ничего страшного.

Проверила телефон, наверное, в сотый раз и на негнущихся ногах направилась ко входу в здание универа.

Мое появление не вызвало никакого ажиотажа. Его, кажется, даже не заметили. Как всегда. Ничего необычного.

В помещении было шумно. Не самая моя любимая аудитория: похожая на обычный класс в средней школе. Парты, стулья, доска рядом со столом преподавателя и море цветов на подоконниках. В ней обычно проходили лекции по истории языка.

Я вошла и, стараясь не опускать глаз, направилась к последнему ряду. Кто-то из наших разговаривал по телефону, другие раскладывали тетрадки на столе, девчонки оживленно болтали возле окна. Компания Костыля обосновалась в проходе — парни обсуждали что-то важное. Громко.

Обойдя их с другой стороны, махнула Вале.

— Привет!

— Привет, — протянула она, поправляя очки. Та же кофта, та же прическа. За время моего отсутствия ничего не изменилось.

— Долго тебя не было.

Кивнула и села за парту, спрятавшись за ее спиной. Вот так. Уютно, хорошо, никто не видит. Можно и выдохнуть.

Я даже почувствовала, как из-под кожи вновь вырастали колючки, от которых мне почти удалось избавиться за время больничного. Исключительно благодаря Диме. Еще раз обвела взглядом аудиторию. Теперь уже внимательно. Его, и правда, еще не было. Наверное, задержался. Утром писал, что поедет в автосервис.

— Много я пропустила? — Спросила Галю, обернувшуюся ко мне. Благодаря Калинину я была в курсе всего, что они проходили в мое отсутствие. Но вежливость — наше все.

Девушка изучала мое лицо так внимательно, будто хотела одним взглядом вывести меня на чистую воду.

— Не очень, — ответила она и замешкалась, будто хотела спросить что-то еще. Но закрыла рот и промолчала. Отвернулась. Правильно, ведь ее соседка как раз доставала из сумки тетрадь, а Гале еще предстояло сверить с ней домашнее задание.

Я отыскала глазами Вику. Закалывая светлые пряди длинной заколкой, она не отводила взгляда от двери. Громкоголосые подружки даже стихли, заметив предмет ее интереса, а одна из них, Диана, толкнула девушку в бок.

— Вижу я, — шепотом произнесла Вика, опустила руки и взяла тетрадь, делая вид, что вдруг нашла там нечто необыкновенно интересное.

Теперь я тоже слышала. А через секунду уже могла видеть и собственными глазами.

Он стоял в дверях и говорил по телефону на чистейшем американском английском. Другой рукой придерживал пару тетрадок и пытался махнуть парням в знак приветствия.

При мне друзья из Нью-Йорка тоже звонили ему пару раз. Разговоры обычно не были долгими, пара дежурных фраз типа «thank you I’m fine», от которых Диму и самого уже порядком тошнило после трех лет жизни в Америке, несколько минут болтовни ни о чем, а затем стандартное «bye». Вот и в этот раз, глянув на массивные наручные часы, Калинин поспешил окончить разговор. В Нью-Йорке чуть за полночь, а у нас тут самое начало трудового дня, как-никак.

Убрав телефон в карман, он, наконец, вошел в аудиторию. Ах… Высокий, красивый, со взъерошенными черными волосами, сияющий открытой искренней улыбкой. Вот чёрт! Было бы гораздо проще, не будь он таким… таким… Ослепительно привлекательным!

Голоса стали тише. Ну, это уже лучше реакции на его первое появление, когда в помещении вдруг воцарилась гробовая тишина. Да, действительно, все взгляды, как и в первый раз, были направлены на него. И Калинина это, видимо, ничуть не смущало.

Еще бы. Длинная белая футболка с немыслимом рисунком на ней (надень я такую, она бы точно скрыла мои колени), черные (попробуй найди на них хоть пылинку) джинсы и ослепительно-белые кроссовки. А сверху лишь черная рубашка, только подчёркивающая нарочитую небрежность образа.

— Привет! — Первым подошел Лысый.

— ЗдорОво! — Пожал его руку Дима и, поймав мой взгляд, вдруг подмигнул.

Ух! Мое сердце сорвалось вниз. Ну вот, хотя бы заметил мое существование. Все не так плохо.

Поздоровавшись за руку со всеми парнями, он кивнул одним девчонкам, сдержанно улыбнулся другим, и, не сходя с места, махнул Вике и ее компании:

— Привет.

— Ты сегодня задержался, — пропищала Танька и моментально вспыхнула.

Ох, да. Вот такую реакцию он вызывал у девушек. И как я могла забыть? Мне снова стало не по себе. Такой классный, все его так любят. Как я могла даже подумать о том, чтобы соревноваться за его внимание со всеми этими улыбающимися людьми?

— Машину в сервис отдавал. — Он потряс в воздухе одним единственным ключом.

Парни вытянули шеи, пытаясь рассмотреть.

— У тебя новая машина? — Спросила Танька, продолжая краснеть.

Молодец, старается. Выполняет поручение Вики, которая слишком горда, чтобы навязываться кому-то самой.

— Да, — спокойно ответил он, продолжив движение, и добавил, — восьмерку.

— «Мазду», что ли, взял? Купешку? — Вскидывая брови, Костыль крепко пожал ему руку.

— Не «мазду», но купешку, ага. — Усмехнулся Дима, подхватив готовые вывалиться из рук тетрадки. И, обернувшись к нему, добавил. — «Ладу восьмерку»!

— Шутник, блин, — наморщился Игорь, вернувшись на свое место.

Дима направился дальше. Меж рядов. Шел в мою сторону, собирая абсолютно все взгляды своей спиной. И улыбался.

Вздрогнув, я выпрямилась. Вот и все. Пора выходить из укрытия, ведь дальше прятаться было бессмысленно — он уже стоял возле моей парты.

— Никак не могу привыкнуть, — Калинин швырнул тетрадки на мой стол, — что здесь нет шкафчиков, как в US. Все вечно приходится таскать с собой!

Я вдруг почувствовала, как мои конечности медленно покрываются льдом. Возможно, это было трупным окоченением вследствие массового поражения меня взглядами. И моя жизнь была окончена. Но вот удалось сделать маленький вдох. Еще один. Набрав в легкие больше воздуха, открыла, наконец, рот, чтобы поздороваться, как он внезапно подошел ко мне сзади. Наклонился, заставив приподнять в испуге плечи и сжаться в комок. Прикоснулся горячими губами к шее и нежно поцеловал.

— Приве-е-ет. — Сказал негромко, но так, чтобы все могли слышать. И таким хриплым голосом, горячим и чувственным, что пружина, сжатая во мне до предела, отскочила, расправившись и дав вздохнуть глубоко, полной грудью.

Мне снова стало тепло. Даже несмотря на усилившиеся шепотки, полетевшие по рядам.

— С «бэхой» все нормально, — сказала вместо приветствия, пытаясь унять дрожь в руках. — Видела ее утром.

Галя зыркнула на нас через плечо и отвернулась.

— Ок, — Дима упал на стул рядом и положил на парту руки со ставшими уже любимыми и дорогими мне узорами из тату.

Подняла глаза. По спине пробежали мурашки. Но от пристального внимания ребят нас вдруг спас Леонид Игнатьевич, вошедший в аудиторию. Я облегченно выдохнула. Фух, первый этап испытания пройден. Не за горами следующий.

— Понял сегодня, что хочу свою студию. — Прошептал Дима.

О чем он?

— М?

— Вот хочу и все. Как ты относишься к идее — рисовать мне скетчи для тату?

— А как же… папин бизнес?

— В том-то все и дело… — Закусив губу, он вздохнул. Подтянул к себе тетрадь для конспектов и открыл на первой странице.

В перерыве мы решили выйти прогуляться. Он покурить, я подышать вредным дымом. Я первой пошла между рядов, Калинин за мной. Все опять глазели на нас. Когда-нибудь, возможно, мне удастся привыкнуть. Пока же — хотелось опять стать невидимой.

— Дим, — вдруг окликнула его Вика, вставая с места и загораживая собой проход.

Удачно влезла между нами. Стерва. Решая идти дальше и не оборачиваться, я сделала шаг, но тут же замерла, остановленная Диминой рукой, прихватившей меня за запястье.

— А? — Спросил он Вику, глазевшую теперь на наши руки.

Мы стояли по обе стороны от нее. И девушке пришлось немного отойти.

— Т…ты, — подняв на него взгляд, выдавила она, — оставил у меня наушники в пятницу.

Я посмотрела на Диму. У нее это где? На парте? Дома?

— Ну, так оставь их себе, — пожав плечами, ответил он.

В общем шуме мы не услышали шагов Игоря. Он подошел и остановился позади Вики.

— Они мне не нужны, — пытаясь сохранять хладнокровие, вспыхнула она, — и… я отнесла их домой, — перевела взгляд на наши руки, — можешь заехать вечером, адрес напишу.

— Ты забыла? Вечером мы собирались в кафе. — Напомнил Костыль. Его руки мягко легли ей на плечи.

Я не могла оторваться. Смотрела на эти руки, а потом вдруг встретилась с ним самим глазами. В первый раз с того самого дня. Сглотнула, чувствуя во рту мерзкий привкус мятной жвачки, которую он тогда жевал. Соль на его жадных губах, слюнявый язык, лезущий мне в рот. И меня будто переклинило. Все тело сковало неприятным холодом.

А он все смотрел на меня и смотрел, сжимая ладони на Викиных плечах. Как бы намекая, что вот она, его собственность. Обозначал, так сказать, свои владения перед другим самцом. Метил территорию. Чувствовал опасность и явный интерес Старыгиной к своему другу.

Вполне привлекательный парень, даже милый. Что с тобой не так? На поверку оказался всего лишь мерзким подонком и подлым трусом. Слизняком. И почему стыдно теперь мне, когда должно быть ему?

— Да? — Не оборачиваясь, выдохнула Вика, дернув плечом.

У нее-таки получилось сбросить его ладони. Теперь Игорь стоял позади нее, опустив руки, и продолжал сверлить меня взглядом. Каждый из них двоих подавал сигналы. «Я не с ним», — говорила нарочито расслабленная поза Старыгиной. «Она- моя», — заявляла выпяченная грудь Рублева.

— Да, — подтвердил Игорь. — Утром ты подтвердила. Так, идем?

— Ах, да, Дима, — натягивая на лицо самую вежливую улыбку, пропела Вика. Черт! Да она проигнорировала слова Костыля. Пять баллов на находчивость и неуважение. — Мы тут… были с девочками в «Кофейном коте» в выходные, и знаешь… обслуживание опять ужасное.

— Правда? — Заинтересовался ее словами Дима.

Ох, да, чувствую, сие заявление направлено больше в укор мне. Нужно ведь напомнить Калинину, что рядом с ним прислуга.

— Что за контингент вы туда набрали? Нужно срочно заменить весь персонал, скажи это папе. Обязательно! Иначе скоро клиенты побегут, и вы начнете терпеть убытки. Кухня, честно скажу, так себе, а персонал еще хуже.

— А что, в Турандот-пэлэс не было свободных столиков? — Вдруг вырвалось из меня. — Почему вы вдруг решили посетить общепит?

Вот так защитная реакция! Кажется, я даже дерзнула улыбнуться ей. Вика потеряла дар речи, а Игорь казался еще более изумленным, чем прежде, когда разглядывал меня.

— Ладно, я передам папе. — Усмехнулся Дима, притягивая меня ближе к себе.

— Саша, кажется? — Собравшись с духом, спросила Вика. И ее рот искривился в подобии улыбки.

— Маша, — ответила я, прислоняясь к Калинину плечом и кивая.

— Да-да, Сурик…ова, кажется.

— Да.

— А вы… — Она смотрела на нас по очереди. — Вы вместе, что ли?

Я решила промолчать, дав возможность ответить Диме. Ответа почему-то не последовало. Обеспокоенно скользнув взглядом, заметила, что он кивнул несколько раз, довольно прикрыв глаза. И вместо лишних доказательств положил свой подбородок на мою макушку. Крепко обхватил за плечи.

Лицо Вики заметно побледнело. Она отмахнулась от желавшего приобнять ее Игоря. Как несдержанно. Кажется, кому-то здесь трудно управлять своим гневом.

— А как же Джессика? — Вдруг выдала она, насмешливо глядя на Калинина.

Шах и мат. Вряд ли сейчас кто-то выглядел глупее меня. Вот дура. Какая еще, черт побери, Джессика?! Мог хотя бы предупредить, чтобы не позорилась перед всеми при упоминании его американской подружки!

— Ты про Джесс? — Выдохнул он, обнимая меня за талию.

— Да. — Победно улыбнулась Вика. Теперь ее взгляд уничтожал меня, размазывал по полу, превращая в вязкий паштет. Так тебе. А что ты хотела, глупышка? Думала, нужна ему? Да у него таких, как ты, в каждой стране…

— Мы не вместе. — Просто произнес Дима. Обыденно и даже лениво.

— Я же видела ее фото на той неделе. — Старыгина уже вошла в раж. — Красивая, высокая, с большой грудью. — Да, похоже, ей нравилось впечатывать меня в грязь каждым новым словом. — Наверняка, состоятельная? А? Такая ухоженная и роскошная!

— Джессика — стриптизерша! — Рассмеялся Дима. — Мы с ней не встречались.

— Но ты вроде говорил, что вы снимали вместе комнату?

Да, детка. Старыгина не из тех, кто быстро сдается.

— Да. Маленькую комнатку. Я бил там тату, а она… — Он усмехнулся. — В общем, это ее личное дело.

— Вот как. А я уж было подумала… — Отмахнулась Вика. — Особенно, когда ты упомянул, что тренировался на ней. Самый первый раз, и все такое!

Она хихикнула.

Прекрасная шутка. Главное, смешная. И вовремя ввернутая в разоблачительную речь! Браво! Кто-нибудь, дайте ей уже кубок. Приз за победу в конкурсе «Лает, ноне кусает». Хотя нет, мне сейчас действительно было больно. Выходит, кусает. И еще как.

— Ох, — выдохнул Дима, наклоняясь. Его руки скользнули по моей талии, голова легла на плечо. — Тренировался да. Использовал ее тело. Наглым и бесстыдным способом, но всего лишь, как холст.

— Ясно. — Вздохнула Вика. Улыбка, даже фальшивая, дольше не могла задерживаться на ее лице. — А ты с нами не хочешь сегодня в кафе?

Попытка засчитана, но нет.

— Хочешь, Маш? — Произнес он мне в ухо и тут же затараторил, не давая мне возможности ответить. — Нет, ребята, мы, наверное, не сможем. У нас сегодня работа, потом опера, а вот между ними еще нужно успеть заскочить в торговый центр Марье за новым пальто. Если она захочет. А, Маш? Нужно тебе пальто летом? Или, может, ну его? И рванем в «Victoria’s Secret» и скупим все купальники, какие есть?

— Обсудим это только вдвоем, — сказала с придыханием, глядя ему прямо в глаза.

— Это хорошо, — улыбнулся Дима.

Едва оторвавшись, увидела Викин взгляд. Ненавидящий, злой, не намеревающийся прощать. Тоже прищурилась, давая понять, что в обиду себя больше не дам.

— Да, и приглашаю вас к себе завтра вечером на вечеринку, — весело добавил Калинин.

— Повод? — Вдруг вмешался Игорь. Теперь на его лице тоже играла улыбка. Он чувствовал напряжение своей спутницы и желал быстрее сгладить ситуацию.

— Мой день рождения! — Весело ответил Дима и подтолкнул меня вперед. — Ладно, нам пора. Нужно еще успеть, сходить травануться в вашу столовку и при этом выжить.

— Супер, — прошипела нам вслед Вика.

— Значит, Джессика… — прошептала я, когда он взял меня за руку.

— Прости.

— И день рождения?

Мы шли по коридору, и на нас глазел уже, кажется, весь универ.

— Да. А еще это будет отличной возможностью наладить твои отношения с одногруппниками.

Вот в этом-то как раз я и сомневалась.

Черный, как ночь, блестящий, переливающийся на солнце автомобиль остановился возле кафе.

— Ого! И ни одной царапинки. — Присвистнула я. — Думала, Пашка подастся в бега, чтобы не возвращать ее.

— Нет. — Дима вышел, обошел машину и открыл мне дверь пассажирского сидения. — Павлик бегал вокруг своей восьмерки и причитал о том, как же сильно он соскучился.

Увидев, как разоделся Калинин, я вдруг замерла. Сердце скакануло куда-то в горло.

Сшитый по фигуре темно-синий костюм, сидящий на нем, как влитой. Белая рубашка в полоску, узкий галстук. Туфли, начищенные до зеркального блеска, роскошные и модные. Запах парфюма, обволакивающий и… пугающий ароматом денег и власти.

Ох, я не смогла скрыть того, что растерялась.

Поправив простенький сарафан из тонкой джинсы, надетый на обычную футболку из белого хлопка, сделала шаг ему навстречу. Дима коснулся губами моей щеки и, пытаясь разрядить обстановку, весело воскликнул:

— Падай уже, а то опоздаем.

— Значит, ты не пошутил… — выдавила я, разглядывая его.

Калинин сел на водительское сидение и положил руки на руль. Вот уж не думала, что в дорогом классическом костюме от лучших итальянских мастеров его татуировки будут смотреться таким изысканным украшением. Сексуальным, непринужденным, а главное уместным.

— Насчет оперы? — Удивленный взгляд, и автомобиль сорвался с места. — Конечно, не пошутил.

— Ты взял билеты? — Нет-нет. Пусть это окажется страшным сном, ведь еще не поздно все переиграть.

— Самые лучшие! На премьеру! — Дима потрепал меня по голой коленке.

Вот черт. Он еще и потратился. Билеты в оперу не были по карману таким, как я. Поэтому мне посчастливилось там побывать лишь однажды, в далеком-далеко детстве. И это было чем-то ужасным. Просто симфоническая сказка «Петя и волк». Чтецы, оркестр и какой-то непонятный балаган на сцене. Бррр…

— Ты о чем-то переживаешь? — Оторвал он меня от размышлений.

— Вообще-то, да.

— М?

— Не прикидывайся, Дима. Как я могу заявиться туда в таком виде?

— Нет проблем. Заедем в магазин и выберем тебе платье. Только по-быстрому?

Как же у него все легко. И проблем нет. Только вот девушка, которая идет на такое мероприятие явно не захочет выглядеть хуже других дам. Туфли на каблуках, украшения, приличные наряды, атмосфера праздника. Для простых смертных ведь есть кино. А опера создана именно для того, чтобы состоятельным мужчинам было, куда водить своих женщин. Ведь так? Неужели он думает, что мне по карману достойное для таких событий платье?

— Нет, давай лучше не поедем. — Сказала робко и недостаточно настойчиво.

— Маленькая моя! — Его рука вновь легла на мое колено. — Тебе не нужно переживать по поводу того, как ты выглядишь! Ты самая красивая, поверь. Краше тебя там точно никого не будет. Забей на условности, я же сам первый раз сегодня надел костюм. Даже не знаю, зачем. Видимо, чтобы тебе понравиться.

— Чтобы я на твоем фоне выглядела ущербной.

Ох, я все-таки это сказала…

— Эй, — Дима даже притормозил. — Если для тебя это так важно, я сейчас же переоденусь обратно в рваные джинсы. Знаешь, в Европе никто не заморачивается нарядами, ходят в оперный театр, в чем придется. Да и у нас все больше таких.

Так важно для меня. Конечно. Легко ему рассуждать. Одно дело войти в роскошный бутик в прикиде а-ля Билл Гейтс — шорты, майка, сланцы. И имея в кармане толстую пачку долларов и пару десятков миллионов на счету в банке. Другое дело в таком же одеянии и с дырой в кармане. Даже походка будет другой. Лично меня, не уверенного в себе человека, это беспокоило. И еще как.

— Не нужно переодеваться, — выдохнула я вместо того, чтобы объяснить ему важность вопроса.

Вот опять. Приняла свою судьбу, не пытаясь сопротивляться. Эй, ну что со мной не так? Маша! Мне бы немножко Аниной самоуверенности и Пашкиной наглости, атак… вечно язык в задницу и терплю…

— Все будет хорошо! — Отличная попытка утешить. Но не засчитана. И кажется, Дима даже сам верил себе, не пытаясь меня даже хоть немного понять.

Красивые люди, дамы под руку с кавалерами, шикарная обстановка. Конечно, не все были в вечерних нарядах, но многие. Я без устали оглядывалась по сторонам, пока Калинин вел меня какими-то тайными ходами в зал.

Вау! Это нечто. Какой антураж! По-настоящему романтическое место, настраивающее на легкое настроение и предвкушение чего-то значимого.

Мне хотелось скорее скрыться в темноте, чтобы не сверкать текстильными мягкими тапочками из джинсы рядом с наряженным, как на свадьбу, Димой. Наконец, он толкнул какую-то дверь, и мы оказались в ложе, располагавшейся прямо по центру зала.

Я выдохнула. В ней мы были одни. Кажется, Калинину пришлось отвалить за нее целое состояние. Ох, даже дыхание сбилось. Вот это зрелище! Музыканты разговаривали о чем-то между собой, настраивая инструменты. Рассаживались по указке дирижера, вытирали потные лбы и лысины. Кругом роскошь, поражающие впечатление декорации и умопомрачительные костюмы.

— Держи программку, — Дима плюхнулся на кресло и похлопал свободной рукой по сидению рядом, приглашая меня сесть.

Взяв из его рук программку, пролистала, не поняв абсолютно ничего. Даже название не глянула. Мне было не до этого. Душащее, неприятное ощущение, что ты не в своей тарелке, не на своем месте, на чужом празднике жизни. И оно не исчезло, даже когда погас свет. Даже от осознания того, что рядом, кроме Димы, со мной не души. Не исчезло, а лишь усилилось.

Калинин откинулся на кресло, вытягивая ноги. Он, кажется, даже не собирался наблюдать за происходящим на сцене, хотя именно его статус обязывал любить оперу. Ну а я? Мне оставалось только просвещаться, притворяясь, что приобщаюсь к жизни состоятельных людей. Делая вид, что мне это интересно, что мне уютно. А что? А вдруг понравится?

Открылся занавес, зазвучала прекрасная музыка. На сцену со всех сторон стали выскакивать люди разного возраста и пола, которые пели на непонятном даже мне языке. Справа над сценой висел экранчик с супратитрами. Я внимательно следила за текстом, стараясь не упустить важности происходящего, и совершенно не понимала, почему выступающие на сцене на все лады распевали о чем-то супер-важном для них, судя по эмоциональным движениям и артикуляции, а на экране застыла всего лишь одна скучная и ничего не значащая фраза.

Бред. Но вот из люка в полу выплыла роскошная дама. Ох, вот сейчас все наполнится смыслом, подумала я. Но не тут-то было. Обращаясь к одному из мужчин, она сначала заскулила, потом завыла, потом, кажется, затараторила, изображая нечто очень драматичное. А потом действие и вовсе напомнило мне театр абсурда. Актеры бегали, мельтешили, что-то выкрикивая, а главный герой все качался и качался. Как оказалось позже, делал он это перед тем, как упасть и умереть.

— Кажется, его убили за то, что он плохо пел, не иначе.

Решив поделиться впечатлением, я повернулась к Диме и обнаружила, что он развлекает себя тем, что копается в телефоне.

— Эй, убери, — прошептала ему на ухо.

— Угу, — он вытянул ноги и положил их на парапет.

— Ты чего? — Толкнула его локтем в бок. Дима убрал ноги и выпрямился, не собираясь отрываться от телефона. — Еще в носу поковыряй. Тебе только банки с энергетиком сейчас не хватает, как тогда в автобусе.

— Там был не энергетик, а пиво. — Хмыкнул он. — Думаешь, я бы полез к тебе целоваться трезвым?

Я выдохнула, складывая руки на груди. Испорченный богатенький мальчишка.

— Уже не знаю, когда ты шутишь, а когда говоришь правду.

— Смотри, не отвлекайся.

— А ты убери телефон, это же… не культурно!

Даже не повел бровью.

— Скукота же…

— Убери! Или ты там Джессике пишешь?

Да, я так и сказала…

Дима приставил к виску воображаемый пистолет и вынес себе мозги.

— Нет. — Неохотно оторвавшись от экрана, он улыбнулся. — Джессике нужно не писать, на Джессику нужно смотреть.

— Понятно. — Отвернулась я, сморщив лицо.

— Показать видео? У меня где-то было.

— Нет уж, любуйся сам.

Через пару секунд он сунул мне под нос видео, на котором загорелая пышногрудая и длинноволосая брюнетка, похожая чертами лица на мексиканку, сползала по шесту головой вниз. Из особенностей в глаза сразу бросились ее трусы-ниточки, цветные татуировки на ногах и спине и щедро намазанная чем-то блестящим кожа.

Я обернулась, чтобы смерить Калинина долгим испытующим взглядом. Это отвратительно, и он должен знать об этом.

— Ревность — не лучший способ сделать мне приятное. — Чеканя каждое слово, заметила вполголоса.

— Ты что, — рассмеялся он, — она же совсем не в моем вкусе!

— Она не в твоем вкусе, но ты хранишь ее фото и видео в своем телефоне?

— Понял, удалю. — Почему-то выглядел он так, будто продолжает паясничать.

— Ты сегодня поставил себе цель — унизить меня?

Его лицо вытянулось.

— Ох! Прости.

— Притащил меня сюда в таком виде, игнорируешь и еще суешь под нос видео с подружкой, про которую я узнаю от посторонних?

— Черт, — Дима свел брови к переносице, — да она не была моей девушкой.

— Заметь, ты не сказал, что у вас ничего не было. Вы снимали комнату, ты бил прекрасные татухи на ее прекрасном теле… — Мне пришлось даже отодвинуться, потому что Калинин потянул ко мне руки. — Мне все равно, что было у тебя и с кем. Это последнее, что я хочу знать. Ок? Была она твоей девушкой, или у вас просто был перепих, и запоминаешь ли ты, вообще, с кем спал. Оставь это себе, хорошо? Или мне тоже начать рассказывать, что и с кем меня связывало? Думаю, тебе не особо понравится.

— Маш, — его голос стал тихим. Мобильник быстро исчез в кармане брюк. — Я только что усвоил, какие темы не стоит затрагивать. Прости, если причинил тебе… неудобства, я это не нарочно.

— Угу, — впиваясь глазами в происходящее на сцене, промычала я.

— Тебе нравится здесь?

— Нет! Я не понимаю, что происходит, и о чем они поют! Ни слова не ясно!

— Понял. Нужно было распечатать тебе либретто. — Дима поправил брюки. — Мой косяк.

— Оркестр играет одно, солист поет другое. — Меня уже начинало колотить. — Одного уже убили, а я даже не поняла за что!

— А солистка? Хороша, да?

Я отыскала глазами в толпе артистов высокую женщину в роскошном платье, подчеркивающем тонкую талию. Черные волосы, собранные в пышную прическу, яркий макияж, алые губы. Она как раз выпрямила спину, набрала в легкие воздуха и запела, отчаянно жестикулируя.

— Не особо, — выдавила я.

— Странно. — Усмехнулся Дима. — Ведущая солистка, лирико-драматическое сопрано. Ей рукоплескал и Милан, и Нью-Йорк, и Берлин. Весь мир. За ее плечами роль Татьяны в «Онегине», Виолетты в «Травиате», роль Тоски. Более пятидесяти оперных партий в репертуаре! Заслуж…

— Не заметила ничего выдающегося. Вон та, в роли служанки, гораздо чище поет, а эта… ощущение, что просто горло дерет. Столько ненужной экспрессии, фальшивой драматургии. Может, я, конечно, ничего не понимаю в данном виде искусства, и мои вокальные данные и рядом не стояли, но уж как есть!

Меня по-прежнему трясло от бессильной злобы, и никак не хотело отпускать.

— Ничего страшного. В следующий раз сходим на балет. Там зрелищнее.

— Почему ты вообще притащил меня в оперу, если самому тебе здесь скучно?!

Упс… Кажется, сказала слишком громко. Я осторожно втянула голову в плечи.

— Мама часто таскала меня сюда в детстве. Подумал, что девушкам нравится опера. Оказалось — нет.

— Сегодня явно не мой день.

— Знаю, как поднять тебе настроение.

— Как?

Он улыбнулся.

— Увидишь.

После окончания представления мы пробирались по каким-то коридорам. Неизвестно куда. Яркое освещение, богатое убранство, позолоченные люстры. Я не успевала восхищенно охать, глядя по сторонам. Неожиданно Дима затащил меня в какую-то подсобку. Закрыл дверь и прижал ладонь к моему рту. Внутри было темно и тесно.

— Тсс! А то нас засекут.

— Мы где? В кладовке?! — Спросила я шепотом, еле удерживаясь, чтобы не поцеловать его. Страсть отодвигала на задний план горечь обиды, а сердце стучало набатом то ли от страха, то ли от неожиданной близости любимого.

Дима наклонился ко мне и прошептал.

— Не дыши.

По мраморному полу раздались звуки торопливых шагов. Воркующий женский голос, стук каблучков, телефонная трель. Когда все стихло, он вытащил меня на свет, и мы двинулись дальше по коридору. Прислушиваясь и крадучись.

— Какого черта? — Прошипела я, послушно двигаясь и держа его за руку. — Куда мы идем?

— Мы идем добыть автограф. А, может быть, даже фото.

— Не-е-е-ет!

— Боишься?! — Он сжал мою ладонь.

— А черт с тобой! Пошли!

Тут из-за угла вырулил охранник в черном костюме и с рацией. Мы от неожиданности притормозили и сбавили шаг.

— Сделай лицо кирпичом. Будто мы здесь свои. Расслабься.

— Хи-хи, — я улыбнулась, будто услышала что-то смешное. Напустила на себя непроницаемый вид, словно думая о чем-то своем. Устремилась взглядом сквозь мощную фигуру, двигающуюся на нас непроницаемой стеной.

Он приближался. Вот сейчас, все. Остановит нас и вышвырнет вон.

— Здравствуйте, — охранник слегка кивнул.

— Доброго вечера, — вполголоса отозвался Дима.

— Фух! — Обрадовалась я, когда мы отошли дальше, и крепче сжала его руку.

— Испугалась?

— Немного!

Слышал бы он, как билось, отдаваясь даже в горле, мое перепуганное сердце.

— Кажется, сюда. — Остановившись у одной из дверей, Дима постучал. Не удержался и стукнул еще, словно пытаясь наиграть мелодию. Я прыснула со смеху. Закрыла рот ладошкой.

— Войдите! — Послышалось за дверью.

— Ой, — дернула плечами я, наблюдая, как открывается дверь.

Дима вошел первым. Осторожно, на цыпочках, прячась за его спину, вошла следом.

— Добрый вечер! — Провозгласил мой спутник. — Вы были прекрасны!

Тогда я отважилась немного выглянуть и заметила ее возле зеркала. Женщина встала со стула, подбирая подол платья. Статная, без единой морщинки, в окружении цветов и облачка из нежных духов, она с интересом разглядывала Диму. Обвела его взглядом с головы до ног, качнула головой, кажется, не веря самой себе, и напряженно сдвинула брови.

Сейчас вышвырнет, — подумала я.

Но дама, напротив, как-то особенно восторженно вдруг вздохнула.

— Ты испортишь погоду! — Воскликнула она, складывая изящные руки с идеальным маникюром на своей груди. — В костюм нарядился! Натворил опять чего?

— Нет, — это уже хохотнул Дима.

— Всю жизнь сюда в своем тряпье ходил, а тут… Ох, — женщина быстро скользнула взглядом по мне, — я, кажется, все поняла.

Эй! А я ничего не поняла! Что здесь, вообще, происходит? Она что, знает его?!

Калинин сделал шаг в сторону, и я оказалась перед ее глазами. Мои пальцы судорожно впились в подол сарафана. Почему-то стало страшно, и еще как.

Оценивающе оглядев мой «наряд» женщина наклонила голову набок и вдруг расплылась в улыбке. Приятной, открытой. Кажущейся такой знакомой…и… И тут я все поняла.

Эмоции накатили волной. Блин! И как сразу не догадалась!

Эти глаза. Синие, как море. Отливающие зеленым, растворенным в ярко голубом, словно небо. Нос, прямой и длинный. Мягкие губы правильной формы с отчетливо очерченной галочкой сверху. И благородного черного цвета волосы.

— Мам, это Маша. — Радостно сообщил Дима. — Маша, это моя мама, София Александровна.

Бли-и-ин! Стоило внимательнее читать программку, там ведь были фамилии всех солистов. Меня захлестнула волна стыда. Все же найдя в себе силы, пожала ее протянутую в приветствии руку. Изящную, тонкую, горячую, как у самого Димы.

— Рада познакомиться, Маша. Наслышана о тебе.

— И я… рада. — Кивнула, сжимая ее ладонь.

Как сильно нужно нажимать, чтобы рукопожатие из вежливого приветствия не превращалось в лихорадочную тряску? Ох, расцепите нас кто-нибудь, кажется, меня разбил паралич! Но женщина сама первой расцепила пальцы, даруя мне свободу.

Мою футболку уже можно выжимать. Так я была напряжена. Спасало только отсутствие видимого презрения на ее лице.

— Как тебе наше выступление? — Мягким голосом спросила она.

Понимая, что тону в ее глазах, перевела взгляд на Диму. Тот одобрительно кивнул.

— Прекрасно, — ответила я, с трудом подобрав подходящее слово.

— На самом деле, Маша в восторге, — улыбнулся Дима, подмигивая. — Хлопала так, что чуть ладошки не отбила.

Как смешно!

— Не преувеличивай, — смутилась я.

Не ври, проще говоря.

— Рада, что тебе понравилось! — Обрадовалась женщина. — Дима еле выносит мои выступления. Каждый раз удивляется, что прошло всего двадцать минут, а не три часа, как ему показалось.

Прячась от ее взгляда, снова посмотрела на Диму. Ему был весело. Забавно. Он явно доволен собой.

— Прости, что мы без цветов, мам. И так чуть не опоздали.

— Какие глупости, — отмахнулась она. — Хорошо, что вы просто пришли, и я смогла познакомиться с Машей лично.

Ух, кажется, он упоминал меня в разговорах с ней. Мило. Но еще ничего не значит. Ведь так?

— Тебе, наверное, нужно спешить? — Спросил он у мамы, взглянувшей вдруг на часы. — Можно мы щелкнем тебя и тоже побежим?

— Разумеется, — выдохнула она, окутывая меня своим тайным магнетизмом, заставляющим пялиться и пялиться на ее красоту и молодость.

Сделав общий снимок, мы попрощались. Расцеловав нас в обе щеки, София Александровна помахала рукой.

Внутри меня все еще бушевал ураган. В каком же дурном свете я себя выставила… Насколько невоспитанной показалась перед Димой, как пренебрежительно отозвалась о его маме и ее талантах. Все это только подчеркивало разницу между нами…

— Я убью тебя, Калинин! — Сказала, когда за нами закрылась дверь.

— Только медленно и ласково, ок? — Притягивая меня к себе, усмехнулся Дима. Кажется, он даже не сердился. Или просто тщательно это скрывал.