Глава 18

Алина

— Мне нужно уехать на пару часов.

Я обернулась на вышедшего на террасу Олега. Смотря на озеро, я настолько погрузилась в свои мысли, что появление его застало меня врасплох. Как будто бы он застал меня совершенно нагой за рассматриванием собственного отражения в зеркале.

— Куда? — поставила чашку с недопитым чаем на столик и, улыбнувшись, шагнула к нему.

— А тебе все нужно знать, да? — губы его изогнулись в усмешке. Он привлек меня к себе, рука его скользнула по моему бедру, задирая футболку.

— Олег, — я предупреждающе глянула на него и благоразумно отстранилась, иначе все это вновь могло привести нас в постель, а я… Мне нужно было хотя бы немного времени побыть наедине. С мыслями, с чувствами. С собственным, опять начавшим стучать как в юности сердцем и залатанной душой.

Олег понял это. Отпустил, хоть и с явным нежеланием, провел ладонью по темным волосам и мотнул головой, как будто прогоняя то же наваждение, что моментально рядом с ним овладело и мной самой.

— Я скоро вернусь, — спустился по лестнице и направился к машине. Открыв дверцу внедорожника, снова обернулся и спросил: — Я же могу оставить тебя одну? Ты не наделаешь глупостей, Лина?

— Звучит так, будто, стоит тебе отъехать на пару сотен метров, я попытаюсь сбежать прямо в футболке и туфлях, — фыркнула я и тоже спустилась с террасы. — Может быть, все-таки вернешь мне одежду?

— Тебе и так неплохо, — окинул меня горящим взглядом, а потом достал сложенные стопочкой юбку и блузку. Протянул мне, но, когда я, подойдя, попыталась забрать их, внезапно одернул руку и, подозрительно прищурившись, заявил: — Говорят, в лесу водятся медведи.

Я непонимающе нахмурилась.

— Если побежишь — не беги через лес. Безопаснее все же по дороге.

— Господи, Громов, — засмеялась я. Опять это странное чувство легкости. Я стояла перед ним в футболке, в дизайнерских туфлях, едва причесанная, но при этом мне было легко и свободно. — Я никуда не денусь, — выхватила одежду.

— Не денешься… — он снова посмотрел на меня так, словно что-то решал. Задумчиво, пристально, пробираясь в самую глубину моей души. Я вопросительно вскинула брови. — Ладно, — достал из кармана пиджака мой смартфон и протянул мне. — На всякий случай.

И вновь, едва я приподняла руку, чтобы взять телефон, он не позволил мне сделать этого. Сжал его в кулаке, перехватил мою кисть и заставил меня подойти вплотную. Тот же пристальный взгляд в глаза, пальцы вокруг запястья и тихий бархатный голос:

— Я ведь могу тебе доверять?

— Не можешь, — ответила я откровенно.

— Не могу, — согласился он и, разжав пальцы, все-таки отдал мне телефон. — Связь лучше всего ловит у беседки, — сказал, не отводя взгляда.

— Спасибо, — шепнула я.

Какое-то время мы так и стояли. Не касаясь друг друга и при этом настолько близко, что я чувствовала Олега так же хорошо, как если бы в самом деле была обнажена. Ветерок гладил мои ноги, теребил волосы, фоном раздавался птичий щебет и шум почти нетронутой природы. Мы опять были одни на затерянном острове, но я не боялась. Ни Олега, ни себя саму. Только все еще не могла до конца поверить. Не умом — сердцем.

— Я скоро вернусь, — наконец нарушил молчание Олег. Оставил на моих губах поцелуй и сел в машину.

Я отступила, давая возможность внедорожнику развернуться. А когда Олег скрылся из вида, направилась к беседке. Сжимала в руке телефон, понимая — я должна дать знать о себе хотя бы Инне. Должна… Дойдя до озера, присела на поваленное старое дерево. Положила одежду рядом и на пару секунд прикрыла глаза, слушая тишину. Тишину, пение птиц, ветер, колышущий траву… Я действительно будто бы попала в другой мир. Мир, где все иначе. Мир, где я могла доверять Олегу Громову. Не умом, а именно сердцем и душой. Мой личный остров безрассудства… Или? Вытянула ноги и проводила взглядом вспорхнувшую птицу. Что, если бы сейчас у меня была возможность уйти? Дотронулась до телефона и печально улыбнулась уголками губ. Олег дал мне возможность уйти. Дал. Только могла ли я? Вряд ли.

С шумом вытолкнув из легких воздух, я разблокировала мобильный. Действительно, связь здесь ловила сносно, и он тут же начал вибрировать. Оповещения о входящих сообщениях и пропущенных звонках сыпались, как из рога изобилия. А ведь когда-то люди жили без всего этого: ни сотовых, ни интернета… Мне вдруг подумалось, что это было не так уж и плохо. По крайней мере, можно было действительно сбежать на пару дней. Позвонить домой из таксофона и затеряться в несуществующем мире для двоих. Глупости.

Я просмотрела уведомления. Инна, Инна, Вадим, Света… В голове мелькнуло, что нет ни одного пропущенного от Егора. Испытала ли я разочарование или удивление? Нет. Только горечь. Что удивляться? Егор ясно дал мне понять, чего стоили наши с ним отношения. Прав был Олег — если бы Егор любил меня, он бы не отказался от меня так просто, не уехал бы. Не уехал, когда я рвалась к нему, звала его. Когда я, сидя на пыльном асфальте, захлебываясь слезами, смотрела вслед уносящемуся внедорожнику.

«Ты где, Миронова?!» — сообщений от Инны в подобном духе пришло штук пять. Быстро написав в ответ: «Долгая история. Вернусь — расскажу», я улыбнулась. На самом деле, история коротка как никогда и вполне бы уложилась в несколько слов. Но Инне обязательно понадобятся подробности…

Сообщение от Светы заставило меня подобраться. «Я нашла новое помещение. Но ехать нужно как можно скорее».

Вскочив на ноги, я набрала Светке. Действительно, она нашла отличное помещение в центре города, подходящее для диализного центра как ни одно другое до. К тому же, за весьма демократичную цену. И если я хочу заполучить его, ехать нужно, не откладывая…

Я бросила взгляд на дом, продолжая слушать четкий рассказ Светы. Но мысли мои были далеко… Егор неустанно твердил, что место жены — дома. Конечно же, в корне не согласная с ним, я четко выразила свое мнение. Вот только Егор время от времени выражал недовольство вместе с надеждами, что с появлением общего ребенка я передумаю. Передумывать я не собиралась, как и торопиться с детьми. Но что, если и Громов подобного мнения? Теперь, когда я в его власти, даст ли он мне возможность заниматься собственным делом, или запрёт дома, подобно комнатной собачке… Ответа я не знала. Как всё ещё не знала многих других ответов на бесконечные вопросы.

Пытаясь отвлечься от бессмысленных мыслей, я успела приготовить ужин и даже убраться, а Олега все не было. Ожидание действовало мне на нервы как никогда. Мысленно готовилась к разговору с мужем, придумывала доводы и… понимала, что всего одно его слово, одно «нет», и я никуда не поеду. На любые мои даже самые весомые доводы он найдет свои. Или… Даже искать не станет. Просто нет. Если он решит, что я должна остаться, так и будет. Если он не захочет, чтобы я летела в Ессентуки, я не полечу. Ни слезы, ни истерики, ни крики с угрозами не помогут. Он просто развернется и оставит меня с этим до тех пор, пока мне не станет ясно — нет, значит, нет.

От этого я нервничала сильнее. Ходила из угла в угол, заламывая руки, кусая губы. И ждала.

В доме не было даже телевизора. Несколько прошлогодних журналов, которые попались мне под руку, не вызвали интереса. Да и как я могла сосредоточиться на статьях о культуре, политике и моде, если голова была забита совсем другим? В очередной раз измерив шагами гостиную, я подошла к комоду, выдвинула ящик в попытке хоть чем-то себя занять.

— Хотя бы книга, — шепнула себе под нос, по-детски загадав желание. Простенький любовный роман или детектив в мягкой обложке — как раз то, что бы меня устроило. Бульварное чтиво без претензии на глубокое погружение в сюжет. Но мои детские желания почти никогда не исполнялись. Разве сейчас могло что-то измениться? Ящик оказался пуст. Лишь одинокий зарядник от телефона.

С раздражением задвинув его, я коротко выдохнула. Мимолетом бросила взгляд на противоположную стену и… Дверь. Деревянная, она практически сливалась со стеной. Ничего удивительного, что я не обратила на неё внимания раньше. Не обратила бы и сейчас, если бы не случайность. Подойдя, я коснулась ручки. Дверь оказалась не заперта. Нашарила на стене выключатель, и в момент, когда свет озарил комнату, потрясенно выдохнула:

— Не может быть!

Комната была заставлена накрытыми белой тканью мольбертами. Десяток полотен, а может быть, куда больше. В голове у меня зашумело, резко захотелось сжать виски и зажмуриться. Даже не видя самих картин, я знала, что на них.

Резко сдернула одну простынь, разжала пальцы. Ткань белой вуалью упала к моим ногам. Но я не придала этому значения — все мое внимание было направлено на неё. На смотрящую прямо на меня с холста женщину. Во взгляде её было превосходство. То самое превосходство, что и дни, месяцы, годы назад. Пальцы мои стали холодными, горло сдавило. Такая похожая на меня и совершенно другая, она замерла вне времени и пространства.

Попятившись, я задела рукой другой холст и вздрогнула.

Всё, что я хотела забыть, все, что, как я думала, осталось в прошлом, вернулось. Бывшая жена Олега. Зачем он хранит эти картины?! Последний раз, когда я видела их, они томились взаперти на чердаке его дома вместе с остальными вещами Анны Громовой… Почему они здесь?! Случайность?

Я болезненно поморщилась, подойдя к автопортрету. Оцепенение прошло, шум в ушах потихоньку стихал. Дотронулась до ключиц, коснулась горла, не отводя от портрета глаз. Родинка на шее, взгляд уверенной в себе женщины. Когда-то я точно так же стояла и смотрела ей в глаза, чувствуя себя при этом только жалким подобием. Сколько бы тогда я ни уверяла себя, что она — только краски на холсте, а я — настоящая, живая, всё было бесполезно. Но теперь… Вскинув голову, я ответила брюнетке острым взглядом и, покривив губами, схватилась за рамку.

— Ты умерла, — прошипела я. — И больше не будешь стоять между нами, — говорила, зная, что пытаюсь убедить в этом в первую очередь себя. Снова. Снова, будь всё проклято, себя! И снова безрезультатно. Потому что Олег не уничтожил картины. За все эти годы он не раздал их, не вернул её родителям. Хранил, чтоб его! И это говорило о том, что бывшая жена все еще в его сердце. Мое собственное сжалось от этой мысли.

С яростью отбросив картину в сторону, я быстрыми шагами вышла из комнаты. Как в тумане дошла до кухни, схватила нож с зубчатым лезвием и вернулась. Вновь посмотрела на накренившуюся картину.

— Ты же завещала их мне, — криво усмехнулась, сжимая рукоять крепче. — Завещала, черт тебя подери, мне! Зачем — не знаю, — говорила с картиной так, словно Анна стояла сейчас передо мной, а не нарисованная, безмолвно ждала своей участи.

Должно быть, я действительно свихнулась. Ещё крепче стиснула нож — до ломоты в пальцах, до дрожи.

Впившись в край полотна, я приподняла кончик лезвия. Зеркало… Горло опять сжалось, дыхание стало прерывистым. В момент, когда я подставила нож к красивому лицу бывшей жены Олега, меня замутило. Чувство было такое, что если я резану по полотну, шрам останется не на её щеке, а на моей собственной. Чуть надавила и тут же отбросила нож, так и не решившись проткнуть холст. К глазам подступили слезы.

Давясь рыданиями, я с силой швырнула картину об стену. Деревянная рамка глухо треснула, разлетелась щепками.

Лихорадочно я принялась сдёргивать одну белую простынь за другой, пока пол не покрылся тканью, а я не осталась стоять посреди этой своеобразной, скрытой от посторонних глаз выставки творений Анны. Пейзаж, автопортрет, снова пейзаж… Перебирала картины, не соображая, что хочу найти. Пока не наткнулась на портрет Олега. Тот самый, что я уже видела много лет назад. Совсем мальчишка, во взгляде которого еще не пляшут демоны. Тот Олег, про которого он рассказывал мне вчера — не покорившийся власти денег, а думающий, в первую очередь, о других… Провела пальцами, очерчивая овал его лица.

— Я бы хотела знать тебя такого, — то ли мысленно, то ли вслух — не поняла сама. Кажется, слова всё-таки прозвучали. — Она же знала, а я…

Картина была небольшая, я могла без труда держать её в руках. Перевернула, но надписи не нашла. Ничего…

Уже хотела было поставить полотно обратно, но тут вдруг заметила выглядывающий из щели между рамкой и холстом белый уголок. Только я немного успокоилась, как сердце опять учащенно заколотилось. Потянула. Это оказался сложенный лист бумаги. Записка…

— «Алине», — прочитала надпись, выведенную красивым ровным почерком. Не почерком Олега — женским…

Алине?! Сжимая лист, я кое-как вернула портрет на место и с ужасом уставилась на записку, боясь её разворачивать и желая этого одновременно. Что-то подсказывало, что в этом неведанным образом спрятанном в картине сложенном листе, я найду ответы на многие вопросы.

— Алина, ты где? — я вздрогнула, услышав голос Олега. — Алина, — настойчивее, приближаясь.

Я обернулась на дверь. Снова глянула на лист.

Быстро сунув записку в выдвижной ящик стоящей тут же у двери тумбочки, я вышла из комнаты.

— Алина, — наткнулась на прожигающий взгляд мужа. Он стоял посреди гостиной с несколькими пакетами в руках и был явно недоволен тем, что тайное стало явным. Вне сомнений, он не хотел, чтобы я заходила в эту комнату. Тем более, в его отсутствие. Только на его недовольство мне было наплевать.

— Зачем ты их перевез сюда? — спросила я холодно, отвечая ему точно таким же взглядом.

— Они принадлежат тебе, — после секундного молчания ответил он. Поставил пакеты на диван и кивнул на них, смотря при этом на меня. — Я привез тебе одежду.

— Я отказалась от них.

До пакетов дела мне не было. Попытки Олега отвлечь меня, перевести разговор и сделать вид, что комната и то, что в ней, не имеет значения, вызвали у меня ещё более сильное раздражение. Какое мне дело до гребаных шмоток, если мужчина, уверявший меня только минувшим вечером, что я нужна ему, хранит верность своей мёртвой супруге?! Если не физическую, так психологическую точно. И чёрт знает, что из этого хуже!

— Они принадлежат тебе, Лина, — спокойно, продолжая смотреть мне в глаза. Как будто пытался загипнотизировать, подчинить. Как будто пытался дурманом своего взгляда всадить мне под кожу то, в чём хотел меня убедить. — Хочешь — уничтожь их, если считаешь нужным. Если нет — отдай кому-нибудь. Анна рисовала великолепно. Уверен, ее пейзажи смогут найти себе дом, если ты посчитаешь это нужным, — спокойствие его было только видимостью, на самом же деле в голосе слышалось раздражение. — Делай с ними что пожелаешь, Лина, — приблизился ко мне. — Это уже не важно.

— А что важно? — спросила на выдохе. — Что важно, Олег?!

Стоило ему подойти опасно близко, я отступила. Не дала дотронуться до себя, и в глазах его полыхнула чернота.

Голос мой дрогнул. Недавно навернувшиеся на глаза слезы не давали быть сдержанной настолько, чтобы долго сохранять внутреннее равновесие. Я дернула рукой, взмахом указывая на комнату.

— Ты хранишь эти картины, ты…

— Хватит жить прошлым, Алина! — рявкнул и, схватив, тряхнул.

Глова моя мотнулась, волосы рассыпались по плечам. Глаза Олега потемнели еще сильнее. Не отпуская, он жестко продолжил:

— Моя жена умерла! Все! — это «всё» было наполнено злостью. Пальцы его врезались в моё плечо до боли, черты лица стали тверже. — Хочешь их сжечь — сожги. Хочешь утопить — в твоем распоряжении целое озеро! Легче тебе будет от этого, чтоб тебя?! Если легче, давай, начинай! Эти полотна принадлежали моей жене. Женщине, которую я осознанно выбрал когда-то. Да, мне будет жаль, если ты поступишь, как гребаная ревнивая психопатка, но я пойму, — слегка оттолкнул.

Попятившись, я потерла плечо. Облизала губы. Олег посмотрел в сторону раскрытой двери, по скулам его заходили желваки. Снова взгляд на меня — пронизывающий, тёмный.

— Гребаная ревнивая психопатка?! — переспросила я со злостью. Да даже если это выглядело именно так, мне было плевать.

Не собираясь больше ни слушать его, ни продолжать разговор, я подошла к дивану со стоящими на нём пакетами и, порывисто раскрыв несколько, достала тонкий свитер. Скандалить я не собиралась. Мне нужно было успокоиться, потому что в противном случае ни к чему хорошему это не приведет.

— Давай договорим, — Олег развернул меня к себе лицом.

Я молча повела плечом и, обойдя мужа, направилась к спальне. Гребаная ревнивая психопатка, чтоб его! А он тогда кто?! Застрявший в прошлом самоуверенный ублюдок?! Подгибающий все и всех под себя мастер блефа?! Доблестный доктор Айболит, отправившийся творить добро в Африку?!

— Алина! — с нажимом окликнул меня Олег, но я не обернулась. Только когда он, нагнав, попытался отобрать у меня свитер, коротко сказала:

— Отпусти.

— Давай поужинаем, — как будто примирительно, хотя это была явная уступка. Или, вернее, попытка не завести всё еще дальше в дебри. Только его взгляд выдавал все истинные чувства: всё то же раздражение, досада и злость.

— Мне нужно в город на несколько дней, — твёрдо. — Когда вернусь, тогда мы с тобой и поговорим, и поужинаем. Может быть, я смогу даже не выглядеть в твоих глазах ревнивой идиоткой. Или кем ты там меня считаешь?

— Не передёргивай, — бросил сквозь зубы, так и не выпуская свитер. — Зачем тебе в город?

Я поджала губы. Отвечать ему мне не хотелось, но и не ответить было как-то… действительно глупо. Помолчав несколько секунд, я всё же призналась:

— Это касается работы. — Олег ждал продолжения. И опять я понимала — одной фразой отделаться не получится. — Я должна слетать в Ессентуки. Моя помощница нашла хорошее помещение.

— Это не терпит несколько дней? — выпустил ткань.

— Не терпит.

Сказав это, я скрылась в спальне. Захлопнула дверь и, сняв футболку, взяла брошенный на постель свитер. Мягкий. Посмотрела на ярлычок. Кто бы сомневался! Олег всегда выбирал только лучшее. Мебель, еду, одежду… Одежду для меня. Смешно, но я так и не смогла расстаться ни с теми сапогами, что он купил мне когда-то очень давно, ни с одним из платьев. Дело, конечно, было не в цене. Нет. Дело было в том, что он выбрал всё это для меня сам. В нём.

— Хорошо, — в момент, когда я просунула голову в ворот, раздалось у меня за спиной.

Одёрнув свитер, я обернулась и встретилась взглядом с привалившимся к косяку Олегом. Он осмотрел меня с головы до ног.

— Хорошо, — подошёл и подал мне мою юбку. — Ессентуки, так Ессентуки.

— Ты не понял, — юбку я забрала, но надевать не спешила. — Я не спрашивала твоего разрешения. Я просто поставила тебя в известность.

Он опять смотрел на меня задумчиво. У меня начинали сдавать нервы. Недавние мысли сдавили голову. Я уже хотела сказать ему, что, что бы он ни думал, как бы ни считал, дома я сидеть не собираюсь, но Олег просто повторил:

— Хорошо. Если тебе нужно в Ессентуки, ты поедешь туда. Но я поеду с тобой.

— Олег… — я было хотела сказать, что это ни к чему, что нам лучше провести день-другой порознь и успокоиться, но он не дал.

— Я еду с тобой, Лина, — взял за подбородок и провёл большим пальцем по коже, держа взглядом. — Это не обсуждается.