Глава 19

Алина

Поужинать Олег меня все-таки заставил. Сидел напротив и мрачно наблюдал за тем, как я ковыряю вилкой стейк из лосося. Аппетита не было, как и настроения.

Единственное, чего мне хотелось — скорее выехать в город, взять билет на ближайший рейс до Минеральных вод и заключить уже, наконец, эту проклятую сделку.

Хотя нет. Было ещё кое-что. С неменьшей силой мне хотелось прочитать записку, так и лежавшую в ящике. Возможности забрать её у меня не было. Не знаю почему, но рассказывать Олегу о ней я не хотела. Хватило с меня его осуждающего взгляда, когда он вошел в комнату с картинами и увидел беспорядок, который я устроила. Вряд ли Олег мог понять, что я чувствую. Ревность? Нет, это была не ревность. Что именно? Досада и горечь, потому что к мертвым ревновать глупо. Глупо. А Анна Громова мертва. Мертва…

— Что ты хочешь сделать с картинами, уже решила? — нарушил наконец молчание Олег, сделав глоток минералки.

Я отодвинула от себя тарелку и посмотрела на него.

— Я уже сказала — мне они не нужны. Та женщина, что приходила ко мне… Я ясно дала понять еще тогда, что не собираюсь принимать наследство твоей Анны. Но мне неприятно, что ты хранишь их.

— Какая женщина к тебе приходила? — спросил Олег. На лбу его пролегла складка.

— Адвокат, — равнодушно пожала плечами и поднялась из-за стола. Собрала тарелки и поставила в раковину. — Не помню уже, как её зовут.

К этому моменту и я, и Олег уже успокоились и теперь могли говорить, не повышая голоса. С Егором мы никогда не скандалили — всё было как-то… Он гасил мои вспышки парой фраз или просто уходил, давая мне время остыть. Но сейчас я вдруг поняла, что мне это было нужно. Не скандалы, а возможность выплеснуть эмоции, не держать их постоянно в узде, опасаясь момента, что однажды не смогу с этим справиться.

— Она принесла мне документы и настойчиво пыталась всучить эти картины, — я криво усмехнулась, вновь обернувшись на Олега. И тут же напряглась, поняв по выражению его лица, что что-то не так. Но прежде, чем успела задать вопрос, он сделал это первым:

— Как выглядела эта женщина, Алина? — Олег тоже встал и, приблизившись, развернул к себе. Всмотрелся в мое лицо цепко, словно пытался найти ответ еще до того, как я открою рот.

— Почему ты спрашиваешь? — пальцы его на моих плечах сжались сильнее. — Олег, я… Я не помню. Блондинка… — мотнула головой, усиленно пытаясь вспомнить, что та женщина мне говорила и как мне представилась. — Анастасия… Вроде бы. А что не так?

— Адвокат Макаровых — мужчина, — негромко, с прежней мрачностью выговорил он.

Мы смотрели друг на друга, а в памяти моей медленно воскресали события прошлого. Красивая блондинка в гостиной дома Козельского. Алая помада на её губах, неестественно голубые глаза. Тогда что-то в ней насторожило, даже напугало меня. Но это было слишком давно. Слишком.

Я прикрыла глаза, качнула головой и опять посмотрела на Олега.

— Ко мне приходила женщина. И она требовала, чтобы я забрала картины, — я вдруг вспомнила, как взбежала на второй этаж. Как зашла в комнату и, подойдя к окну, смотрела вслед уходящей блондинке. Вспомнила, что дверь автомобиля перед ней открыл мужчина, так похожий на с молодости любящего Анну знакомого Олега…

Потребность прочитать записку, оставленную для меня в портрете, стала ещё острее. Что, если та женщина хотела, чтобы я увидела её, приняв картины. Чтобы еще тогда прочитала её?..

Мне не хотелось ворошить прошлое, не хотелось вспоминать ни бывшую жену Олега, ни чертовы картины, ничего из того, от чего я бежала сломя голову, пытаясь защитить себя и свою дочь. Только правильно говорят — от проблем не убежишь. Рано или поздно они настигнут, если их не решать. Вот и прошлое настигло меня. И теперь бежать некуда.

— Бред какой-то, — Олег разжал пальцы, отошел от меня и, запустив их в волосы, шумно выдохнул.

— Может быть, у него была помощница, — предположила я, сама не очень-то веря в свои слова. Но это, по крайней мере, было логичным объяснением. Логичным. Только появление записки оно объяснить не могло. Кто мог написать её? Помощница адвоката? Родители Анны? Действительно бред.

Подошла к Олегу, обняла со спины, прижалась щекой между лопаток. Почувствовала его тепло, и сразу же испытала облегчение. Горечь, оставшаяся после ссоры, исчезла, уступив место чувствам — настоящим и живым.

— Это ведь все уже не важно, — тихо, почти шепотом. — Это прошлое, — пыталась убедить его, успокоить, а у самой все мысли были о записке. О голубоглазой блондинке с родинкой на шее, о мужчине, что был с ней… Если Анна не умерла… Если тогда это была она… Обхватила Олега за поясницу крепче. Раз она сочла нужным умереть для всех, значит, ей это было в самом деле нужным. Значит, она решила начать новую жизнь. Без Олега. Как и я. Оставила его на растерзание живущим внутри него демонам. Уехала, когда была нужна ему, наверное, как никогда…

— Не важно, — глухо отозвался Олег. — Ты права, Лина, — накрыл своими ладонями мои. — У меня нет ни времени, ни желания ворошить то, что уже прошло.

— Смотреть только вперед? — улыбнулась.

Коснулась его губами сквозь рубашку и, прикрыв глаза, вдохнула, вбирая в себя такой знакомый и родной запах. Олег на мгновение замер, а после, снова выдохнув, кивнул.

— Давай отдадим картины её родителям, — предложила я в полной уверенности, что это будет правильно. Именно они в праве распоряжаться этими полотнами и решать их судьбу. Они, а не я. — Только одну я себе оставлю, — потерлась о него щекой.

— Какую? — он отнял мои руки от себя, повернулся лицом.

— Ту, на которой изображен ты, — ответила все с той же улыбкой. — Хочу оставить на память.

Уголок его рта дернулся в некоем подобии усмешки.

— Как скажешь, Алина, — погладил меня по щеке так нежно, что я едва не мурлыкнула. Купалась в его нежности и понимала, как сильно скучала по этому. По этим вспышкам и таким вот моментам после, по его порой показывающейся наружу несдержанности. И больше всего — по рукам. По касаниям пальцев, по заставляющему сердце стучать сильнее теплу.

— Раз мы, вроде как, помирились… — многозначительно посмотрела на мужа, — мы можем ехать в город?

— Для тебя это правда так важно? — спросил он совершенно серьезно.

— Диализный центр?

Он кивнул.

— Важно, Олег, — ответила, смотря ему в глаза. — Я тоже хочу наполнить свою жизнь смыслом. Хочу помогать людям. Хочу облегчить их страдания и дать шанс. Шанс на жизнь. Ты ведь должен понимать меня.

— Я тебя понимаю, Алина, — привлек меня к себе, обнял и повторил тихо: — Понимаю.

Это его «понимаю» разлилось во мне теплом и благодарностью. Это его «понимаю» было больше, чем признание в любви. Ни одно «я люблю тебя» не могло значить для меня в этот момент больше, чем «я тебя понимаю».