Глава 20

— Вы очаровательны, Алина Александровна, — улыбнулся мужчина, мягко и вместе с тем уверенно пожимая мне руку. — И я рад, что в этом помещении будет действительно нужный городу центр.

— Спасибо, Семен Петрович, — я тоже едва могла скрыть удовлетворенную улыбку.

Наконец то! Наконец то дело сдвинулось с мертвой точки. Я смотрела на бывшего владельца теперь уже принадлежащего мне крыла здания в самом центре города, прижимала к себе папку с документами так, словно что-то все еще могло пойти кувырком, словно в последний момент кто-то мог войти в кабинет и сказать нечто вроде: нет, Алина Александровна, так не пойдет. Бросьте эту затею, ничего у вас не выйдет.

Но за дверью был лишь Олег, которого я попросила дать мне возможность сделать все самостоятельно, без его помощи. И к моему удивлению, он спорить не стал. Пожелал удачи и попросил секретаря приготовить ему крепкий кофе. Крепкий… сейчас, когда напряжение чуть отпустило меня, я ощутила дикую усталость. Стоило ли этому удивляться? За минувшие два дня случилось столько всего, что хватило бы на десятилетие. Теперь же, когда сделка была заключена, работы предстояло немерено. Но перед этим мне хотелось хотя бы еще немного насладиться счастьем. Счастьем с человеком, без которого я, как мне казалось, начала новую жизнь, но жизнь без которого, я теперь понимала это, была бы слишком долгой и пресной. Несмотря ни на что: ни на мои успехи, ни на достижения. Даже Яна. Она была для меня всем. Только заменить любовь — другую любовь, возможную только между Олегом и мной, было не в её силах.

Светке удалось купить нам билеты на вечерний рейс до Минеральных вод, более того, она умудрилась договориться о встрече с владельцем этим же вечером и подготовить все необходимые документы для заключения договора купли-продажи. Теперь, когда подписание было позади, я в полной мере понимала, сколько она сделала за ничтожно малое время.

Я вспомнила, как Олег сжал мою руку, как я посмотрела на него — высокого, уверенного в себе:

— Твоя помощница — просто золото, — когда я, выслушав от Светы наставления, стояла перед зданием офиса Семена Акатова, подытожил он наши с ним общие мысли.

— Это правда, — я сделала глубокий вдох и направилась внутрь. Олег следовал за мной, и я чувствовала, что не одна. Еще в машине, когда мы спешили в аэропорт, он дал мне понять — все, что я делаю, я делаю — правильно. Препятствовать реализации моей идеи, моих планов, а уж, тем более, отнимать у меня мечту, как и запирать дома, он не намерен. Одного взгляда на мужа мне было более, чем достаточно, чтобы понять — он искренен.

— Я могу тебя поздравить? — стоило мне выйти из кабинета, Олег поднялся с диванчика у стены.

Не говоря ни слова, я показала ему документы и снова прижала к груди.

— В этот раз никто не пытался перебить цену? — спросил, указывая мне на дверь.

Выйдя в длинный коридор, направилась к лифтам. Молчала, раздумывая над его вопросом. Чувствовала его ожидание, но отвечать не торопилась. Олег все так же следовал за мной. Только зайдя в кабинку лифта, я сказала:

— Пытался. Но в этот раз владелец ничего переигрывать не стал. Пошёл на принцип. Как он сам сказал, важную роль для него играет не только собственная выгода. Кажется, кто-то из родственников имеет проблемы со здоровьем, и он был очень рад, что в городе наконец откроется гемодиализный центр нового поколения.

Олег смотрел на меня пристально, и во взгляде этом я заметила нечто сродни раздражению.

— Ты что-то знаешь об этом, — не спросила — сказала утвердительно. — Олег, если ты что-то знаешь…

Створки лифта раскрылись, и Громов вновь пропустил меня вперед. Но на этот раз я, едва выйдя, остановилась и развернулась к мужу.

— Ответь.

— Что же ты какая упрямая, — недовольно поджал он губы. Ухватил за локоть и повел к выходу из бизнес-центра.

Моя уверенность в том, что спросил он не просто так, окрепла. Я молча шла за ним. Теперь настала моя очередь дожидаться ответа, и получить этот самый ответ я была намерена, даже если Олег сочтет иначе.

Каждый шаг отдавался в висках, нехорошее предчувствие поселилось внутри, в душе.

— Олег… — мы уже почти дошли до дверей. — Ответь мне!

Он промолчал. Только снова посмотрел на меня с раздражением.

— Знаю, — сухо сказал, когда мы оказались на крыльце.

— Только не говори, что это твоих рук дело, — внезапная догадка неприятным чувством осела в груди.

— Считаешь, я способен на такое? — покривил он губами. Отвел от меня глаза, глянул в сторону и снова на меня. — Считаешь?

— Я не знаю, что думать, — честно ответила я. Усталость стала сильнее. Мог ли он? — Я… не знаю… нет, — качнула головой, поняв, что действительно такое не в духе Громова. Он всегда идет напролом, не таясь. Если бы он захотел перехватить у меня помещение, я узнала бы об этом при самой же первой сорвавшейся сделке. Олег Громов в самый ответственный момент вошел бы в кабинет с наглой ухмылкой на лице, а вот так, исподтишка, втайне… Нет. Я надеялась, что нет. Слишком мелочно. Да и… Если бы я хотела открыть очередную парфюмерную лавчонку или шмоточный бутик — это одно. Здесь же речь шла о человеческих жизнях. Что бы ни происходило между нами, он бы не стал пускать в размен судьбы людей. Нет.

— Нет, я не думаю, что это твоих рук дело, — в ответ на многозначительное молчание Олега, выговорила я уверенно. — Но если ты знаешь, кто это — ответь.

— Ты и сама знаешь, кто это, — жестко выговорил Олег и начал спускаться вниз по ступеням.

Я непонимающе смотрела ему вслед, продолжая стоять на месте. Знаю? Если бы я знала…

— Алиненок, — вдруг услышала презрительное.

Сойдя с последней ступени, Олег повернулся и посмотрел на меня. Мое сердце тревожно екнуло, к горлу внезапно подступила тошнота, голову словно сдавили тисками. Боже…

— Я говорил тебе, Алина, что брак со мной не самое худшее, что могло с тобой случиться, — сказал, развеяв все сомнения, что были у меня до этого момента.

Не самое худшее… А он прав.

— Откуда, черт тебя возьми, ты все знаешь?! — в бессилии развела руками.

— У меня было время подготовиться к…

— Вторжению в мою жизнь? — запальчиво перебила его.

Сбежала по ступеням и осмотрелась, не зная, что делать дальше. Держать в себе эмоции я не могла, но и показывать их Олегу у меня не было желания. Егор — мужчина, с которым я планировала строить не только свое, но и будущее своей дочери… Как я могла не замечать ничего всё это время?! Как?! Нет… Как могла закрывать глаза на очевидное. Ведь столько было крохотных намеков. Только разве могла я предположить, что он способен на подобное?! Нет.

Мне хотелось остаться одной. Но я понимала, что Олег в этот раз не предоставит мне такой возможности. Егор, за которого я едва не вышла замуж — человек, методично отбиравший у меня мечту… А тот, кого я винила во всех своих бедах, вдруг стал едва ли не рыцарем в белых доспехах. Где-то тут был подвох.

Глянула на Олега с подозрением. Он ответил мне спокойным взглядом.

— Почему сразу не рассказал, что Егор замешан в моих проблемах? — процедила недовольно.

— Ты не спрашивала, — губы Олега вновь тронула усмешка.

Он смеялся, а мне рыдать хотелось!

— Хватит, Олег! — воскликнула, ударяя его в грудь ладонью. — Хватит потешаться надо мной! — новый удар.

Я чувствовала приближение истерики, чувствовала, как к глазам подступают слёзы. Ударила снова. Бессильная злость, горечь и разочарование — не в нем, в недавнем прошлом без него, которое казалось мне счастливым. Иллюзия. Разноцветными осколками она осыпалась к моим ногам, оставляя всё, как есть. Реальность в её настоящих красках.

Олег поймал обе мои ладони, не давая отнять их.

— Это же не комедия какая-то! — голос мой звенел от слез. — Это моя жизнь, Олег. А я сама — не бездушная кукла, над которой можно издеваться, как вздумается!

Я рванулась от него. Собственный крик отдавался в ушах, Проклятые слезы, показывать которые я так ему не хотела, уже вовсю текли по щекам. Я хотела скрыть свою слабость, свою ранимость. Только очередная попытка отстраниться ни к чему не привела — Олег продолжал удерживать меня, сжимая мои руки твердо, но при этом не доставляя боли. Вдавливая мои ладони своими в собственную грудь, туда, где билось его сердце.

— Заметь, это не я пытался спланировать твою жизнь, Алина, — негромко и все так же спокойно. Только в голосе появились металлические нотки. Он больше не старался скрыть переполнявшие его к Егору ненависть и презрение. — Это твой нарцисс женишок хотел превратить тебя в куклу — не я. Не я за твоей спиной рушил твой бизнес! Не я, как жалкий трус сбежал, ничерта не разобравшись. Что он сделал, когда ты рыдала там, у ЗАГСа?! — спокойствие сменилось гневом, этот вопрос, как и следующие слова, он буквально прорычал мне в лицо, впиваясь яростным взглядом. — А ты мне плела про неземную любовь к нему! Почему я тебе не рассказал?! — сильнее прижал мои ладони к себе. — Потому что ты должна была сама разобраться в собственной жизни, Алина. Нахрена мне было тебе говорить все это?! Чтобы услышать, что он не мог?! Так?! А именно это я бы и услышал. — Сжал мои кисти.

Несколько секунд мы молчали, и тишина между нами казалась гробовой, хотя город вокруг продолжал жить своей привычной жизнью. Я потихоньку всхлипнула, понимая, что он прав. Я бы действительно стала защищать Егора. Стала бы. И только потом задумалась о том, что, возможно…

Олег качнул головой и опять заговорил негромко, с прежним спокойствием:

— За те шесть лет, что мы не виделись, ты сильно изменилась, не спорю, — он всё так же безраздельно владел моим взглядом. — Но одно осталось неизменно: ты все такая же доверчивая, все так же ищешь в людях только хорошее. Но в людях есть не только хорошее, Алина. Во всех людях.

— И в тебе? — ещё один всхлип. Слезы по моему лицу побежали пуще прежнего.

— И во мне, — подтвердил он. — Даже в тебе. Во всех. Разница только в том, как мы выражаем то дрянное, что в нас есть.

Коснувшись моего лица, Олег мягко вытер слезинку. Одну, вторую…

— Хочешь сказать, что ты не планировал мою жизнь? — давясь слезами, выдавила я. — Даже не пытался?

— Только самую малость, — чуть заметно улыбнулся. Лицо его посветлело, демонический огонь в глазах потух.

Меня тоже как-то разом отпустило. Высвободив все-таки ладони, я вытерла мокрые щеки, пригладила волосы и только после вновь посмотрела на мужа:

— Я надеюсь, у тебя больше нет секретов, которые я должна узнать в определенное тобой время? — вскинула брови. Выглядело это, наверное, так себе, тем более что после я сразу шмыгнула носом. Последняя слезинка сорвалась с ресниц, и я, понимая, как глупо выгляжу, выдавила смешок.

— Я рад, что ты успокоилась.

— Не переводи разговор, Громов, — недовольно.

— Если и есть, то незначительные, — он снова взял меня за руку, погладил кольцо на безымянном пальце. Немного задумчиво и неспешно. Чуть нахмурил лоб, но тут же отогнал мысли. Или сделал вид, что отогнал: лицо его прояснилось и он, резко рванув меня на себя, обхватил за талию.

— Не думай о них, — прошептал хрипло.

— А о чем мне думать? — голос сел и у меня.

— Об отличной сделке. О будущем. О семье. Ну и обо мне можешь самую чуточку, — хитро прищурился.

— Самую чуточку? — ответила улыбкой. — Ты готов в моей жизни занимать только чуточку места?

Олег погладил мои брови, провёл по линии носа. Коснулся волос.

— Я счастлив, что ты со мной рядом, — ответил Олег и коснулся моих губ своими. — Каждую минуту, в которой ты у меня есть, я чертовски счастлив. Всё, что я делал… Я делал ради тебя. Надеюсь, однажды ты это поймешь.

— Олег… — я не знала, что сказать. Впору было снова зареветь или прижаться к нему.

Моя любовь к этому человеку была странной. Мощной, как самая сильная буря, всеобъемлющей и пугающей. Стирающей все преграды на своем пути. Это действительно страшно — так сильно любить человека, что даже после стольких лет, стоило ему лишь посмотреть в мою сторону, чувства поглотили меня без остатка. И я — уже не я. Или наоборот. Все то время — была не я. До встречи с ним. До его любви.

— Думаю, нам стоит отметить удачную сделку? — он отстранил меня, но все еще продолжал держать за талию. — Что скажешь насчет ресторана? Думаешь, мы найдем здесь что-нибудь стоящее?

— А, может быть, лучше… — игриво прикусив губу, я провела пальцем по вороту его пиджака. — Вернемся в гостиницу?

Он поймал мою руку, поднес к лицу и тронул губами. Смотря на меня, превращая всю меня в раскаленную лаву.

— Не хочешь есть?

— Не хочу, — качнула головой.

— А чего ты хочешь?

— Тебя хочу, Громов, — выпалила, чувствуя, как волна желания буквально швыряет меня в омут его глаз. — Тебя, — одними губами. И подалась к нему.

Не переставая целоваться, мы буквально ввалились в номер.

Дверь с грохотом захлопнулась, стёкла задрожали. Гостиница, в которой мы остановились, была самой приличной в городе, но мне так и казалось, что сквозь «картонные» стены всем вокруг слышен не только мой голос, но и удары сердца.

— Господи, что мы делаем, — прошептала я, едва оторвавшись от губ Олега. Выпустила полы его пиджака и, одурманенная, подняла взгляд. — Чувствую себя восемнадцатилетней девчонкой, — засмеялась я, действительно ощущая себя безбашенной и легкой. Я отдалась эмоциям — вся, без остатка, и это было просто невероятно.

Олег, прикусив мою скулу, глухо зарычал и стащил с моих плеч кардиган. Откинул в сторону.

— Не думал, что в восемнадцать ты была такой развратной.

— Ты прав, — прижимаясь к нему, обхватила за шею и притянула к себе, чтобы снова поцеловать. Губы по губам, дыхание к дыханию.

Его руки на моей спине — беспорядочно, голодно. Взъерошила его волосы, второй ладонью скользнула по груди и принялась расстёгивать пуговицы на рубашке. Чувствовала его твердость, и мое собственное желание становилось лишь сильнее.

— Ты прав, — прерывисто между поцелуями. — В восемнадцать я была приличной девочкой, думала только об учебе. Ничего такого. А кто во всем виноват? Ты… Ты…

Первая пуговица все-таки поддалась, за ней вторая. Я коснулась теплой кожи, принялась за следующую и, едва справилась с ней, услышала рычание над самым ухом.

— Если ты не сбавишь обороты, я возьму тебя прямо у стены.

Останавливаться я не собиралась, но стоило мне просунуть ладонь в разворот рубашки, как я потеряла равновесие.

— Ай! — вскрикнула, упав на постель.

Он поставил мне подножку. Поставил подножку и, повалив, порывистыми движениями снял пиджак. Отбросил к кардигану. Провёл ладонью по волосам, приводя их в окончательный беспорядок и опять зарычал, жадно пожирая взглядом.

Я приподнялась на локтях глядя, как он расправляется с оставшимися пуговицами. За этим последовал ремень брюк.

Не теряя времени, я стянула свитер и опять поймала его взгляд. Не знаю, что было в его глазах — бесовская ли пляска или шабаш, устроенный живущими внутри него демонами, но от того, как он смотрел, у меня перехватило дыхание.

Посмеиваясь, я отползла чуть дальше. Он надвигался. Медленно, словно желая испытать меня, понять, дошла ли я до грани… Нет, Громов… Я уже перешагнула черту.

Стоило ему подойти ближе, я ловко поднялась и, ухватив за расстегнутый ремень, потянула на себя и почти сразу оказалась прижатой тяжестью его тела. Он подставил руки, упёрся в матрас по обеим сторонам от моей головы.

— Развратная девчонка, — хриплый шёпот мне в губы.

Я потянулась за поцелуем, но Олег не спешил. Нависая, он смотрел так, что у меня опять перехватило дыхание.

— Что? — не выдержала этого взгляда.

— Ты лучшее, что было, есть и будет в моей жизни, Алинка, — выговорил он все так же сипло, но очень серьезно. — Лучшее, знай это. И никогда не забывай.

Горло сдавило. От того, как он это сказал, от проникшего внутрь бархата его голоса и взгляда. Тёмного, глубокого, напоминающего мне саму бесконечность и ту неотвратимость, которой были пронизаны наши отношения. Я летела в бездну его взгляда, я тонула в ней и не желала даже пытаться выплыть. Напротив. Я хотела утонуть. В его взгляде, в нём, в нас. Громов, что ты со мной сделал?..

— Ты — главная женщина в моей жизни. Я люблю тебя. Ты не замена, Лина. Не замена, — последние слова будто бы я не услышала — будто бы они проникли в меня, наполняя счастьем мое сердце.

— И я тебя люблю, — прошептала, перехватив его руку. Погладила по плечу, по шее.

Он склонился и впечатал мне в губы поцелуй. Нежный и страстный одновременно. Поцелуй, как подтверждение его слов: я — главная женщина в его жизни. Единственная.

С горячностью отвечая, я льнула к нему, гладила его волосы, его спину и чувствовала, как перекатываются под пальцами тугие мышцы.

— Олег, — подставила его губам шею.

По телу прошла дрожь, низ живота свело, едва его жаркое дыхание опалило кожу. Щетина его была жёсткой, язык влажным и нежным, и этот контраст сводил с ума.

Торопливо, как будто мы и правда были свихнувшимися подростками, он принялся стягивать с меня юбку. Тугая молния поддалась не сразу, на середине её заело, и он выматерился так, что я не сдержала смешок.

— Да чтоб тебя, дьявольщина, — рванул вниз, перестав бороться с молнией.

Я приподняла бёдра, изо всех сил пытаясь помочь ему. Новый рывок, и ткань кое-как сползла на несколько сантиметров. Ещё один.

— Давай, — процедил Олег сквозь зубы и рванул. Я побоялась, что юбке моей пришёл конец. Любимая, дизайнерская… Но мне было плевать. Плевать на всё — лишь бы быстрее почувствовать его в себе. Поддела край, тоже потянула вниз. Ещё немного… С трусиками Олег разделался быстро, как и с чулками. Я дёрнула молнию его ширинки. Приподнялась и обняла его. И снова губы на губах.

— Голая ты мне нравишься куда больше, — гладя мою талию. Вверх вдоль позвоночника, пальцы в волосы. Он перебирал их так чувственно, что уже только от этого я тонула в сладостной неге.

— А одетая не нравлюсь? — мурлыкнула в ответ, касаясь его твёрдой плоти.

— Разве я сказал, что не нравишься? — он опрокинул меня на спину. Я опять лежала под ним, а он опять смотрел сверху вниз. И я летела… В бездну, в бархатную глубину. — Но когда ты голая…

— Заткнись уже, — шепотом на выдохе. Обхватила его ногами и повела бёдрами. — Я тебя… Олег! — вскрикнула, почувствовав его внутри.

Он вошёл на всю длину и замер. Прижался лбом к моему лбу.

Это мгновение больше, чем единение. Больше, чем секс и даже больше, чем желание. Оно было абсолютной истиной. И истина заключалась в простом — я — его. По-хорошему ли или по-плохому — его.

— Я люблю тебя, — почти беззвучно.

Он подался назад и опять в меня. Смотрел и молча брал. Только дыхание его становилось всё тяжелее и тяжелее, а темнота глаз — абсолютной.

Доведённая до изнеможения короткой равной прелюдией, я знала, что долго не продержусь. Мне хватило поцелуев и слов. Всхлипнула, царапая его плечи, его спину. Обвила ещё крепче, скрестила лодыжки. Ему навстречу. К нему…

— Люблю тебя. Ты невыносимый… Ты… — выдох и стон. — Лю… люблю.

— Люблю, — хрипло, — двигаясь всё быстрее. — Веришь? — он опять замер. — Веришь?

— Верю, — простонала. Верила ли я ему? В его любовь, в этот день? Да. Но главное, я верила не только ему. Я верила в нас. — Верю, — снова шепот. — Верю, — его движение и мой выдох. К нему, сильнее. Только для него, только с ним.

Эта дрожь — только с ним, эти движения — с ним. Эти поцелуи. Эта жизнь — с ним. Иначе уже не получится. Только с ним.