27. Жена военного

— Стася? — нахмурился Саша.

Встреча с первой возлюбленной выбила почву из-под ног Ракитина, но лишь на какую-то долю секунды. А потом…потом он просто смотрел на нее и понимал, что ничего не чувствует, а ведь в далеком прошлом… Краем глаза он глянул на довольную до неприличия Алину. В том, что появление здесь Стаси было делом рук Алины, Саша не сомневался. Вот же неугомонная девчонка. Об отношениях Стаси с Ракитиным она могла узнать только от родителей и сестры. И как так вышло, что эта малявка умудрилась надумать себе невесть что, придумать себе глупую влюбленность и теперь, отключив тормоза, плела интриги, не хуже придворных в прошлые века.

А Стася? Зачем приехала?

Он еще раз взглянул на свою бывшую возлюбленную, та улыбалась, вполне мило и, казалось бы, открыто, вот только Саша давно научился считывать истинные желания людей, пожалуй, все, кроме Милы, были для него открытой книгой. И только она была до чертиков непредсказуемой, настолько, что у Ракитина каждый раз глаз дергался, стоило ему только подумать о том, что может выкинуть его жена. А она могла.

— Познакомишь нас со своей спутницей? — Стася заговорила первой.

— Да, — тряхнув головой, Саша гляну перевел взгляд на жену, — это Мила, моя жена, а это… — он запнулся, впервые за долгое время, ему нужно было подобрать правильные слова.

— Очевидно Стася, — помогла мужу Мила, правда прозвучало это так, словно она по меньшей мере сейчас вцепится ему в глотку. А ведь было за что. Нужно быть слепым, чтобы не заметить внешнего сходства, и Мила не была слепой. Ну ничего, это они потом объяснятся, дома.

Язвительный тон жены не ускользнул от Ракитина. Одного взгляда на Милу Саше было достаточно. Его девочка вся подобралась, вздернула свой маленький, аккуратный носик и сильно напомнила Ракитину Каина. Осанка королевская, взгляд монарший. Дочь генерала Багирова во всей красе, даже генетический тест не нужен был, одно лицо.

Саша понимал, хорошо понимал, что Милка сейчас на грани грандиозного, просто феерического срыва, и, если бы она поддалась эмоциям… Но она не поддалась. Впервые за долгое время не поддалась…в самый нужный момент, в самый правильный, в ней включился режим «генеральская дочь».

Ракитин усмехнулся.

Удивила ли его Мила? Скорее нет, чем да. Разве что самую малость. Он и раньше знал, что она особенная. Взбалмошная, ненормальная, местами легкомысленная и максималистка до мозга костей, но особенная. Потому что не могла Багирова быть другой, честь и достоинство у нее в крови. Да, порой она выкидывала такие финты, что впору было хвататься за голову и, пожалуй, задумываться об установке кардиостимулятора, но сейчас, сейчас она выглядела королевой. И Саша лишний раз убедился, что не ошибся, что с ней до конца, до последнего вздоха.

Он молча обдумывал сложившуюся ситуацию. Смотрел на приторно улыбающуюся Стасю, пытаясь понять, как выйти из этой ситуации с минимальными потерями. Он не хотел обострять. Да и с кем тут конфликтовать? С глупой девчонкой, решившей, что можно все. С Алиной он еще раз поговорит, раз с первого раза не поняла. Если она сейчас настолько берегов не видит, то что будет дальше?

— О, молодежь, а вы чего тут стоите? — Константин Львович прервал размышления Саши. — А ну-ка пойдемте в дом.

— Простите, но… — Мила попыталась что-то сказать, а Саша…Интуиция завопила, что что-то не так.

— Никаких «но», у нас там стол накрыт и вот Стаська приехала, — перебил ее мужчина, а потом обратился напрямую к Ракитину: — вы же лет десять не виделись.

— Шестнадцать, — уточнил Ракитин. Слишком спокойно. Скорее на автомате.

Стол накрыт? Стася? Алина?

Он снова взглянул на свою первую любовь. Внимательно сканируя лицо девушки.

Решила поучаствовать в театре абсурда? Совсем нет гордости?

С Алинкой все было ясно, а вот Стася…Столько лет прошло, и ведь не Ракитин был инициатором расставания. Она сама сделала свой выбор, он ушел служить — на год позже, чем полагалось, в связи с состоянием здоровья, не добрал в первый раз. А она…она решила, что связывать свою жизнь с воякой и таскаться за ним по гарнизонам не для нее. И Саша это принял. С тяжелым сердцем принял.

— Так давайте в дом, сейчас посидим, поедим, — продолжил настойчивее старый товарищ отца. Саша видел, что Миле это приглашение не по душе, но ему нужно было убедиться в собственных предположениях и прекратить этот цирк.

А потом он обязательно извинится перед Милой. Пусть и достанется ему, в этом он не сомневался.

Нацепив маску, Саша поддерживал разговор, отвечал на вопросы Стаси, на ее рассуждения о прошлом, больше на автомате, как давно научился. Это было бы даже интересно, если бы не было так бесконечно тупо.

А еще он наблюдал за Милой, в глазах которой читался одному ему заметный оттенок горечи. А еще злости, такой, что Ракитин огребет по полной. Потому что чем дальше заходила эта нелепая ситуация, чем глубже присутствующие погружались в прошлое, тем сильнее блестели глаза милы праведным гневом.

Главное не взорвись, малыш.

Так надо, иначе эти люди просто не поймут. Он-то знал, что в Миле не ошибся, но все равно про себя молился, чтобы она не поддалась на провокации, которые последуют и дальше. Не случайно все это.

И сегодня здесь явно ожидали гостей, вот только кроме Ракитина с Милкой, больше никого не пригласили, а устраиваться целый пир ради Стаси…Смешно же.

— Ну что, за радостную встречу, — Константин Львович поднял бокал, остальные последовали его примеру.

Радостную. Она действительно будет радостной.

Саша глянул на мужчину, а ведь неплохой мужик, только подкаблучник, что в общем-то неплохо, если не постоянно. А тут…

И знал он прекрасно, что Ракитин с Милой сегодня возвращаются, а Саша по доброте душевной обещал зайти помочь, как только они с Милой вернутся.

— За встречу, — вторила мужчине Стася, легким касанием привлекая внимание Саши, словно невзначай, случайно.

Он эти женские хитрости знал лучше, чем она могла бы себе представить. Там прикоснуться, ту задеть. А ведь раньше она другой была. Или ему казалось просто.

— Слушай, а помните, как Сашка бегал за Стаськой, эх, красиво ухаживал, цветы носил, в окно лазил. Папка-то твой, царство ему небесное, — начал было хозяин дома, — ружье собирался купить, чтобы нерадивого женишка отвадить.

— Ох… какая там была любовь, — подхватила его жена, слишком уж наигранно, неумело как-то.

Глупая театральщина.

Саша только усмехнулся. А ведь он хотел ошибиться насчет этих людей. Все-таки давно знакомы, и уважал он эту семью. Но видно люди быстро забывают все хорошее в поисках большей выгоды.

И на что надеются?

Хотя, Саша прекрасно знал на что.

Неужели и правда кто-то в своем уме думает, что из него так просто сделать дурака?

Истории из их со Стасей прошлого всплывали одна за одной, и Саша понимал, что были они предназначены для одного единственного слушателя. Он снова бросил настороженный взгляд на жену.

— А вообще дура ты, Стаська, дождалась бы Сашку, сейчас бы, может, сына от него растила, а теперь вон, у него молодая жена.

— Это в прошлом, — выдавил из себя улыбку Ракитин, окончательно убедившись в своих догадках.

— Ох…Пелагея, что вы такое говорите, — спохватилась Стася, — ты не обижайся, — она обратилась к Миле, — она это так…

— А разве у меня есть повод? — улыбнулась Мила и демонстративно откинувшись на спинку стула, глядя на всех свысока.

Ну не прелесть?

Нужно было прекращать этот спектакль, но в этот момент что-то в Саше екнуло. Его Мила была настолько… черт возьми, она была так прекрасна в своем молчаливом, таком ледяном и в тоже время праведном гневе, что ему просто стало интересно. Он вмешается, конечно, если ситуация выйдет из-под контроля, но сейчас он собирался дать Миле шанс показать себя настоящую. Иногда, это необходимо.

— Нет, конечно, — Саша видел, как растерялась Стася.

— Ну вот и я так думаю, — произнесла Мила и посмотрела на мужа. Она не пыталась скрыть свое разочарование в нем.

Он заслужил, конечно. Но такие провокации будут встречаться еще не раз. И дальше будет хуже. Она не просто какая-то там девушка, она дочь Багирова и на семнадцать лет младше Саши. И как бы хорошо ни выглядел Ракитин, разница в возрасте бросалась в глаза, а тем, кто о ней знал наверняка, — вдвойне.

Милу должны воспринимать всерьез.

Сколько будет тех, кто еще не раз намекнет на ее молодость, сколько будет тех, кто намекнет на статус. И лучше наращивать клыки вот на таких, относительно безобидных, чем однажды столкнуться лицом к лицу с хищниками и стать для них добычей.

Он, конечно, будет рядом. Защитит. Это даже не обсуждается. Но ее должны уважать и не только из страха перед отцом и мужем. Несмотря на свою бесконечную любовь к жене, Ракитин все же понимал: Мила еще слишком молода, ребенок, по сути.

— Ой, дети, да это ж мы так, за поговорить, — попробовал снизить градус напряжения Константин Львович.

— Да-да, конечно, — поддержала его жена, но вопреки сказанному, продолжила: — а ведь ты Милка копия Стаськи, верно говорят, что вкусы у мужчин не меняются.

— Разве что внешне, — ответила Мила, — И только на первый взгляд.

Она не знала, насколько сейчас права. Не понимала просто. Да, похожи внешне, Саша и не собирался отрицать. Но внешность… Нет, зацепила Милка его не этим. Он и сам не знал, чем, просто потянуло однажды так, что внутренности наружу выворачивало. И какой бы там не была его юношеская любовь, с тем, что он чувствовал к Миле, она не имела ничего общего.

Багирова — это что-то необъяснимое, ошибка в его программе. Он даже не знал, что можно так любить, пока не встретился лицом к лицу с этим размазавшим его по стенке чувством.

— Ну как же только на первый, — Алина…девочка явно не видела берегов.

— Внешность — это всего лишь один из факторов.

— Мил, — вот здесь Саша решил, что достаточно, потому что в любой момент могло рвануть, и именно такого развития событий ожидают эти змеюки.

Но к его удивлению, Мила продолжила спокойно и четко.

— Вы сейчас на меня не обижайтесь, Пелагея Ивановна, но, боюсь, описанный вами сценарий невозможен. Статус моего супруга предполагает определенную ответственность, первая любовь — это, конечно, чудесно, но не стоит забывать о положении в обществе.

— Ты это к чему? — перестав улыбаться, Стася вперилась взглядом в жену Ракитина.

— Генеральские сыновья на простолюдинках не женятся, а теперь прошу меня простить, но я обещала перезвонить родителям.

Саша едва сдержал смешок, отчетливо осознавая, насколько недооценил свою жену. Нет, она не маленькая беззащитная девочка.

Мила, уже успевшая встать, но не успевшая уйти, не замечала того обожания, что сейчас читалось во взгляде Саши.

Ракитин поднялся следом, перекрыв таким образом жене путь.

— Думаю, на этом мы закончим этот цирк, — твердо проговорил мужчина.

В нем больше не было той наигранной доброжелательности. Его голос сквозил угрозой.

— Сань, — начал было хозяин дома, явно смекнув, что надвигается буря.

— Я относился к вашей семье с уважением только потому, что мой отец хорошо к вам относится. Очевидно, добро вы помните плохо. Я, по-вашему, идиот?

Мила застыла рядом с мужем, а Саша взял ее руку, на всякий случай, мало ли, она у него все же сама непредсказуемость.

— Теперь ты, — он обратился к Алине, — я, кажется, доступно все объяснил? Не понимать по-хорошему, я так понимаю, у вас семейное? — Саша бросил взгляд на притихшую Пелагею, наверняка науськавшую собственных дочь и мужа.

— Сань, ну мы же… — снова попытался Константин Львович.

— Вы не знаете, что такое быть благодарными. Университет говорите, — суровый взгляд переместился на Алинку. — Я прекрасно знаю, что поступила ты только лишь потому, что мой отец позвонил кому надо, но видно, за место ты не держишься. Так вот, сессию ты не пройдешь, это я тебе обещаю.

Все сидящие за столом молча моргали, глядя на Ракитиных.

— Теперь, что касается тебя, — он обратился к Стасе. — Я был о тебе лучшего мнения. Скажи мне, на кой черт ты приехала? Что за тупая бабская попытка вывести на эмоции мою жену? Это унизительно, думаю, для всех очевидно, что ничего общего между вами нет.

— Сань, да … — третья попытка.

— И плату по кредиту придется выплатить в срок, — Саша вновь обратился к Константину Львовичу.

Раз люди не ценят сделанного для них добра, то и добра этого больше не будет.

Договорив, Саша развернулся и потянул теперь уже растерянную Милу за собой, понимая, что сейчас его жена — бомба замедленного действия.