35. Свидание почти что вслепую

МИЛА

Ехать с Сашей в одной машине было подобно каторге, потому что в замкнутом пространстве выдерживать его близость было в разы сложнее. Невыполнимее и невозможнее. А Ракитин, как будто нарочно, случайно цеплял девушку рукой, невзначай. И правда выходило как будто бы нечаянно.

Бегло и искоса Багирова наблюдала за тем, как Саша переключал передачи, как поворачивал на перекрестках. Ни один мускул на лице не дрогнул, а ведь ему наверняка было больно проводить подобные манипуляции. Мила думала предложить свою помощь, но в итоге, когда Ракитине повернулся и криво улыбнулся ей, смогла лишь отвернуться резко, словно от удара и впериться в одну точку впереди.

— Даже не спросишь, куда мы едем?

Мила хотела спросить, еще как хотело. Любопытство ее буквально распирало на части, но вместо этого она гордо приподняла подбородок и всем своим видом показала полное равнодушие к вопросу. Неинтересно ей, ничуть.

— Мила, тебе же интересно, — словно читая мысли, проговорил Саша.

— Ты мне все равно не скажешь, — Мила скрестила руки на груди, надувая губы.

— Почему ты так решила?

Да, наверное, потому что это Ракитин. И что-то она еще ни разу не смогла предугадать его действий, пусть и очень старалась.

— Ладно, куда мы едем?

Девушка повернулась к Саше, а тот игриво улыбнулся, окинул ее беглым внимательным взглядом:

— Скажу, только сначала давай поговорим? Нормально.

— Я даже не удивлена, то есть просто ответить на мой вопрос было бы сложно, да?

— Я скучал, хочу просто поговорить. Без упреков.

— Так скучал, что даже не мог позвонить, — процедила Мила сквозь зубы. Да-да, она понимала, что там было серьезное задание, но даже тот факт, что он не смог дать о себе знать ей, девушке, которую как он говорит, любит, добивал Милу окончательно и бесповоротно.

— Не все зависит от моих желаний, я повторюсь, — хрипло ответил мужчина. Боковым зрением Мила заметила, как сжалась рука на руле, как напряглась фигура в целом. Он злился, и, возможно, тоже имел на это право, но Багирова понимала, что и своими чувствами поступиться не могла бы.

— Ясно…Я нормально, Саш. Лучше всех, знаешь ли. Меня, можно сказать, отдали, выдали замуж, а потом вернули как ненужную игрушку и все. Нормально у меня все.

— Мил, ты ведь понимаешь, что это не так.

— Ну да, не так, конечно, — прохрипела Мила, понимая, что они снова вернулись в исходную точку. На очередном перекрестке Багирова ощутила, как ее рука плотно сжалась в тисках. Надсадно вздохнув, словно она только что перетащила тонну груза, Багирова заставила себя посмотреть на Ракитина, который, к слову сказать, смотрел на нее теперь серьезно. Без грамма юмора. Его горячие пальцы мягко касались кожи Багировой, ощупывая каждый доступный сантиметр.

А затем он опустил взгляд на руку девушки, и Мила сразу поняла, что к чему. Браслет она так и не сняла, даже после того всплеска эмоций просто не смогла отрезать себя от единственной связующей ниточки, что так или иначе крепко сцепляла ее с Сашей, даже будучи за тысячи километров от него.

Ракитин замер, словно окаменел, приближаясь к Миле. И Багирова тоже недалеко от него ушла, забывая на мгновение, что она же должна была показать характер, а не расплываться словно мороженое под солнцем. Они смотрели в глаза друг другу словно под гипнозом, будто бы впервые видели. От нахлынувших эмоций у Милы дыхание сперло, так много и с такой силой обрушились они на нее.

— Я думал, ты сняла.

Сказал Саша нахмурившись. И в этот момент Багировой стало стыдно. Словно он и правда знал то, что было с этим браслетом на самом деле. Ракитин умело считывал мысли и слишком хорошо понимал Милу. И вот как можно было совладать со своими эмоциями, вспоминая, что не так давно она этот браслет швырнула куда подальше. И пусть этого никто не видел, но сам факт, что подобное случилось, заставил сейчас Милу испытать жгучий стыд.

Внезапный звук клаксона заставил обоих вздрогнуть. Саша резко повернулся к рулю, тронулся и еще пару минут молчал. Как молчала и Мила, не зная, что сказать. На языке вертелись слова, которые ей нужно было проговорить вслух.

— Я была в шаге от того, чтобы снять. Вернее, я сняла…и психанула. В общем, не горжусь собой, но затем я остыла и все…вернула на свое место.

Бессвязный поток речи, сбитой, наполненной странными эмоциями, поразил и саму Багирову. Она ведь никогда не страдала косноязычием, а тут буквально ощущала, как все мысли складываются в разрозненные словосочетания.

Девушка посмотрела на Сашу, он печально улыбнулся, кивнул, но ничего не ответил. Как только машина остановилась перед местным торговым центром, Багирова осторожно сняла с руки браслет и проговорила сбивчивым голосом.

— Я понимаю, что это ценная вещь. И мне не стоило, но и врать не хотелось. Для тебя это единственное упоминание о матери, вот и будет правильнее… И в общем, я бы хотела тебе отдать его. Вот.

Протягивая браслет Ракитину, она буквально видела, как сменяются эмоции на его лице. Выражения сменялось от размеренно-расслабленного до злобно-ожесточенного.

— Ты сейчас серьезно? — ощетинился.

Саша смотрел на протянутый браслет как на ядовитую змею, а затем прикрыл веки и тяжело задышал. Грудная клетка двигалась с такой силой, что казалось, разломится пополам от напряжения. Ракитин открыл глаза и процедил Миле серьезным голосом, лишенным всякого тепла.

— Даже если бы у нас…ничего не получилось, я бы никогда не потребовал его назад, потому что ты единственная девушка, единственный человек, кому я бы хотел его подарить. И как тебе…вообще могла прийти в голову такая мысль?! Как? Если я отдал тебе единственную ценную вещь, единственную важную для меня. Тебе …и ни разу не пожалел об этом, Мила, ни разу. Видит Бог, меня сама мысль о том, что этот браслет на твоей руке, грела сильнее, чем что-либо еще.

Мила сидела ни жива, ни мертва, пока Саша резко вышел из машины, хлопнул дверью и уперся рукой в боковую дверь. Поигрывающие желваки наводили на Багирову ужас, она не ожидала такой реакции, и как вести себя сейчас не понимала, а потому сидела на попе ровне, мысленно содрогаясь от всего пережитого минутой назад. Ее глаза плавно скользили по окружающему ее пространству, но смотрели сквозь, особо не цепляясь за что-то.

Пульс в грудине грохотал как ненормальный, девушка жадно глотала ртом воздух и мысленно ругала себя за то, что совершила. Ну молчала бы себе и молчала. И может не стоило отдавать браслет. Никто его не требовал…Прикусив губу, Мила посмотрела на Сашу, который, в свою очередь, в этот момент поднял голову, упираясь в девушку побитым взглядом. Именно так его можно было описать. Взгляд человека, которому причинили боль.

— Пойдем, — услышала девушка. Вернее сказать, она прочитала это по губам.

— Саш, я… — начала Мила, как только вышла из машины. Теперь совесть ее мучала еще сильнее прежнего.

— Не надо, все, забыли.

Ракитин подошел к Багировой, взял ту за руку и негодующе еще так посмотрел, словно она дитя нерадивое.

Так и шли они молча, Мила смотрела под ноги, все равно ощущая на себе внимательный и жаркий взгляд Саши. А Ракитин все сильнее сжимал ее ладонь, будто бы боялся, что она испарится. Ну или сбежит, что было более вероятно в условиях их реалий.

— Закрой глаза, — прошептал Саша, внезапно останавливаясь прямо перед Багировой, отчего так испуганно дернулась, подняла голову и непонимающе уставилась на Ракитина.

— Зачем?

— Хочу сделать тебе сюрприз, так что закрой, пожалуйста, — Саша приподнял голову девушки, стянул с ее шеи легкий шарфик и завязал его так, что он полностью прикрывал глаза. Не передать словами, что в этот момент творилось в голове у девушки. Столько разных мыслей и догадок пронеслось. От самых простых до достаточно сложных и необычных.

Саша мягко обхватил здоровой рукой правую руку Милы, скользнул по ней вверх до локтя и сместился на талию, притягивая Багирову к себе жестким захватом. Ахнув, девушка вскинула руки, касаясь грудной клетки Ракитина. Под ладошкой отчетливо слышался безумный сердечный ритм.

— Я хочу, чтобы ты знала: для меня существуешь только ты, все что я чувствую к тебе, я никогда и ни к кому не испытывал. Ни с кем у меня не было ощущения полного единения, ни с кем мне не хотелось быть все время, проживать всю жизнь, смотреть каждый день и не испытывать при этом отвращения, лишь острое желание прижать к себе и не отпускать. За каждую свою ошибку я хочу ответить перед тобой. И за каждую я прошу у тебя прощения, Бэмби. Все что мне важно сейчас — это чтобы ты дала мне шанс.

Горячий шепот мягко ласкал ухо девушки, пока сама она была в пограничном состоянии, не в силах в полной мере осознать происходящее. Потеря зрения обострила остальные органы чувств, и все последующие события стали для Багировой ярче. Слушая слова Саши, Мила понимала, что ей будет тяжело, но в груди при этом разливалось тепло, такое, что в миг латало ее раны, пусть разум и настойчиво вопил, что она глупая, раз так просто готова ему поверить.

Но и Мила была бы не Милой, если бы быстро сдалась. А потому, прикусив губу, она заставила себя помолчать.

Саша подтолкнул девушку вперед, они прошли явно не к центральным воротам, потому что посторонних звуков не было. Странно как-то, ведь это торговый центр, тут всегда уйма народа, большое движение, а сейчас слышны лишь отдаленно странные шумы и ничего более.

— Куда ты меня ведешь? — не то, чтобы Мила не доверяла Саше, но все же…было очень странно вот так идти куда-то, не зная куда.

— Тебе понравится, обещаю, — только и сказал Ракитин, продолжая вести девушку вперед, указывая на ступеньки и выступы, которые могли бы стать причиной падения.

Спустя пару минут Мила поняла, что они находились в большом зале, потому что указания Саши отдавались эхом. Будто бы разговор велся в пустом помещении с высокими потолками.

— Готова? — переспросил Саша, словно Мила могла бы понять, к чему нужно было бы готовой.

— Д..да, — неуверенно пробурчала в ответ Багирова, и в этот момент шарф с глаз слетел, но девушка все равно ничего не увидела, потому что вокруг был мрак, темень сплошная.

Но спустя пару секунд внезапно мягкий свет разнообразных гирлянд затопил огромное помещение ролледрома. Все здесь сейчас напоминало дискотеку девяностых. Такой уют сквозил, что дыхание у Милы спирало, пока она жадно обводила каждый закуток зала.

Зная, какая тут бывает активность, и как много людей приходят, Багирова поверить не могла, что они стояли в абсолютно пустом зале, оформленном явно не так, как она помнила, и что все это Саша устроил для нее. Вдруг из колонок послышалась музыка, мягкими волнами укутывающая Милу со всех сторон.

Ее любимые песни молодости родителей, да, вот так. Довольно необычный выбор для молодой девушки, но мать с отцом с детства привили ей эту маленькую слабость, и засыпать она могла исключительно под те песни, которые жаловали ее мама с папой. Сейчас, всматриваясь во всю эту красоту вокруг, и погружаясь в любимые песни, Мила была готова разрыдаться от трепета.

Он это сделал для нее?

— Нравится? — прошептал на ухо Саша, пока Мила словно воды в рот набрала и крутила головой как китайский болванчик.

Переведя потерянный взгляд на Ракитина, Багирова не смогла и двух слов связать. Эмоции переполняли ее. Она лишь кивнула, а потом прошла в середину зала, осматривая площадь для катания. Тут тоже все было подсвечено огоньками, приятно разливающими мягкий желтый свет.

Он сделал это для нее?

Целый зал для них? Сложно представить, как ему это удалось.

— Неужели ты все это помнишь?

Стоя спиной к мужчине, спросила Багирова. Неужели он и правда такие детали запомнил? Или помог кто?

— Я помню о тебе все. Какой цвет любишь, какую музыку слушаешь, какие фильмы смотришь, от чего ты в детстве плакала. Помню, как ты не любила читать, как мечтала стать сначала доктором, потом балериной, и все в интервале парочки дней. А еще я помню, как сильно ты хотела ролики, а затем, получив, как много ты на них каталась. Я подумал, что купить ролики — это не то, а вот арендовать ролледром на всю ночь — самое оно.

Мила замерла, дыша через раз, вслушиваясь в слова Ракитина и пытаясь найти хоть бы одно несоответствие. Но не находила. Он попал в точку по всем пунктам, и знал он ее точно как облупленную.

— Я…

Найти сейчас слова было сложнее, чем она думала.

— Мне очень…приятно, это сильно.

Саша подошел к девушке и легонько поцеловал в лоб, посильнее втягивая воздух в легкие. Стоя в таких объятиях, Миле почему-то захотелось плакать. Она не ожидала, что Саша смог бы придумать такое. Говоря о завоевании, рядовая девушка подумала бы о розах, походах в кино, но не о методичном продумывании самых мелких деталей, чтобы включить в один вечер максимум того, что любит объект твоего вожделения.

Мила думала, что Саша пойдет классическим путем, но и здесь он не поступил так, как она рассчитывала, и тут он смог ее удивить, поступая совершенно иначе.

— Помнится, ты однажды уже пыталась научить меня кататься, да? — Саша подмигнул Миле и потянул в сторону, где стояла стойка с роликами.

— Ты тогда был не очень старательным учеником, — подколола его Багирова, улавливая в их диалоге игривые нотки.

— Все течет, все меняется, теперь я буду очень старательным. И добьюсь всего, чего хочу.

Последняя фраза вряд ли относилась к успешному катанию на роликах, но Мила была слишком поглощена окружающей ее атмосферой, чтобы улавливать двойные смыслы. В данный момент в ее душе разливалось что-то светлое, что настойчиво выдворяло все темное. Пусть на какой-то момент, но позволить себе эту маленькую слабость она могла и хотела.

Переключиться на что-то веселое. Что-то, что приносит чистую радость и счастье.