— 45 —

Железо двери лязгает, отрезая Савелия от меня, и этот звук кажется финальной точкой в моей прошлой, нормальной жизни. Глупо и бесполезно сижу в салоне его автомобиля, вцепившись пальцами в кожаную обивку сиденья с такой силой, что белеют костяшки. В зеркале заднего вида полыхает особняк, будто огромный погребальный костер, бросая пляшущие оранжевые тени на обширную территорию.

Минуты растягиваются в бесконечность. Каждая секунда — это удар молота по вискам. Я вижу, как он находит ключи, как его фигура, окутанная дымом, снова исчезает за той самой дверью, которую он сам же и запер.

— Придурок... какой же ты придурок, Савва! — шепчу я, чувствуя, как по щекам текут слезы, смешиваясь с сажей.

Хочется выбежать наружу и ударить его чем-то тяжелым по голове. Но я не могу пошевелиться.

Я окончательно теряю счет времени. Будто прикована взглядом к железному полотну, я жду, что оно вот-вот распахнется, оттуда выйдет Савва, что-то произойдет… Но ничего не происходит. Меня накрывает трясучкой. Мерзкое липкое чувство в районе желудка полностью берёт надо мной контроль.

В какой-то момент просто не выдерживаю. Салон машины внезапно становится слишком тесным, воздух — слишком тяжелым. Если он там останется, я не выживу. Я вылетаю из машины и мчусь обратно, спотыкаясь о неровности почвы. В легких всё еще саднит от дыма, но страх за него сильнее любой физической боли.

Но не успеваю добежать до двери всего пару метров, когда она со скрежетом распахивается. Из клубов густого, едкого дыма вываливается фигура. Маска Чумного Доктора задрана на лоб, и в неровном свете пожара я узнаю лицо Дениса — одного из мажоров компании Марка, который вечно терся в коридорах университета.

Он выглядит жутко, словно выходец из ада: лицо в копоти, глаза безумные. На плечах он, согнувшись, тащит двух девушек. Их тела свисают вниз безвольными тряпичными куклами.

— Помоги им! — хрипит он надрывно, сваливая девчонок на траву прямо под мои ноги, и, не дожидаясь ответа, снова ныряет в пекло.

Я замираю на секунду, оторопело глядя на тела. Они живы, но едва дышат. Заставляю себя собраться мыслями и пытаюсь привести их в чувство, хлопаю по щекам, переворачиваю на бок. Господи, они же совсем молодые... такие же, как я.

Следом появляется парень, скрывавшийся под маской Крика. Он почти волочет на себе девчонку, которая шатается и что-то несвязно бормочет. Он тоже оставляет её рядом со мной и, обменявшись коротким взглядом с Денисом, снова уходит внутрь.

Один за другим выходят все те, кого я считала монстрами. Шесть «мастеров». Шесть парней, которые еще вчера наслаждались своей властью, теперь срывают маски, кашляют кровью и спасают своих «жертв». В их глазах нет триумфа. Только дикий, первобытный ужас и решимость, которую я не могу объяснить.

— Где они?! — кричу я, хватая за руку вышедшего последним парня в маске Вендетты. — Где Савва?!

Он не отвечает, только тяжело опирается на колени, пытаясь отдышаться. Я смотрю на дверной проем, который теперь кажется пастью чудовища.

Проходит вечность. Я уже готова сама броситься внутрь, когда в глубине коридора мелькает свет.

Дверь распахивается с таким ударом, что содрогается стена. Из облака искр и черного дыма вываливается Марк. Он кашляет так, будто его легкие вот-вот вылезут наружу. Арлекин больше не смеется. Он согнулся пополам, потому что на его спине висит безвольное тело Савелия.

— Забирай его! — рычит Марк, буквально сбрасывая Савву мне на руки. — Волонтер херов…!

Я подхватываю его тело, и мы вместе валимся на траву. Савелий без сознания, его лицо бледное, как та самая маска, что теперь валяется рядом в грязи.

В этот момент парень в маске Крика делает то, от чего у меня холодеет кровь. Он ногой захлопывает тяжелую железную дверь, вырывает связку ключей из рук кашляющего Марка и с ожесточением проворачивает замок. Один раз. Второй.

— Всё, — глухо произносит он, глядя на полыхающее здание. — Больше точно никто не выйдет.

В немом шоке смотрю на этих ребят и внезапно всё понимаю. Весь масштаб их отчаяния. Они же не просто спасли девушек. Они вытащили себя из личного ада, заколачивая двери в ад общий. Там, внутри, в огне, остались те, кто создал эту систему. Их отцы, их деды — те, кто заставлял их становиться чудовищами. Они решили сжечь корни, чтобы дерево наконец перестало давать ядовитые плоды.

Следующие минуты пролетают перед глазами со скоростью света. Кто-то из ребят притащил из колодца воду, становятся слышны слабые женские голоса, кто-то из парней помогает мне привести Савелия в чувства. И не укладывается в голове, как те, которые ещё час назад могли перегрызть друг другу глотки, теперь пытаются спасти друг другу жизнь…

— Я сейчас сама тебя убью! — вырывается из моей груди отчаянный вопль, когда Савва, наконец, открывает глаза. — Придурок! — ударяю по его грудной клетке, что провоцирует у парня приступ кашля.

Ничего, полезно. Избавит легкие от дыма.

— И я тебя люблю, — надрывно сипит, переваливается на бок и пытается принять сидячее положение, попутно оценивая ситуацию.

— Короче, — Марк начинает нервно расхаживать из стороны в сторону, потирая ладонью ёжик темных волос. — Никто не сдох? Ну, и чудненько, — сомнительная подбадривающая речь, и я не могу скрыть едкий смешок. — Пацаны, все на тачках? — в ответ раздается нестройный хор голосов одновременно со звуком нарастающих сирен. — Отлично. Каждый забирает по телке и валим в город. Там решим, как действовать дальше…

Люди вокруг начинают копошиться. Помогаю Савелию подняться на ноги и неожиданно вздрагиваю, когда с другой стороны за локоть его подхватывает Марк.

— Спасибо, что ли, — неловко и сквозь зубы благодарит он, протягивая Савве ладонь.

— Это было не для тебя, не обольщайся, — язвит в ответ, но, тем не менее, жмет руку брата. — Но тебе тоже спасибо, раз уж на то пошло…

— А, и кстати! — громко провозглашает Марк, привлекая к себе всеобщее внимание. — Милые барышни, я думаю, не стоит вам объяснять, что всё произошедшее вы с этой минуты забываете? Потому что я прекрасно помню, в какой папке моего телефона находится порнушка с вашим участием. Вы же не хотите, чтобы я пригласил к просмотру ваших парней, мужей, или сделал это достоянием общественности? — девушки понуро и устало кивают, безмолвно соглашаясь. Кажется, они и правда рады всё забыть, несмотря на то, что почти всем из них происходящее вполне нравилось. — Хорошие девочки. А теперь валим.