Глава 10

Мы приехали в рабочий район, если это так можно назвать. Для туристов – это все еще старый город, на самом деле здесь нет жилья на одну ночь. Об этом мне рассказали новые друзья. Здесь сдаются крохотные квартиры и апартаменты для тех, кто как раз работает для туристов. Одно важное отличие от туристической зоны – в этой части города есть круглосуточные магазины и аптеки, чего не найдешь в других местах. А все потому, что рабочий народ часто заканчивает или начинает смены поздно и не успевает уложиться в график работы обычных продуктовых магазинов. Здесь, кстати, даже одежду можно купить ночью.

Мой пассажир живет в двухэтажном желтом доме. Я запарковался прямо у дверей – здесь места на улицах было предостаточно, машин мало, в основном велосипеды и мотороллеры.

Я поднимался за Генри, постоянно озираясь по сторонам. Совсем ничего не знаю о нем, это был шанс познакомиться с ним немного ближе.

– Ты живешь один? Отдельно от своей семьи?

– Да. Я работаю.

Я так и понял. Навряд ли его семья обитает прямо в городе. Часто местные ребята реально живут где-то в деревне, а в городе селятся, потому что так ближе к работе. При графике спасателей – это действительно выход. Я уже не раз представлял себе небольшой старый домик, где живет его бабушка, отец, мама. Интересно, у него есть братья и сестры?

– Ты один у родителей? – спросил, пока Генри отпирал замок своим ключом.

На его двери не было таблички с фамилией. Обычно такая надпись присутствует на всех дверях. Здесь не было. В Европе во многих странах номера квартир не используются, найти необходимую тебе ты можешь только по такой табличке.

– Да.

Мы вошли на его территорию. Скромных размеров студия. Нет, не крохотная, здесь была и кухня, и диван – зона у телевизора, и большая двуспальная кровать. Шкаф открытого типа – нет ни дверей, ни ящичков, одежда сложена аккуратными стопками или висит на вешалках. И везде хирургическая чистота. Ни грязной посуды в раковине, ни оберток от чипсов, ни грязных носков или мокрых полотенец.

Он еще утром решил, что пригласит меня или Генри и в самом деле так живет?

Развернулся к нему. Честно говоря, в этот момент это меня меньше всего интересовало. Подлетел к нему, схватил за крепкие плечи, притянул к себе, наклонился, на мгновение застыл, как бы выпрашивая разрешения поцеловать его губы. Сиреневые глаза невозмутимо изучили мой рот, лишь потом его голова подалась немного вверх, навстречу мне.

Обхватил его нижнюю губу своими губами, проник языком в темную пещерку, где прятался его язык. Мои бедра заходили ходуном, пока прижимался к нему всем телом. Однако Генри опустил свои руки мне на талию и плавно отодвинул от себя неугомонного гостя.

– Ты можешь сходить в душ перед массажем.

– Пойдем со мной, – буквально взмолился, впившись в его шею губами.

Провел по его коже, после моря имевшей солоноватый вкус, языком. Так, как он это делал со мной. Генри не поддался. Даже голову не откинул, чтобы позволить мне хоть что-то. Стоял как вкопанный, ясно давая понять, что его приказы не обсуждаются.

Я выпрямился.

– Что будет, если я не пойду?

Он не дрогнул. Вообще. Только его тон изменился. Самую каплю, этого было достаточно, чтобы где-то внутри меня пробудился настоящий ужас.

– Тебе придется отправиться домой.

…настоящий ужас от осознания того, что я его больше не увижу. Что он больше не встретится со мной, даже разговаривать не захочет. Это была всего лишь интонация, нота, по сути. Но в случае с немногословным Генри – этого было уже слишком много. Мой выбор между тем, послушаться или не увидеть его больше никогда – был сделан мгновенно.

– Уже ушел.

Сиреневые глаза проводили меня строгим взглядом.

В ванной комнате оказалось так же чисто, как и во всей квартире. Ни пылинки, ни пятнышка. Душевая стандартная для этих мест, на полке стопка чистых белых полотенец. На другой несколько бутылочек – шампунь, гель для душа и увлажняющее масло. Последнее – обязательная часть жизни любого профессионального пловца. Когда ты много времени проводишь на солнце и в воде – увлажнение кожи не прихоть или забота о красоте, это в первую и в единственную очередь забота о здоровье.

Почувствовал, как мелкая дрожь пробежала по всем телу. Это предчувствие и восторг от того, что буду пользоваться его вещами. Как будто снова обнять этого парня. Только без его ведома.

Открыл флакон с гелем для душа, втянул воздух через ноздри. Это был его аромат. Я познакомился с ним в первый же день. Непроизвольно обернулся на дверь – как же хотелось прямо сейчас броситься к нему, завалить на кровать, зажать поцелуем его рот и просто взять, не слушая возражений. Мой взгляд из восторженного канул во взгляд побитой собаки.

Не простит.

Без экспериментов знаю, что не простит. Это не в его характере.

Пришлось пустить воду, залезть под струи и довольствоваться его вещами, а не им самим. Вспомнился его озадаченный взгляд, когда он увидел огромную пачку с презервативами. Он удивился тому, насколько сильно и много я хочу его? Я и сам удивлен. Это настоящий шок для меня – то, что я чувствую к парню. Однако эти чувства буквально съедают меня, и любые разумные доводы, мысли, беспомощно отлетают на задний план.

Я вернулся очень быстро. Повязал на бедрах полотенце, чтобы не пугать его своим бешеным желанием. Сразу заметил на кровати большое полотенце, а на тумбочке новую коробку с тем же маслом, которое еще осталось у меня в номере. Черно-золотой флакончик. Рядом с ним открытая пачка с презервативами. Он все подготовил.

– Тебе придется подождать меня. Я тоже должен сходить в душ.

Он прошел мимо, даже не дав себя обнять. Да, с Генри такие штуки не проходят. Если уж что-то решил, даже атомная война не сможет нарушить его планы. Мне ничего не осталось, как ждать его здесь.

Прогулялся по помещению. Первым делом подошел к его шкафу – здесь все вещи висели и лежали открыто. Его нижнее белье. Я не удержался, чтобы провести по небольшой стопке рукой. Не сразу сообразил, что на резинке красуется лейбл Версаче. Двинулся дальше, к вешалкам, где висело несколько деловых костюмов, пара рубашек. И здесь известные марки – Армани, Карден… Провел рукой по ткани – на ощупь качество высокое.

Откуда у него деньги? Хотя… Генри все время здесь живет. Для местных не такая проблема, как для нас, обладать подобными вещами. В этом регионе ежегодно проходят крупные распродажи аутлета. Он мог копить, снова взять кредит – здесь все любят выглядеть хорошо. Если вещь коллекции другого года, если она была на витрине или немного пострадала при примерке, на нее снижают цену, я слышал, даже до восьмидесяти процентов. Если уметь подловить момент, то можно ходить в шмотках только от знаменитых брендов.

Мой взгляд упал на нижнюю полку, которая была почти на полу. Здесь было несколько пар обуви. Очень высокого качества ботинки, несколько кроссовок, тоже брендированных. И это подделка? Я в этом совсем не разбираюсь. Хмыкнув про себя, дошел до небольшого столика возле шкафа. Здесь было еще интереснее. В коробке с несколькими отделениями лежали скрученные рулетами галстуки, трое часов и несколько перстней. Я взял в руки часы. На циферблате значилась скромная надпись “Ролекс”. Уже не удержался от соблазна, достал свой телефон, вбил название с задней крышки. Поиск услужливо подкинул картинку и стоимость. Сорок тысяч евро!!! Это уж точно китайская подделка. Подкинул их на ладони. Да, точно, и вес странный. Бросил безделушку обратно в коробку.

Что ж. Генри живет, как обычный европеец его возраста. Работает как сумасшедший, старается покупать красивые вещи. В этом нет ничего такого – для них это норма.

– А у тебя нет никаких травм? – задал вопрос, как только он уложил меня на живот, оседлал сверху и его внимательные руки принялись за мою спину. Масло приято согревало кожу, впрочем, оно ни при каких обстоятельствах не смогло бы конкурировать с его руками.

– Почему спрашиваешь? – не отрываясь от своего дела, ответил вопросом на вопрос Генри.

Он был только после душа, теперь мы оба пахли его гелем.

– Я бы с удовольствием поучился делать массаж. И размял бы тебя. Оу…

Генри нажал кулаком на мою травму – боль сковала подмышку и лопатку. Затем отпустила, подарив долгожданное расслабление спине.

– Послушай, я чувствую себя неловко. Позволь мне хоть как-то отплатить тебе.

– Отплатить? – спросил он, еще раз повторив нажатие. – Ты хочешь заплатить мне?

Я мысленно чертыхнулся. Постоянно забываю, что русский ему не родной. Он говорит без акцента, но кто сказал, что Генри настолько глубоко разбирается во всех нюансах языка?

– Нет. Генри, ты меня неправильно понял. Отплатить… это как бы… тоже сделать для тебя что-то хорошее. Понимаешь?

После непродолжительной паузы он сказал:

– Понимаю.

И снова надавил.

– Так… я могу что-то для тебя сделать?

Он ответил своеобразно. Я это понял с сильным запозданием. После того, как он пересел ниже, мне на ноги, а мне на копчик полилась струя теплого масла, эта струя превратилась в тонкий ручеек и скользнула между моих ягодиц. Туда же отправился палец спасателя.

– Я… – мои возражения рассеялись в воздухе, вслед за его поцелуем, пришедшимся в мою поясницу. – Могу и так. Черт, Генри…

Его язык подхватил масло и потянул вверх по моему позвоночнику. Он поднимался к моим плечам, вместе с тем его тело опускалось на мое, так продолжалось, пока его возбуждение не уткнулось твердым клином все в тот же копчик. Парень полностью лег на меня, теперь поцелуи, слетавшие с его губ, оседали на моих плечах.

– Я закончил, – сообщил он, охреневшему мне.

Мои пальцы уже давно вцепились в простыню с полотенцем и чем-то там еще – я удерживал себя, чтобы не перевернуться и не схватить его. Мне уже было мало места на этой кровати – возросшая до предела эрекция грозила сделать в его матрасе дыру.

– Генри…

Я стонал. Парень, лежа прямо на мне, держал меня за плечи, при этом начал совершать бедрами легкие толчки. Его возбуждение скользило по ложбинке между моих ягодиц. Вперед. Назад. С каждым следующим толчком и последующим откатом обратно, масло разогревалось все сильнее, доводя и доводя меня до безумия. В то же время он не выпускал меня. Продолжал дразнить, и затягивать сладострастную прелюдию.

Я рычал на него:

– Генри!

Вцепился зубами в его простыню. Еще несколько движений и я уже ни за что не отвечаю! Он понял это – молниеносно его колени соскользнули с меня по бокам, оставив мои бедра у него между ног. Со всем этим маслом и его умелыми пальцами, ему потребовалось не более доли секунды, чтобы уже в таком нехитром сидячем положении войти в меня. Головка его отвердевшего возбуждения уткнулась в дырочку, и та ей поддалась. Его руки лежали у меня на ягодицах, а бедра наносили прямые толчки уже не фальшивя, и ударяя по назначению. Он входил в меня все глубже, затем отступал и снова проникал на сантиметр дальше. С десяток толчков – потом он опять изменил позу – руки спасателя ловко скользнули от ягодиц по моей спине непосредственно наверх, он выпрямился прямо на мне – теперь осыпав меня умопомрачительным толчками, которые, казалось, в конце концов сведут меня с ума от неистового желания, что они порождали. Масло согревало кожу, как и энергия его выносливого тела.

К головке на моей эрекции подкатил горячий шар – больше терпеть не мог. Пока он брал меня, удерживал за плечи и проникал внутрь, я дотянулся рукой до тумбочки, завалив по пути все, дёргано нащупал пачку с презервативами, уронил их в свою сторону, вытащил один. Повернул голову, поднес упаковку к зубам, вцепился в нее и разорвал. Мгновение – и скинул парня с себя. Он упал на спину, я жестко раздвинул его ноги. Не видел его глаз, пока доставал латексную защиту. Натянул на всю длину, продолжая не смотреть на него, схватил не сопротивлявшегося парня за талию, подтянул к себе и глядя прямо на его пах, на горячую реакцию, прилипшую к животу, стал пробиваться в него. С третьего толчка, вошел наполовину. Знаю, что резко, и, возможно, больно, но…

Я даже не мог себя оправдать. Слетел с катушек.

Без испуга вскинул на него глаза. Без испуга, потому что даже если бы он стал сейчас меня бить, я бы не ушел, не получив свое! Сиреневые глаза наблюдали за всеми моими действиями. В них снова застыла влага. Но я не увидел в них боли или смущения, скорее что-то схожее с… бесстыдством?

Влага была не только на его глазах, но и на ярко-красных в этот момент губах. Они словно потеряли четкие границы, очертания, залились возбуждением, как и его скулы. Поддавшись порыву, склонился к нему, чтобы поцеловать. Он будто ждал этого, захватил мой затылок, резко притянул к себе, первым проник языком в мой рот. Я вошел в него полностью в другом месте.

Его пальцы сжались на моем затылке, а горячий выдох скользнул по горлу прямо в мои легкие. Я забарабанил толчками по его ягодицам. Генри жестко держался за меня, а я удерживал его за талию, не давая ускользнуть и лишить меня удовольствия, о котором я мечтал несколько дней. Возбуждение уже несколько раз подкатывало к головке с такой силой, что грозило не только выплеснуться, но и прорвать насквозь презерватив. Однако в последний момент мне удавалось его удерживать. Пока он не проделал еще один трюк. Сильные руки спасателя исчезли с моей шеи и головы, скользнули по телу и захватили мои голые ягодицы. Он сжал пальцы на них и резко надавил к себе в тот момент, когда я совершал новый толчок. Я вошел так глубоко, что парень подо мной сжал зубы.

Меня залило наслаждением. Руки, вцепившиеся в него, затряслись от судорог, я запрокинул голову назад и взревел в воздух. На моих собственных глазах появились слезы, а по губам некрасиво потекла слюна. Дыхание разрывало грудную клетку. Все вены вибрировали, жар окутал даже мои пятки. Такого возбуждения и оргазма я еще не знал никогда и ни с кем.

Через несколько мгновений подтянулся, вышел из него. Он не прогонял меня, просто где-то до моего затуманенного сознания начало доходить, что делаю ему больно. Я ведь крупнее его. Но не поэтому с жадностью и нежностью прильнул к его животу губами, стал осыпать его кожу поцелуями. Я еще не остыл, продолжал хотеть его, как голодный лев хотел кусок мяса. Да, к своему стыду должен признать, что в тот день во мне проснулось животное. Он его во мне разбудил. Всеми своими действиями, этими короткими встречами, невероятной уверенностью, отсутствием сомнений и, как ни странно, своими приказами. Он управлял мной, заставлял подчиниться, при этом я не чувствовал обиды. Взамен своих приказов и моего подчинения, этот парень дарил мне столько удовольствия и внимания, что это компенсировало любое его отношение.

Генри остановил меня, когда хотел поцеловать кончик на его эрекции. Он перехватил мои губы пальцами и заставил задрать голову, посмотреть на него. Когда я сделал это – он коротко приказал:

– Идем в душ.

Я сел на колени, Генри подтянул свои ноги к животу, с легкостью вскочил с кровати. Направился в ванную комнату. Я последовал за ним. Мы оба вошли в кабинку. Оказалось, что здесь достаточно места для двоих. Спасатель включил теплую воду, с верхней полки достал новую, мягкую мочалку. Она была похожа на голубой шар из сахарной ваты. Он выдавил немного геля для душа на нее, намочил, затем сжал несколько раз в руке, пока не появилась пена. Теперь приказал мне:

– Становись на колени лицом ко мне.

Я был готов делать все, что он скажет. Мое тело еще никогда не плавало в подобной эйфории, я жаждал подарить наслаждение и ему. Неужели у меня получится осчастливить его хотя бы наполовину так сильно, как он это сделал со мной?

Как только я опустился на колени, Генри передал мне мочалку и встал передо мной, немного расставив в стороны свои сильные, прокаченные до каждой мышцы ноги.

– Помой меня. А потом я хочу, чтобы ты меня облизал.

Я задрал голову, чтобы посмотреть в его сиреневые глаза. Они ответили мне лавиной жара и влаги. Он действительно этого хотел, похоже, не меньше, чем я его.

Прикоснулся мочалкой к его бедру, плавно повел в сторону паха. Она скользила очень хорошо – масло на его коже перемешалось с теплыми каплями воды, которые стекали по его телу прямо к моей руке. Провел мягким облаком по его возбуждению, скользнул к мошонке – не выдержал, добавил туда же свой язык. Мыло и масло попали в мой рот, оставив привкус горечи на языке и внутренних стенках щек. В другое время это могло бы показаться отвратительным, но в этот момент меня снова перемкнуло, возбуждение рвалось наружу, жгло каждую клеточку моего и его тел, поэтому в попытке дорваться до него поскорее, я без разрешения обнял губами его мошонку. Эрекция Генри напряглась, стукнула меня по лбу, парень надо мной застонал. Я провел языком по всей длине возбужденного фаллоса и принял его нежную, податливую головку в свой рот. Сейчас же он схватил меня за затылок, его бедра очнулись и осыпали толчками мою голову. Он несколько раз зацепил зубы, но, судя по всему, не заметил неудобств, продолжил импульсивно входить в мой рот, не выпуская из пальцев короткие волосы у меня на макушке. Чувствуя, что ему уже тесно во мне, я решил подстегнуть его, как он это сделал со мной – схватил его за обнаженные ягодицы, сжал их, налег на него. Генри замедлился, но не терял возбуждения – последние несколько толчков он произвел как при замедленной сьемке, пока, наконец, теплая терпкая жидкость не наполнила мою глотку.

Я облизывал его, продлевая удовольствие Генри, он держал меня за волосы и продолжал наблюдать за мной. Мне этого было мало. Дай мне волю, облизал бы его всего. Начиная с паха, продолжая крутой линией узких бедер, его животом, грудью, ключицами, раскрасневшимися губами…

Он опять остановил меня. Дотронулся ладонью до лба, отодвигая меня от своего выдохшегося возбуждения. Потом подхватил пальцем под подбородок, зовя подняться. Выпрямился. Соединил руки на его спине, склонившись к его губам, мягко поцеловал. Он слабо ответил, и одновременно выключил воду.

– Хочу спать. Извини.

Генри высвободился от меня окончательно, взял полотенце с полки, вытерся и скрылся в спальне. Когда я его догнал, нашел мирно вытянувшегося на кровати. Он лежал на спине, вытянув ноги и прикрыв глаза рукой на сгибе локтя. Я так понимаю, он отключился еще в душе. Я совсем больной, забыл, что сам отдыхаю, а Генри который день после работы, вчера еще эти соревнования, свидание со мной, утром он гонял за телефоном…