ГЛАВА 15

Чем больше стараешься оттянуть неприятное событие, тем быстрее оно наступает. Вот и злополучное первое июня пришло слишком скоро. Только, казалось, мы с Ильей сбежали с праздника Маши, предвкушая двое суток наедине друг с другом, как уже подоспела пора собирать вещи и отправляться в клинику.

Как я не старалась вселить в себя оптимизм и настроиться на предстоящую процедуру, в назначенный день, с самого пробуждения, стала испытывать жуткую нервозность. Илья тоже все утро был задумчив и рассеян, то и дело что-то роняя или забывая не в том месте. Он даже ничего не сказал по поводу огромной сумки, что я собрала в больницу, хотя находиться мне предстояло там не более трех-четырех дней.

Лена вновь ждала нас в вестибюле. Увидев меня, она одобряюще улыбнулась и по-дружески подхватила под локоть.

— Умница, — шепнула она, когда мы чуть отстали от Ильи, который ринулся вперед вызывать лифт. — Ты хорошо подумала?

— Да, — я так нервничала, что нашла в себе силы лишь коротко кивнуть.

— Умница, — повторила Лена и улыбнулась еще шире.

Процедура оплодотворения прошла быстро, хотя и была немного болезненной. Я пробыла в гинекологическом кресле около двадцати минут, после чего мне сделали какой-то стимулирующий гормональный укол и переложили на каталку, чтобы отвести в палату.

— В общем, если все пойдет хорошо, то через три дня ты будешь дома, — говорила Лена, провожая меня в стационар. — В эти три дня тебе продолжат делать поддерживающие гормональный фон уколы и контролировать процесс имплантации эмбриона. Как только это произойдет, отпустим домой. Через недельку сдашь кровь, чтобы быть полностью уверенными в наступившей беременности. Но сейчас главное — спокойствие и никаких стрессов, даже положительных. Как говорит наш заведующий, дышите глубже и улыбайтесь этому миру. Все хорошо! — последние слова были уже обращены к Илье, который ожидал нас на коридоре. При виде нас он так резко подскочил, что чуть не свернул диванчик, на котором сидел.

— Значит, что касается тебя, — Лена переключила свое внимание на брата. — В больницу как к себе домой не ходить, достаточно двух раз в день. Тем более вместе с Катей будут лежать еще две женщины, и если тут постоянно будут находиться родственники всех трех, то палата превратится в проходной двор. А это совсем нехорошо для наших будущих мамочек. Им нужен покой… Что еще? Никакой еды не носить, даже фруктов. Клиника обеспечивает пациенток полноценным питанием, включая овощи и фрукты. Впрочем, ты должен и сам знать. В вашей больнице, думаю, кормят не хуже… Ну вот, в принципе, и все, — Лена притормозила около нужной палаты и пропустила санитара с каталкой, на которой лежала я, внутрь. — Если все же что-то понадобится, сообщу после…

Когда я оказалась в палате и уже почти «подъехала» к предназначенной мне кровати, меня вдруг кто-то окликнул по имени:

— Катя?

Я обернулась на голос и увидела возлежащую на соседней койке Полину собственной персоной. Едва сдержав тут же вспыхнувшую досаду и раздражение, я ответила ей в той же манере:

— Полина?

— Вы знакомы? — усмехнулась Лена, переводя взгляд с меня на мою неожиданную соседку.

— Это приятельница Кати, — вместо меня пояснил Илья, кивая в знак приветствия Полине.

Я же вновь испытала негодование. Приятельница, как же… Знал бы ты, Илюша, что в другом мире благодаря этой «приятельнице» тебя убили…

— Да, и представляете, мы тоже, как и Катя, в этом году с мужем поженились и сразу же выиграли лицензию, — Полина охотно вступила в разговор.

— Надо же, — продолжая усмехаться, покачала головой Лена. — Бывает же такое. И свадьба почти в одно время, и лицензию получили, и даже овуляции совпали. Вот уж точно, у судьбы хорошее чувство юмора…

Ага, только этот юмор, видимо, совсем черный…

Санитар тем временем ушел, и Илья сел рядом со мной, заключив мою ладонь в свою. То, как он бережно поглаживал и перебирал мои пальцы, заставило меня немного расслабиться, успокоиться и уже без сверхострых эмоций смотреть на жену Саши.

— Кстати, а где Саша? — поинтересовалась я тут же у нее.

— Он уже уехал, — наклеив беспечную улыбку, ответила Полина. — У него сегодня важное совещание… Ты же знаешь, какая у него серьезная работа…

— Ладно, девушки, я вас покину, — вклинилась в наш «милый» диалог Лена. — Вернусь через минут сорок с вашей третьей соседкой. Илья, а ты сильно не засиживайся… И сегодня больше не приходи. Пусть Катя отдохнет немного, поспит… Ей сейчас нужно набираться сил…

Илья не стал игнорировать совет сестры, и спустя минут пятнадцать как та ушла, тоже засобирался домой. Расставаться ужасно не хотелось, а мысль о том, что эту ночь проведу без него, нагоняла хандру, но я все же заставила себя улыбнуться и пообещать, что буду беречь себя…

— А эта врач — какая-то ваша родственница? — полюбопытствовала Полина, когда Илья покинул меня.

— Родная сестра мужа, — неохотно пояснила я.

— Не замужем, что ли? — с интересом уточнила Полина.

— С чего ты решила? — я удивилась непонятному мне заключению.

— Так фамилия такая же, как у тебя, вернее, мужа твоего, — резонно заметила та. — Значит, не замужем…

— Вообще-то, она и замужем, и даже двое детей есть, — осекла я Полину, ставшую вдруг непривычной болтливой. — А фамилию она просто не меняла…

— Ну что ж, бывает, — вздохнула моя соседка и тут же продолжила, почти без перехода: — Хорошо, когда родственники работают в Центре… Внимание, наверное, будет более пристальное и уход.

— Не думаю, что тебя обделят вниманием, — с ноткой сарказма заметила я. — И уход у всех одинаковый…

Полина собралась что-то вновь сказать, но ее прервало появление нашей третьей соседки. Когда санитар помог перелечь той на отведенную койку, Лена, которая также пришла с ними, быстро переговорила с ее супругом и вновь куда-то убежала, пообещав всем нам, что совсем скоро вернется. Теперь появилась возможность рассмотреть новенькую получше. Невысокая и худенькая, с пышной копной черных вьющихся волос, на фоне своего рослого и полноватого мужа она выглядела как подросток. Ко всему прочему они общались между собой, нарочно коверкая слова и употребляя их в уменьшительно-ласкательной форме, и бесконечно друг другу «давали буську». Вначале наблюдать за этим было потешно, но через полчаса подобные милования стали надоедать, а от всяких «котиков-зайчиков» хотелось закрыть уши и куда-нибудь сбежать. Полина, похоже, полностью разделяла мои чувства, поскольку неожиданно залезла под одеяло и накрылась им с головой. Появился порыв повторить за ней сей чудесный маневр, но я все же остановила себя: вдвоем прятаться под одеялом было как-то не комильфо. Но совсем скоро моим мучениям все-таки наступил конец: любящий супруг новенькой отбыл восвояси.

Я уже собралась расслабиться и вздремнуть, как чернявая соседка громко обратилась к нам с Полиной:

— Привет, девочки. Давайте знакомиться. Я Соня.

— Катя, — натянув улыбку, представилась я первая.

— Полина, — жена Саши наконец высунула голову из-под одеяла и приподнялась на локтях, с интересом поглядывая на новенькую.

— А вам тоже сегодня ЭКО делали? — продолжала лучиться энергией Соня.

— Да, — неожиданно в унисон ответили мы с Полиной, а потом, переглянувшись, не удержались от такого же взаимного смешка.

— Мы даже одновременно выиграли лицензию в этом году, — уже который раз за день оповестила Полина.

Я же мысленно хмыкнула, не понимая, почему ее так приводит в восторг, что мы обе оказались в столь сходном положении. Ну да, вышло подобное совпадение, но зачем об этом рассказывать на каждом углу?

— Правда? — восторженно всплеснула руками Соня, дослушав историю Полины о наших с ней схожестях до конца. — А мы с Лёшиком четыре года ждали, и вот, наконец, дождались… Это так здорово, вы даже себе не представляете!

К сожалению, ввиду своей ситуации, я действительно не могла себе этого представить. Однако Полина почему-то тоже не разделила радостных эмоций новой приятельницы. Она лишь равнодушно пожала плечами, после чего заявила:

— Извините, я хочу немного поспать…

На этот раз я решила ее поддержать, объявив, что также не откажусь от отдыха… Соня, с некоторым разочарованием понаблюдав за тем, как мы энергично умащиваемся в новых постелях, тоже последовала нашему примеру.

Блаженную тишину, царившую в палате несколько часов, нарушил приход медработника с ужином. Местная еда оказалась на удивление вкусной, а порции большими. Сразу вспомнился случай, когда мне пришлось полежать в одной московской больнице с подозрением на аппендицит. Так вот, никогда не забуду, как отвратительно там кормили. После того больничного меню даже по жизни ненавистная мне манная каша, приготовленная мамой, казалась французским деликатесом. Мне иногда кажется, что помимо кулинарных техникумов где-то существует еще заведение, в котором обучают не готовить еду, а портить ее. Иначе как объяснить полнейшую несъедобность любого взятого блюда, которым кормили больных в той клинике?

Здесь же дело обстояло совсем по-иному: картофельное пюре явно взбивалось на молоке, а не воде, в котлете чувствовалось мясо вместо хлеба, а салат из овощей имел свежий приятный вкус. Да, вишневому компоту тоже можно смело поставить «пять с плюсом».

Вечер также выдался беспокойным: вначале нас позвали на какие-то процедуры и очередные уколы, затем стали трезвонить мужья и прочие родственники. От родного голоса Ильи сердце сразу защемило и захотелось тотчас сбежать из этой, пусть и комфортабельной клиники к нему. Еле расстались с обоюдным желанием поскорей увидеться завтра утром. Затем еще был звонок от здешних родителей, с которыми, к счастью, мне еще не довелось увидеться вживую, ограничившись общением по телефону. Но и они пообещали непременно заглянуть в больницу не завтра, так послезавтра. Позвонила еще Машка и потребовала подробного рассказа о том, как прошла процедура оплодотворения и что я после нее ощущаю.

Беседы Полины с родственниками были короче и менее эмоциональны, зато Соня с одним только Лёшиком зависла на час.

Перед сном, когда в палате уже погасили свет, Соня завела разговор на весьма пикантную тему, касаемо запрета на половые контакты в течение всей беременности. Тему неожиданно поддержала Полина, посетовав, что ей это табу будет трудно выдержать. Я же некстати вспомнила, как занималась любовью с Сашей, и какие неоднозначные впечатления у меня после этого остались. Но с Полиной у них, похоже, в этом вопросе полная гармония, раз она так переживает по поводу вынужденного отказа от интима.

Соня попыталась и меня вовлечь в свое обсуждение, но я отшутилась и сообщила, что собираюсь спать. Демонстративно отвернувшись от соседок, я старалась не слушать, как Соня, хихикая, пытается убедить Полину, что помимо непосредственного соития существует много других способов супругам доставить удовольствие друг другу, и даже начала приводить подробные примеры. Однако та почему-то злилась и говорила, что никогда не опуститься до таких экспериментов. Я же, хоть и испытывала от таких откровений определенное чувство смущения, все-таки взяла кое-что себе на заметку. Это породило новый всплеск тоски по Илье и желание поскорее вновь оказаться в его объятиях. Полина в конце концов, не выдержав провокационной болтовни Сони, прикрикнула на нее и резко прекратила разговор, пожелав всем спокойной ночи.

Утро для нашей палаты началось с очередной порции уколов и лекарств, затем последовал сытный завтрак и приход Лены с осмотром.

— Илья уже выехал, — сообщила она, пока мерила мне давление. — Так что жди, скоро будет… Кстати, наши родители тебе привет передают…

— Спасибо, — поблагодарила я. — Им тоже передавай привет…

Лена, удовлетворенная результатами тонометра, перешла к Полине, после чего забрала ее на УЗИ, предупредив, что следующая на очереди я.

Не успели они уйти, как заявился Лёшик, и, хвала Господу, Соня утащила его миловаться на коридор. Зато буквально через минуту в дверях палаты вырос Саша. При виде него мое сердце вновь куда-то ухнуло, а потом забилось от страха внизу живота. Все неприятные и драматические моменты, связанные с этим человеком, снова всплыли в памяти, заставляя ненавидеть его и презирать всей душой. Трудно, как же трудно, отвлечься от тех трагических событий и взглянуть на здешнего Сашу трезво, не перенося на него ошибки и преступления его же двойников из иных миров.

— Доброе утро, — произнес тем временем он, вяло улыбнувшись. — А где Полина?

— На УЗИ ушла, — объяснила я. — Скоро вернется…

Саша рассеянно кивнул, прошел внутрь и сел на стул рядом с кроватью жены.

— А я вот пытался найти бахилы и халат в этом заведении, но безуспешно, — недовольным тоном вновь заговорил он. — Не понимаю, как можно разводить здесь такую антисанитарию… Это ж столько грязи с улицы тянется!

— Здесь палаты моют чуть ли не каждый час, — возразила я. — Да и не больница это в традиционном понимании… Здесь же все здоровые. И ковриков для ног у каждого порожка хватает, — я хоть и видела определенный резон в замечаниях Саши, но мне вдруг захотелось сказать ему что-нибудь в пику, тем самым вылив накопившееся на него раздражение.

— Все равно пойду сегодня к начальству и потребую ответа за несоблюдение санитарных норм, — стоял на своем Саша.

Я на это лишь равнодушно пожала плечами и сделала вид, что собираюсь почитать книгу.

— Все-таки хорошо, что вы с Полиной вместе оказались в клинике, — опять предпринял попытку завести разговор Саша. — Может, подружитесь…

Я не удержалась от скептического смешка. Но Романов этого будто не заметил, продолжив:

— Она, вообще, почему-то тяжело заводит друзей… Вроде приятельствует со многими, но близко не подпускает… А еще это ЭКО… Как получили лицензию, ее поведение еще больше изменилось… Какие-то перепады настроения, дурацкие порывы…

— Возможно, Полина просто не может нормально выразить свои эмоции, — я все-таки решила проявить маломальское участие в этом разговоре. — Ту же радость, например…

— Радость?.. — вздохнул Саша. — Возможно…

— А ты чего такой…озабоченный? — осторожно поинтересовалась я. — Волнуешься за жену?

— Да нет, не очень… — покачал головой Романов.

— Тогда почему сам не радуешься? Вот лицензию быстро получили, другие бы до потолка прыгали…

— Но почему не радуюсь? — снова со вздохом переспросил Саша. — Радуюсь… Вроде как должен…

— Должен? — переспросила я.

— Да ну его! — внезапно взорвался он. — Катя, ну ты же знаешь, как я отношусь к детям! Никак. Мне все равно, есть они или нет! Тем более я не думал, что мы так скоро выиграем эту лицензию… Теперь же приходится делать вид, что мы счастливы, ибо общество нас не поймет…

— И Полина тоже так считает?

— Полагаю, да… — нахмурился Саша. — Ну, или почти так…

Я задумалась. Так может вся эта преувеличенная разговорчивость Полины на тему оплодотворения — всего лишь защитная реакция на ее же неприятие?

— А ты, кстати, тоже выглядишь слишком спокойной для той, кого осчастливили лицензией, — заметил Романов с кривой улыбкой. — Хотя вроде всегда и мечтала о собственном спиногрызике… Или муж тоже не хочет?..

— Муж как раз очень хочет ребенка! — эмоционально возразила я.

— А ты? — Саша посмотрел на меня с интересом. — Ты сама хочешь?..

Но я не успела ответить на этот странный выпад, поскольку в палату наконец заглянул Илья. Я сразу бросилась ему навстречу и утонула в его объятиях.

— Я принес тебе пирожное, — заговорщицки шепнул мне Илья. — Лена хоть и не разрешила приходить с гостинцами, но я рискнул…

— Ты мой герой, — засмеялась я и звонко поцеловала его в щеку. — Но тогда, чтобы его съесть, мне необходимо найти укрытие…

— Видел я тут неподалеку неприметный закуток, — подмигнул мне Илья. — Думаю, он подойдет для свершения нашего преступления. А я, пока ты будешь вкушать этот запретный плод, постою на страже, в крайнем случае прикрою тебя своей широкой грудью.

За время, пока я «вкушала запретный плод» не только в виде пирожного, но и поцелуев, в нашей палате наметилось оживление. Вернулась Полина с осмотра, Соня с Лёшиком тоже переместились из коридора внутрь и теперь попивали принесенный заботливым супругом чаек в термосе. А еще по центру палаты застыла недовольная Лена, которая, только мы с Ильей объявились, взяла меня за руку и потащила за собой на УЗИ.

— С тобой разберусь позже, — бросила она брату.

Со мной она вела себя мягче, но все же не удержалась от упрека и напоминания, что мне нужно прекратить чудить и начать думать не только о себе.

— И, кажется, сладости приносить я не разрешала, — добавила Лена в заключении своей короткой, но емкой речи.

— Откуда ты знаешь? — вырвалось у меня.

— Есть нужно аккуратней, — усмехнулась золовка и показала на щеку. — Крем. Безе или взбитые сливки?

— Безе, — я со смущенной улыбкой принялась тереть запачканное место.

Как Лена не пыталась предотвратить «проходной двор» в палате, он у нас продолжался почти весь день. Если Илья с Сашей навещали нас дважды с перерывом, то Лёшик не уходил вовсе. Но наконец и он засобирался домой, а Соня после его ухода отправилась в душ. Ее долго не было, а когда вернулась, то выглядела какой-то испуганной и притихшей.

— Девочки, нас же предупреждали, что если будет немного крови, то это нормально? — спросила она с нерешительной улыбкой.

— Ну да, — отозвалась Полина, не отрываясь от журнала, который в данный момент внимательно изучала. — Это говорит о том, что оплодотворенная яйцеклетка прикрепилась к стенкам матки…

Я же, заметив излишнюю растерянность Сони, все-таки уточнила:

— А насколько у тебя «немного»?..

— Ну… Немного! — отмахнулась та. Ее улыбка стала шире, а вот взгляд по-прежнему был напряжен.

Но вскоре принесли ужин, и Соня повеселела, снова разговорилась и остаток вечера вела себя, как и всегда.

А под утро я проснулась от неясной тревоги и сразу услышала чьи-то сдавленные стоны. Подхватилась спросонья и принялась оглядываться. Полина на соседней койке спала как дитя, чуть приоткрыв рот и забавно посапывая, а вот скрюченная поза Сони настораживала. Стон повторился, а вместе с ним качнулась на кровати Соня. Я тут же бросилась к ней. Лицо девушки даже в предрассветном сумраке выглядело жутко бледным, а на лбу поблескивали капельки пота.

— Соня, — я присела рядом с ней. — Тебе плохо?..

— Нет, все нормально, — прохрипела та, а мгновение спустя ее рот искривился в судорожной гримасе, выдыхая очередной стон.

— Где ж нормально! — встревожилась я и включила лампу над ее койкой. — Что тебе болит? Голова кружится?..

— Что случилось? — раздалось со стороны Полины.

— Соне плохо, — быстро откликнулась я.

Надо отдать должное, Полина тут же оценила ситуацию и уже через несколько секунд стояла рядом со мной.

— Что тебе болит? — теперь уже вопрошала она, внимательно разглядывая Соню.

— У меня… кровь, — наконец выдавила из себя та и достала из-под одеяла окровавленную руку.

В первое мгновение мне показалось, что Соня каким-то образом покалечила именно эту часть тела, но потом стало понятно, что она просто вымазана в крови. Полина тем временем без лишних церемоний сдернула с девушки одеяло, и нам открылся вид на алое пятно, расплывающееся по полотну Сониной сорочки, край которой она подоткнула под себя.

— Срочно зови врача, — отрывисто попросила я Полину.

Но только та сделала шаг в сторону двери, как Соня дико закричала:

— Нет!!! — а потом заплакала, горько и надрывно.

— Соня… — я схватила девушку за руку, а Полина замерла на полпути.

— Нет… — уже шепотом повторила Соня. — Не надо никого звать… Это скоро пройдет… Все нормально…

— Иди, — кивнула я Полине, и та, больше не медля, выбежала из палаты.

— Нет, — исступленно заговорила Соня, с силой сжимая мою ладонь. — Вы не понимаете… Они скажут, что ничего не получилось… Что ребенка не будет… А это не так. Он есть, я чувствую…

— Сонечка, — я принялась гладить девушку по взмокшим от пота волосам. — Успокойся… Просто нужно, чтобы тебя осмотрел врач… Сейчас нужно установить причину кровотечения…

— Если что-то случится с ребенком, то Лёшик не переживет… И я не переживу, — Соня вжалась лицом в подушку, ее плечи сотрясались от безутешных рыданий, а рука продолжала крепко сжимать мою.

Наконец вернулась Полина в сопровождении дежурного врача, пожилого серьезного мужчины с пронзительно синими глазами. Он лишь бросил обеспокоенный взгляд на Соню и тут же дал команду санитару, следующему за ним, везти девушку в смотровую.

— С ней все будет хорошо? — спросила я, задержав доктора в дверях.

— Постараемся сделать все, что в наших силах, — коротко ответил он. — А вы ложитесь спать… Думайте в первую очередь о себе. А о вашей соседке мы позаботимся, не переживайте…

Оставшись одни, мы с Полиной лишь потрясенно смотрели друг на друга, боясь высказать те страшные мысли, что бились у обеих в головах.

— Она же не…? — Полина не выдержала первой.

— Даже не думай, — я решительно мотнула головой и как мантру повторила: — С ней все будет хорошо… Все будет хорошо…

До утра мы с Полиной так и не заснули, время от времени перекидывались отрывистыми тревожными фразами, а после замолкали, погружаясь в нелегкие думы. Завтракали тоже без прежнего аппетита и еле дождались обхода, чтобы узнать у Лены, как себя чувствует наша несчастная соседка.

— Состояние Софьи сейчас стабильно-тяжелое, она пока в реанимации, — ответила та. — Но, думаю, к вечеру ее переведут в обычную палату, правда, не сюда, а в лечебно-профилактическое отделение…

— А беременность? — спросила я.

— К сожалению, ее уже не будет… Придется через полгода делать повторное ЭКО… — Лена отвела глаза в сторону. — Если, конечно, Софья полностью оправится после этого случая…

— То есть, у нее может больше не получиться забеременеть? — переспросила я, продолжая сверлить золовку взглядом. В этот момент вспомнилось все, о чем мы разговаривали с ней несколько дней назад, а вдогонку перед глазами замелькали строчки из той разоблачительной статьи.

— Все зависит от ее организма, — снова прозвучал уклончивый ответ, и Лена тут же перевела тему: — Зато вы, дорогие мои, сегодня поедете домой… Можете звонить мужьям, чтобы приезжали за вами после двенадцати. Через неделю жду обеих на экспресс-анализы, которые точно покажут, наступила беременность или нет, — она с деловитым видом открыла свой блокнот и принялась там что-то писать. — Так, Романову ставлю на девять утра, Болдину на девять тридцать… Все. Собирайтесь, — Лена с улыбкой захлопнула блокнот и поспешила удалиться. По-видимому, боялась наших дальнейших расспросов насчет Сони.

— Значит, все-таки не вышло у Сони, — со вздохом сказала я. — А ведь они с мужем ждали целых четыре года…

— Да уж… — тоже вздохнула Полина. — Не то, что мы с тобой…

После этих слов мы переглянулись и обменялись печальными улыбками. Я же вдруг подумала, что вся эта история с ЭКО, а потом и с Соней неожиданно и против воли сплотила нас. Нет, это не значит, что между нами зародилось некое подобие дружбы, уверена, что все равно никогда не смогу доверять Полине до конца. Да и забыть то, что ее двойник совершил в прошлом мире, тоже. Однако я больше не испытывала к ней той жгучей ненависти, которая жила во мне все последнее время…

Теперь мое сердце освободилось и от этого бремени…