ГЛАВА 16

Чем дольше я пребывала в этом мире, тем больше проникалась его атмосферой, а именно, всеобщим помешательством по поводу детей. Эта тема муссировалась в прессе и на телевидении, на улице и кухнях, к ней рано или поздно сводился любой, даже самый пустячный разговор. Общество разделилось на две группы: те, у кого нет детей, и те, на которых снизошла удача стать родителями. Первые отчаянно завидовали вторыми, порой даже не скрывая своих чувств, а вторые нередко были преисполнены чувством превосходства над первыми и всячески выпячивали это. Хорошие заработки, собственная квартира, дорогая машина, брендовые вещи — все это было неважно, если у тебя нет ребенка. А вот когда ты уже получил заветную лицензию, а потом и ЭКО дало положительный результат, в итоге осчастливив тебя наследником, можно было начать зарабатывать, налаживать хозяйство или бизнес, расширять квадратные метры и покупать дорогие вещи, благо государство давало для этого сотни возможностей. Семейной же паре, которой не повезло остаться бездетной, сочувствовали, смотрели вслед, жалея так, как бы у нас жалели, например, инвалидов, но при этом в глубине души радовались, что их эта участь миновала.

Желание иметь ребенка в здешнем мире приобрело гипертрофированную форму и стало негласной идеологией. Оно впитывалось с молоком матери и культивировалось в семье, молодежь, едва отметив совершеннолетие, бежала сдавать свои половые клетки и с этого момента мечтала поскорей найти себе пару и встать в очередь на лицензию. Мысль о том, что ты, возможно, и не хочешь иметь детей или не прочь повременить с их рождением, считалась кощунственной. Если она и возникала, ее скрывали от окружающих или делились ею только с самыми близкими. И уж совсем единицы могли высказать свое мнение публично, ибо за этим следовало нещадное порицание общества.

И все это выглядело еще абсурдней на фоне глобального контроля над рождаемостью.

Но как я не старалась трезво смотреть на ситуацию, сложившуюся вокруг меня, «родительский синдром» здешнего мира постепенно проникал в мысли и чувства, и через неделю, в преддверии окончательного анализа, я просто с ума сходила от страха, что беременность может не подтвердиться.

Кровь сдавала, вся трясясь от нервного напряжения, а потом еле вытерпела полчаса, пока делали анализ. Когда же Лена взяла в руки результат и с улыбкой подтвердила, что я беременна, испытала такое счастье и одновременно облегчение, что готова была расцеловать весь свет. Но рядом оказались лишь Илья и его сестра, поэтому эмоции выплеснула только на них, чуть не задушив в объятиях.

Когда первая волна радости схлынула, Лена призвала нас с Ильей к собранности и продолжила разговор уже в более серьезном русле.

— Сначала держи вот этот браслет, — она положила передо мной синий ободок из мягкого силикона. — Носи его постоянно и открыто, чтобы все окружающие видели, что ты в положении. Кроме этого, на нем нанесено твое имя, контактные данные и учетный номер в базе Центра. При предъявлении этого браслета тебя обязаны пропускать во все учреждения без очереди, некоторые оздоровительные центры и магазины делают серьезные скидки беременным на свои товары и услуги, в аптеках ты сможешь купить любое лекарство по льготным ценам. Также он станет твоим документом на получение государственных пособий на период беременности.

— Он водостойкий? — спросила я, рассматривая браслет.

— Да, — кивнула Лена, — в нем можно принимать ванную, плавать в бассейне и совершать прочие водные процедуры, поэтому старайся его не снимать, а главное, не потерять. Иначе будет много мороки с получением его дубликата. Далее… Все рекомендации по питанию и образу жизни я вам уже давала раньше. Теперь последнее и, наверное, самое приятное… Тебе, Катя, как и всем женщинам, успешно прошедшим ЭКО, полагается бесплатная путевка на двоих в подмосковный санаторий для отдыха и укрепления здоровья будущей мамы. Ты можешь выбрать сама приблизительное время заезда, а также того, кто тебя будет сопровождать. И это необязательно супруг, — она с хитрой усмешкой посмотрела на брата. — Срок пребывания десять дней, ближайший заезд — послезавтра.

— Ты сможешь отпроситься еще на неделю? — озадачившись, спросила я Илью.

— Сейчас узнаю, — Илья извлек из кармана телефон и вышел из кабинета, чтобы сделать звонок.

— Вижу, твое настроение кардинально изменилось, — улыбнулась Лена, когда мы остались одни. — Уже не жалеешь о своем выборе?..

— Нет, конечно, нет! — я по-прежнему находилась в эйфории, поэтому моя улыбка была широка как никогда.

— И не боишься больше?

— Нет, теперь я понимаю, как это глупо, — ответила я. — Этот риск совершенно оправдан… — сказала это и вдруг поняла, что начинаю мыслить и говорить, как большинство населения этой планеты. Похоже, меня уже окончательно поразил местный вирус «ребенколюбия» и теперь размножается во мне со скоростью света.

Наконец вернулся Илья с хорошей новостью: ему дали еще неделю отпуска, правда, с обязательной отработкой в следующем месяце. Теперь можно было выбирать время заезда. Думали недолго и пришли к обоюдному согласию, что нечего тянуть и надо ехать в ближайшее время, а именно, послезавтра.

За всю свою жизнь в санатории я отдыхала единожды, в детстве. Мне было лет одиннадцать, когда папе от его института выделили путевку в подведомственный профилакторий. Помню, как не хотела туда ехать, считая, что умру там от скуки. И мои худшие опасения подтвердились: санаторное здание глубокой советской постройки давно требовало ремонта, серая рисовая каша на завтрак и безвкусная запеканка на ужин начисто отбивали аппетит, из развлечений — дискотека на уличной танцплощадке, в которой участвовали только пенсионеры. А еще скудные оздоровительные процедуры в виде кислородных коктейлей и ингаляций, и массаж за дополнительную плату. До конца заезда мы так и не добыли, уехали на неделю раньше, а папа зарекся когда-либо брать путевки от своего профсоюза.

Поэтому, когда я приехала в санаторий Центра, испытала настоящий культурный шок. Так, здание в пятнадцать этажей походило на пятизвездочный европейский отель с ухоженной подъездной дорогой и удобной автомобильной стоянкой. В просторном холле за длинной деревянной стойкой нас встречал администратор, источающий самые любезные слова и улыбки. Регистрацию прошли быстро, получив в десятидневное владение уютный двухкомнатный номер со всеми удобствами. Также мне вручили санаторную карту с огромным перечнем бесплатных процедур, а Илье — стопку бумажных проспектов с рекламой местных развлечений.

— Бассейн, бильярд, боулинг, сауна, — принялась я изучать информацию, содержащуюся в них, зачитывая ее вслух. — Тренажерный зал, теннисный корт, баскетбольная и волейбольная площадки, велодорожки, катание на лошадях, собственный пляж на берегу кристально-чистого озера, два бара, дискотека, косметический салон… Мы точно в санаторий приехали?

— Ну раз есть медицинские процедуры, значит, все-таки санаторий, — усмехнулся Илья, располагаясь рядом со мной на диванчике.

— А это что? — внезапно среди буклетов обнаружилась небольшая рекламная листовка с неоднозначным текстом: «Мужской досуг. По всем вопросам обращаться к администратору». Сбоку был изображен силуэт обнаженной девушки в соблазнительной позе. — Это тот «досуг», о котором я подумала? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Полагаю, да, — Илья, ничуть не смутившись, забрал у меня рекламку и покрутил ее в руках.

— То есть здесь, в этом санатории, где оздоравливаются беременные женщины, их мужьям без всякого стыда предлагают проституток? — мой голос задребезжал от возмущения.

— Наверное, это продиктовано тем, что во время беременности женщинам нельзя заниматься любовью, а мужчинам может потребоваться разрядка, — Илья говорил так спокойно, словно, в этих словах не было ничего крамольного.

— То есть, ты считаешь, что это нормально? — не веря своим ушам, уточнила я. — И проститутки — это не аморально?..

Взгляд Ильи стал недоумевающим:

— Но ведь это их работа…

Работа? Я чуть не задохнулась от изумления. И это я слышу от Ильи?.. А, главное, тон такой спокойный, уверенный, будто так и надо. А может..? Может, в здешнем мире это действительно в порядке вещей?.. И проституция является легальным занятием?..

Мне сразу представилась картина, где Илья занимается сексом с другой женщиной за деньги, отчего все внутри сжалось, перехватывая дыхание.

— А ты… — я судорожно вздохнула, борясь с подступающими слезами. — Ты тоже собираешься воспользоваться их услугами?..

— Дурочка, что ли? — усмехнулся Илья, притягивая меня в себе. — Ни одна женщина не заменит мне тебя… А суррогат мне не нужен. Как там говорил один поэт? «Уж лучше голодать, чем что попало есть»? Так вот мне ближе этот принцип. К тому же, — он поцеловал меня в висок, а после потерся носом о мою щеку, — мы всегда найдем способ сделать друг другу приятно…

На душе сразу стало легко, а сердце защемило от нежности к любимому. Я протянула руку, чтобы погладить его по щеке, покрытой легкой небритостью. Но едва коснулась кожи, вдруг осознала, что мои пальцы ничего не чувствуют: ни колючих волосков щетины, ни тепла тела. Их кончики словно онемели. Я медленно скользнула рукой вниз, к шее Ильи, затем провела ею по рифленой ткани его джемпера, все время прислушиваясь к своим ощущениям. Но ничего не менялось: я будто водила пальцами по воздуху.

— Что такое? — Илья заметил мое замешательство.

— У меня пальцы почему-то онемели, — я с испугом посмотрела на свою руку. — Вернее, их кончики…

Илья, вмиг став озабоченным, пробежался по комнате ищущим взглядом, потом остановился на моих волосах, собранных в ракушку, и без предупреждения выдернул из прически шпильку.

— Давай посмотрим, — он принялся колоть кончики пальцев вначале на одной руке, а затем на другой, острым кончиком заколки, постоянно спрашивая: — Здесь чувствуешь?..

Но я лишь растерянно качала головой.

— А здесь? — уколы переместились чуть выше.

— Здесь чувствую, — ответила я. — И ладонь чувствую… Говорю же, только кончики онемели…

— Странно, — Илья начал массировать мои пальцы. — Может, с сосудами что-то? Или защемление какое… Надо будет, как только вернемся, обследовать тебя еще раз… Как сейчас? — он отпустил мою руку.

— Уже лучше, — я несколько раз сжала-разжала пальцы, потом снова провела ими по щеке Ильи и улыбнулась. — Теперь все в порядке… Спасибо.

— Если вдруг опять повторится нечто подобное, не молчи, ладно? — Илья перехватил мою ладонь и поцеловал ее. — Это может быть серьезным симптомом…

— Договорились, — кивнула я и вдруг спохватилась: — Мы же опаздываем на обед!..

— Думаешь, без нас все съедят?.. — хмыкнул Илья.

— Скорее, все съем я. Ты даже не представляешь, как я голодна! — я сделала большие глаза, а потом рассмеялась. — Пошли, — и потянула мужа за собой. — Мне сейчас нужно есть за двоих…

Столовая по интерьеру походила на ресторан и работала по принципу «шведский стол». Еда, предлагаемая местными поварами, выглядела так аппетитно, что трудно было сдержаться и не наложить себе тарелку с горочкой. Мысль о том, что не смогу все это съесть, легкомысленно отбросила.

Предвкушая вкусный обед, я направилась к столику, где уже сидел Илья, как вдруг заметила в глубине зала знакомый силуэт.

— Полина? — удивилась я.

Впрочем, удивление быстро испарилось, стоило мне вспомнить, что санаторий принадлежал Центру репродукции. В этот момент Полина обернулась и тоже увидела меня. Она чуть улыбнулась и приподняла руку в знак приветствия. Я тоже помахала ей и устремилась к своему месту.

После обеда Полина сама подошла ко мне.

— Значит, и у тебя тоже все получилось? — с усмешкой спросила она.

— Как видишь. А ты здесь с Сашей? — задала я встречный вопрос.

— Нет, с мамой, — нарочито весело ответила та. — Саша в выходные приедет… У него сейчас проект серьезный, нет времени разъезжать по санаториям, — хоть Полина и старалась говорить это беспечно, но во взглядах, которые она бросала на Илью, мелькала зависть.

— Ладно, мне еще на процедуры, — поспешила я свернуть разговор. — Увидимся…

В следующий раз мы встретились с Полиной на пляже. День выдался жарким, и почти все отдыхающие переместились к озеру. Укрывшись под зонтиком, я лениво наблюдала за Ильей, который вот уже полчаса демонстрировал мастер-класс по плаванию. На днях он сумел познакомиться с несколькими неприкаянными мужьями таких же беременных девушек, как я. И теперь, собираясь компанией, они коротали вместе те часы, когда их жены пропадали на процедурах. Сейчас же с одним из них Илья устроил плавательные гонки на скорость, развлекаясь тем самым вовсю. Поэтому когда около меня примостилась Полина со своим пляжным ковриком, я даже обрадовалась. Хоть будет с кем перекинуться парой-тройкой слов.

— Как самочувствие? — начала разговор она.

— Нормально, — ответила я, хотя на самом деле второй день подряд чувствовала себя не очень хорошо. Временами нападала головная боль, а еще то и дело возвращалось онемение пальцев. Но об этом я даже Илье боялась говорить, не желая его попусту волновать. Решила, что вернусь домой и сперва расскажу обо всем Лене.

— Счастливая. А у меня вот тошнота появилась, — пожаловалась Полина. — Неужели так рано токсикоз начался? Иногда только гляну на еду, сразу наизнанку выворачивает… И запахи некоторые просто с ума сводят. В общем, жуть… И ведь это только начало…

— Потерпи, токсикоз должен закончиться через пару месяцев, — подбодрила ее я. — Во всяком случае, так обещают…

— Зато потом вырастает живот, и я стану похожей на неповоротливую бегимотиху, — недовольно проворчала Полина. — Так что еще неизвестно, что хуже… Ну вот, опять, — она схватилась за горло и поморщилась, — мутить начало… Пойду сока кислого куплю. Тебе взять чего-нибудь?..

— Можно, стакан апельсинового, пожалуйста, — попросила я.

Бар с прохладительными напитками находился прямо на пляже, поэтому Полина вернулась быстро.

— Держи, — она протянула мне стакан с заказанным соком, сама же с жадностью припала к своему напитку.

Я, поблагодарив, хотела забрать свой сок, но внезапно поняла, что не могу этого сделать: пальцы на правой руке не только онемели, но и вовсе отказывались двигаться. Я не могла даже пошевелить ни одним из них, полностью потеряв над ними контроль. Паника, липкая и холодная, сдавила грудь, заставив сердце раз за разом пропускать удары.

— Ну? — Полина с соком в протянутой руке вопросительно смотрела на меня.

К счастью, в отличие от правой, левая рука функционировала нормально, и я все-таки смогла взять стакан. Сделав несколько глотков, я отставила напиток в сторону и под видом посещения туалета покинула Полину.

Нашла скамейку в глубине лесопарка, что окружал санаторий, и стала с остервенением растирать онемевшую руку. Я не понимала, что со мной происходит, и это ужасно пугало и приводило в отчаяние. Страх сковывал тело, дыхание сбивалось и становилось похожим на всхлипы. От сильного трения рука покраснела, но зато начала постепенно возвращаться к жизни. Наконец я смогла сжать ладонь, а затем ощутить тепло нагретой на летнем солнце скамейки. Паника потихоньку сдавала позиции, а рассудок прояснялся.

Я еще некоторое время посидела в лесу, выравнивая дыхание, и только потом отправилась обратно на пляж.

— Ты где была? — спросил Илья, который за время моего отсутствия успел закончить свои соревнования и теперь лежал, растянувшись прямо на песке рядом с моим покрывалом.

— Ходила в дамскую комнату, — как можно спокойней ответила я.

— Все в порядке? — уточнил Илья, подозрительно оглядывая меня.

— Да, — широко улыбнулась я, и чтобы отвлечь его от ненужных мыслей, схватила стакан с недопитым соком, предложив: — Хочешь?..

Оставшиеся дни, проведенные в санатории, я прожила в постоянном страхе и ожидании новых неприятных симптомов. Онемение рук стало повторяться с завидной регулярностью, а однажды, проснувшись утром, я поняла, что почти не чувствую пальцев на ступнях. Все порывалась рассказать об этом Илье, но в последний момент меня что-то останавливало, и я продолжала пребывать со своей нарастающей проблемой один на один. Можно было еще поделиться страхами с Полиной, но к ней приехал Саша, и теперь они везде находились вместе. С другой стороны, дружеских чувств к ней у меня так и не родилось, поэтому желание откровенничать быстро отпало.

Накануне отъезда мне неожиданно полегчало, а пугающие симптомы вроде как отступили. Это позволило провести последний день отдыха в свое удовольствие: поиграла в бильярд, поплавала в озере, решилась даже прокатиться на лошади, а вечером мы с Ильей пошли на дискотеку, где смогли отдаться хорошей музыке и натанцеваться всласть.

Вернувшись домой, тоже несколько дней чувствовала себя вполне сносно, поэтому Лене звонить не стала, решив, что проблема больше не вернется, к тому же на следующей недели меня ожидал плановый осмотр. Да и у Ильи еще в запасе оставалось три дня отгулов, которые мне хотелось провести вместе с ним.

С утра до вечера мы гуляли по городу, обедали-ужинали в небольших уютных кафе. А когда мне на пути попадался детский магазин, то не зайти в него я не могла и застревала там на несколько часов. С восторгом и умилением кружила между полок и вешалок с одеждой для малышей, перебирала чепчики и носочки, присматривалась к кроваткам и коляскам. Я даже начала забывать, что мое пребывание в этом мире временно, и перестала напоминать себе, что ребенка жду не я, а другая Катя и, возможно, не стоит так глубоко погружаться в не принадлежащие мне «мамочкины» эмоции и хлопоты. И если вдруг и вспоминала об этом, то отмахивалась от этих мыслей, как от назойливой мухи. К тому же с каждым днем глас разума все больше терялся за бушующими гормонами, которые и побуждали меня к самым сумасбродным поступкам.

Илья к моим чудаковатым порывам относился снисходительно, терпеливо ждал, пока я налюбуюсь детскими вещичками сполна. А однажды сам так увлекся рассматриванием игрушек, что теперь уже я тащила его из этого отдела к выходу.

— Если у нас родится мальчик, то куплю ему ту железную дорогу с радиоуправлением, — задумчиво изрек он тогда, покидая магазин.

— А если девочка? — со смехом спросила я.

— Ну а девочке игрушки будешь покупать ты… — тоже усмехнулся Илья, обнимая меня за талию. — В куклах я ни черта не понимаю…

Вот только эта хрупкая идиллия была нарушена в тот день, когда Илья должен был выйти на работу.

Муж, как обычно, встал раньше меня, и, проснувшись, я некоторое время слушала, как он хлопочет на кухне, готовя нехитрый завтрак.

«Небось опять бутербродами ограничится, — подумалось мне. — Надо бы подняться да приготовить ему нормальный полноценный завтрак».

Но воплотить это желание в жизнь у меня не вышло, ибо я, едва пошевелившись, столкнулась с кое-чем поистине ужасным: в это наполненное солнцем и надежами утро меня перестали слушаться ноги. Я не в силах была даже чуть согнуть их в коленях, а ступней будто и вовсе не было. Я зажала рот ладонью, сдерживая крик безумия, рвущийся наружу.

Нет-нет, кричать было нельзя. Нужно дождаться, пока Илья уйдет, и тогда позвонить Лене.

Илья же, как назло, продолжал что-то делать на кухне и даже, кажется, затянул какую-то песню. Я же пыталась привести свои конечности в чувство, массажируя и растирая их что мочи.

Услышав, что Илья направляется в спальню, быстро накрылась одеялом и натянула улыбку.

— Доброе утро, — он тоже улыбнулся и привычно поцеловал в губы. — Что будешь сегодня делать?..

— Не знаю, может, с Машей встречусь, — соврала я. — Давно уже с ней не виделась.

— Ну ладно, только осторожней. Береги себя. Чуть что — звони… Да, Джаса я выгулял…

Я дождалась, пока за Ильей закроется входная дверь и вновь скинула одеяло. Теперь уже не нужно было сдерживать эмоции, и я заплакала в голос, а после принялась растирать ноги с удвоенной силой. Наконец почувствовала покалывание в икрах и ступнях, а вскоре смогла спустить их с постели. Несколько минут посидела, прислушиваясь к своим ощущениям, затем рискнула полностью встать.

Ноги плохо слушались, но я все-таки могла идти, пусть и придерживаясь за стенку или хватаясь за выступающую мебель. Путь до кухни занял почти пять минут, однако я уже не чувствовала себя слишком беспомощной и даже приободрилась.

Надо было позвонить Лене, как и собиралась, но я все медлила… Было страшно услышать правду о своем недомогании. Сейчас я начала понимать Соню, которая пыталась скрыть от врачей кровотечение, боясь, что ее лишат ребенка.

— Выпью кофе и позвоню, — убеждала я себя, подползая к кофеварке.

Потом долго цедила приготовленный напиток, оттягивая момент.

— Еще надо умыться, — придумала я себе следующее важное дело и по стеночке направилась ванную. Там я не только умылась и почистила зубы, но и тщательно расчесала волосы.

— Теперь только застелю постель и тогда сразу позвоню… — я вышла из ванной и уже собралась двинуться в сторону спальни, как вдруг ноги мои подогнулись, и я, потеряв равновесие, начала падать.

Последнее, что я помню, была сильная боль в затылке, после чего я отключилась…