ГЛАВА 18

Невнятный писк настойчиво врезался в сознание, нарушая небытие, в котором я сейчас пребывала. Здесь было спокойно и даже уютно, поэтому я не спешила его покидать, колыхаясь в безликом вакууме и наслаждаясь окружавшей меня безмятежностью.

Однако неприятный писк не сдавал позиций, усиливаясь с каждой секундой, а вскоре к нему добавилось легкое постукивание. Вместе с этим рассеивалась блаженная пустота, и помимо слуха постепенно стали включаться другие органы чувств. Теперь я ощущала вибрации воздуха, холодившие кожу, а нос улавливал запах каких-то лекарств и, кажется, хлорки. Затем я начала чувствовать свое тело в пространстве, понимая, что лежу на чем-то в меру жестком. Хотела сделать вдох поглубже, но вместе с ним из груди вырвался тихий стон.

— Ох, ты, батюшки. Очнулась! — тут же раздалось испуганное около меня, а потом что-то с грохотом ударилось о пол.

Пора было открывать глаза, чтобы уяснить полную картину, но это оказалось не так уж просто. Потребовалось некоторое усилие, чтобы разлепить веки, а после, сощурившись, взглянуть на свет. Который, правда, от меня сразу заслонила некая объемная фигура.

— Очнулась, милая, — радостно повторила она, наклоняясь ко мне поближе.

Теперь я смогла разглядеть круглое женское лицо, на котором горела счастливая улыбка.

«Вы кто?» — хотела спросить я, но горло было настолько пересохшим, что вновь смогла издать лишь неопределенный хрип.

— Сейчас, милая, доктора позову! — продолжала незнакомка. — Ох, как же все обрадуются-то! — она всплеснула руками и, несмотря на внушительную полноту, прытко куда-то помчалась.

Я же попыталась приподнять голову и осмотреться.

Быстро стало понятно, что находилась я явно в больничной палате, однако не той, где меня вводила в кому Лена. Значит, я уже в другом мире, хоть и снова в больнице. Слева нашелся источник раздражавшего писка — кардиомонитор, а чуть вдалеке от койки заметила ведро и валяющуюся на полу швабру. Вот тебе и виновница непонятного стука. А женщина, которую я напугала своим пробуждением, по-видимому, была уборщицей или санитаркой.

Когда немного прояснилась голова, а тело обрело чувствительность, вместе с этим начал проявляться и определенный дискомфорт. Например, кислородная маска, которая давила на лицо. Или с десяток непонятных проводков и трубочек, прикрепленных к запястью и локтевым сгибами и мешающих сделать лишнее движение. Горло же по-прежнему саднило от сухости, а во рту словно образовалась пустыня Сахара.

— Очнулась! — вновь раздался радостный крик, однако теперь он исходил от миловидной пожилой женщины в форме медсестры.

— Я ж говорила! — из-за ее плеча выглянула грузная санитарка.

— Ну как вы себя чувствуете? — подскочила ко мне медсестра, источая самую искреннюю улыбку.

— Пить… — наконец удалось мне выдавить из себя.

— Конечно, — кивнула женщина и повернулась к своей спутнице: — Клавдия Михайловна, будьте добры, принесите водички…

— Вы не волнуйтесь, — продолжила она, обращаясь уже ко мне. — Доктор вот-вот подойдет… Просто заведующий вызвал всех на внеплановую летучку… А я старшая медсестра, так что пригляжу пока за вами…

Объявилась Клавдия Михайловна с водой в пластиковом стаканчике.

— Давайте я вам помогу, — медсестра сняла с меня маску, а санитарка поднесла к губам стаканчик. — Только пьем понемножечку… Маленькими глотками… А то за столько недель комы организм мог разлениться…

Но я не смогла сдержаться и сделала несколько жадных глотков, на что желудок среагировал сильным спазмом. Рвотный позыв хоть и удалось подавить, но, поперхнувшись, раскашлялась.

— Ничего страшного, — ласково проговорила медсестра. — Организму потребуется время, чтобы вновь начать нормально функционировать… Клавдия Михайловна, — она снова обратилась к санитарке. — Вы пока идите уберите в других палатах, а сюда вернетесь позже…

— Ладно, — та явно не хотела уходить, поэтому собирала свои ведра-швабры нарочито медленно.

— Помните, как вас зовут? — поинтересовалась медсестра, когда та наконец покинула палату.

— Катя… Екатерина… — вода немного смочила слизистую горла, поэтому говорить стало заметно легче.

— А сколько вам лет, помните?..

— Двадцать пять…

— А что с вами произошло, помните?

Я отрицательно мотнула головой.

— А что со мной произошло? — спросила потом медсестру.

— Больше трех недель назад вы попали под машину, — мягко ответила она. — Как рассказала ваша подруга, у вас было какое-то эмоциональное потрясение, и, наверное, поэтому вы не заметили, как вышли на проезжую часть в то время, как горел красный свет…

Авария, пешеходный переход, красный свет… Все это так похоже на события в моем настоящем мире. Впрочем, в первой параллели, где я очутилась, тоже было много совпадений, поэтому рано делать выводы…

Но как бы хотелось, чтобы все-таки это оказалось моим домом…

— Автомобиль успел вовремя остановиться, поэтому у вас не было серьезных повреждений, даже сотрясения мозга… — между тем продолжала говорить медсестра. — Однако вы потеряли сознание и так и не смогли в него вернуться… Это было странно, поскольку все показатели были в норме… Вас взялся обследовать Илья Викторович, один из наших лучших врачей, но причина комы так и не обнаружилась… Вы знаете, он за вас так переживал, как ни об одном другом пациенте, — она улыбнулась, — приглашал к вам врачей из других отделений… А когда вас захотело забрать к себе отделение нейрохирургии, не разрешил… Сказал, что сам будет следить за вашим состоянием… Так все три с лишним недели от вас почти не отходил, чуть свободная минута — сразу к вам… Мы уже начали думать, что она в вас влюбился…

С каждым словом медсестры мое сердце билось все чаще и чаще, а в груди распускался цветок надежды: неужели это мой Илья?.. Неужели я снова с ним встречусь?..

— Глядя на него, мы тоже стали за вас переживать, — женщина заулыбалась еще больше. — Всем отделением ждали, когда вы очнетесь… Знаете, как мы вас называли? «Наша спящая красавица».

— Марина Сергеевна… — прочитав на бейдже имя, обратилась я к медсестре, но затем на мгновение запнулась, и только после осторожно поинтересовалась: — А какой он, ваш Илья Викторович?

— Он замечательный! И врач от Бога, хоть и молодой… — ловко ушла от ответа она.

В этот момент в палату заглянула все та же санитарка и быстро сообщила:

— Викторович идет…

— А вот и доктор освободился, — радостно хлопнула в ладоши Марина Сергеевна и воззрилась на дверь.

Я, замерев в нестерпимом ожидании, устремила свой взгляд туда же.

Мое сердце разочаровано ухнуло вниз, едва на пороге палаты появился абсолютно не знакомый мне молодой мужчина. Среднего роста и крепкого телосложения, этот жгучий брюнет с короткой бородкой и маслеными карими глазами никак не походил на моего Илью.

— Неужто наша спящая красавица наконец-то проснулась? — весело протянул он зычным голосом.

— Как видите, — в том же тоне ответила ему старшая медсестра. — И чувствует себя, вроде, вполне неплохо… Нет ни нарушений речи, ни явно выраженной амнезии…

— А это мы сейчас проверим, — хохотнул не-Илья. — А вы, Марина Сергеевна, пока попросите, чтобы сообщили родственникам больной о ее благополучном пробуждении…

Медсестра ушла исполнять его просьбу, я же с недоверием косилась на доктора, который принялся с каким-то особым интересом изучать цифры на кардиомониторе.

— У вас превосходные показатели! — заключил он потом с некоторым удивлением. — Полчаса как вышли из комы, а вас уже можно в космос отправлять…

— Так уж и в космос, — я не сдержала усмешки.

— Ну, может, не сегодня, но через дня три — точно, — с ответной усмешкой заверил меня врач. — Теперь я задам вам несколько вопросов, отвечайте честно. Голова болит, кружится?

— Нет.

— Когда говорите, чувствуются какие-либо затруднения?

— Нет.

— Попробуйте приподнять руки, ноги… Сожмите пальцы на руке… Следите глазами за моим пальцем…

Я послушно выполнила все, что он просил.

— Поразительно… — протянул доктор, сложив руки на груди. — Первый раз такое вижу… Как будто и не было никакой комы… Вы, действительно, себя нормально чувствуете?

— Вполне, — чуть улыбнулась я.

— Я, наверное, должна сказать вам спасибо, — проговорила в следующую минуту.

— Простите, за что? — мой вопрос явно озадачил мужчину.

— Вы ведь мой лечащий врач, — пояснила я, немного растерявшись. — Мне рассказывали, как вы заботились обо мне и выхаживали…

— Нет, вы ошиблись, — неожиданно засмеялся доктор. — Ваш лечащий врач не я.

— Подождите, — я вовсе опешила. — Разве вы не Илья Викторович?.. Ведь санитарка вас именно так назвала…

— Я, может, и Викторович, но не Илья, — вновь хохотнул он. — Я — Сергей Викторович Каспаров, а тот, что Илья, тот Болдин. Вот он и есть ваш лечащий врач…

— Правда? — я не сдержала радостного возгласа.

— Ну да, — пожал плечами «Сергей Викторович». — Болдин просто уже ушел домой после ночного дежурства… Будет только завтра утром. Но вы не волнуйтесь, я не менее заботливый, чем он… — весело прищурился доктор. — Да и вы нам всем уже стали как родная. Так что сдам вас завтра на руки вашему Илье Викторовичу в лучшем виде…

— Когда мне можно будет вставать? — поинтересовалась я у него потом.

— Ну уж точно не сегодня, — покачал он головой. — А завтра ваш врач вам все расскажет. А пока лежите, отдыхайте, набирайтесь сил… Успеете еще набегаться…

— Тогда хоть скажите, какое сегодня число?..

— Двадцать девятое мая…

Ну вот, снова май… Очередной кувырок назад во времени. Интересно, с чем это связано?..

— На часах — пятнадцать тридцать, — добавил точности Каспаров. — Будут еще какие-то вопросы?

— Будут. А обед ведь уже прошел, да? — смущенно спросила я.

— А вы хотите есть? — вкрадчиво уточнил он.

— Если честно — ужасно, — призналась я.

— Поразительно… — вновь повторил Сергей Викторович. — Ладно, попробую вам организовать какую-нибудь трапезу…

Доктор сдержал обещание, и уже через четверть часа меня посетила молодая санитарка с подносом. Однако то, что лежало на тарелке, трудно было назвать «трапезой». Это оказалось всего лишь картофельное пюре, при этом не очень привлекательное на вид. Ни котлетки, ни других овощей рядом с ним не наблюдалось.

— Вам помочь? — спросила девушка.

Я вначале собралась отказаться, но потом вспомнила, что руки облеплены всякими датчиками-капельницами, и вынуждена была согласиться. Удовольствие от еды, безусловно, не получила, но голод прибила.

А еще спустя полчаса дверь палаты распахнулась, и в нее влетела взволнованная мама, а следом и отец.

— Доченька, — со слезами кинулась ко мне мама. — Ты действительно пришла в себя… А я даже не поверила сразу… Как ты? Что-нибудь болит?

— Нет, все прекрасно, — я искренне улыбнулась. Лишь в глубине души екнуло: «А вдруг это моя настоящая мама?»

— Слава Господу! — мама до боли знакомо перекрестилась, подняв глаза к небу, а потом с укором посмотрела на меня: — Теперь ты понимаешь, что твоя одержимость Сашей Романовым могла стоить тебе жизни?..

Я на это неуверенно кивнула, внутренне подобравшись.

— До сих пор не могу себе простить, что в тот день поехала на дачу, — всхлипнула она, продолжая. — Если бы я знала, что ты собираешься пойти к Саше на свадьбу да еще в таком виде!.. Ни за что бы тебя не отпустила…

— Света, прекрати, — поморщился папа. — Ну к чему сейчас все это?.. Главное, что все обошлось, — он ободряюще подмигнул мне.

— Нет, — не унималась мама, — я просто хочу, чтобы Катя знала: я теперь буду смотреть за ней как за маленькой. А то чертово платье я выкинула, имей в виду!

— Черное? — тихо уточнила я.

— А какое же? В которое ты вырядилась в тот день!

— А свадьба же у Саши была четвертого мая? — снова издалека спросила я. Во мне с каждой минутой зарождалась надежда, что я все-таки вернулась домой.

— Да, — настороженно ответила мама. — Ты же говорила, что все помнишь!

— Я просто немного потерялась во времени, — постаралась ее успокоить. — Просто ответить мне на несколько вопросов, чтобы я полностью убедилась, что ничего не забыла, хорошо?

— Хорошо, — растерянно протянула та.

— Дядя Веня жив?

— Жив, естественно… — мама сильно удивилась этому вопросу. — Что с этим пьяницей сделается?..

— А Машка не вышла замуж?

— Боюсь, что вы обе так и останетесь в девках до старости, — привычно фыркнула мама, я же почувствовала, как в груди все сжимается от предвкушения счастья.

— Папа, — обратилась теперь к отцу. — А ты нашел ту редкую деталь для своей машины?.. Не помню, как она называется…

— Бендикс? — усмехнулся папа. — Нашел… Уже две недели как завожусь с пол-оборота…

Господи, неужели?..

Но нет, надо еще кое в чем убедиться. Я заметила у папы торчащую из заднего кармана брюк газету. Дурацкая привычка… Но такая родная.

— Можно мне газету глянуть? — попросила я.

— Пожалуйста… — сразу же протянул мне ее папа. — Помочь развернуть?

— Да, пожалуйста, — улыбнулась я.

Хотя мне достаточно было взглянуть лишь на первую страницу, чтобы понять: страной управляет человек, которого избирали на моей памяти несколько лет назад. Однако с помощью папы я быстро просмотрела другие новости, и в каждой статье с облегчением узнавала лица политиков и прочих деятелей, а также места и даже рекламные бренды.

К горлу стали подступать слезы, и я едва силилась, чтобы не расплакаться и не испугать тем самым родителей.

— Ты сегодня такая красивая, — чтобы отвлечься и разрядить обстановку, обратилась я к маме, которая все это время напряжено следила за моими действиями. — И блузка эта… Ты ее ведь давно не носила?

— А, вспомнила ее? — довольно прищурилась та. — А пятно на ней помнишь?

— От вишневой наливки, которой тебя угощала тетя Лида? — сразу всплыло в памяти. — Прямо на груди?

— Именно… Мне все-таки удалось его вывести, — гордо заявила мама, расправляя складочки на кружеве.

Это «вишневое пятно» стало последней каплей в переполняющих меня эмоциях, и слезы все-таки прорвались наружу. Теперь я уже не сомневалась: это МОЙ мир и МОИ родители. Наконец-то я дома…

— Мама, папа, можно я вас обниму? — прошептала я, совсем как в детстве хлюпая носом.

— Деточка моя, — первая потянулась ко мне мама, тоже в один момент разразившись слезами. — Ну что ж ты плачешь? Ведь все хорошо?

— Просто я так соскучилась по всем, — прошептала в мамино плечо. Тут и папа подоспел, заключив в объятия нас обеих.

Нашу семейную идиллию нарушил осторожный стук в дверь, а после в приоткрывшейся щелочке показалась растрепанная головка Маши.

— Можно? — тихо спросила она.

— Ну конечно, — засияла я, отрываясь от родителей. — Проходи…

Маша вошла, но осталась топтаться у двери, переводя неуверенный взгляд с меня на родителей. Мама, поняв все без слов, взяла папу под руку и увела его «попить кофейку из автомата». Теперь пришла очередь подруги со слезами броситься мне на шею.

— Прости меня, — сбивчиво заговорила она. — Это я во всем виновата. Нагрубила тебе, обозвала дурой, прогнала со свадьбы… Какое я имела право?.. Ведь я знала, что ты влюблена в Сашку и не контролировала себя… А я… Повела себя как последняя…

— Ну хватит, — мягко прервала я ее. — Успокойся, Машунь… Ты ни в чем не виновата. Это я вела себя неадекватно… Совсем обезумела от своей любви. И ты права, я была полной дурой, заявившись на свадьбу Саши и желая устроить там черти что… А то, что со мной случилось… Так мне и надо! Судьба преподнесла мне хороший урок… — я усмехнулась двусмысленности своих же слов.

Маша как-то недоверчиво посмотрела на меня:

— Ты сейчас это серьезно?..

— Совершенно серьезно, — подтвердила я. — Кстати, как там Саша?..

— Нормально, — Маша все еще настороженно посматривала на меня. — Тоже за тебя волновался, спрашивал. А на днях возвращается из свадебного путешествия…Ой, извини, я не должна была тебе этого говорить… Тебе ведь это неприятно.

— Маша, — я снова улыбнулась. — Меня абсолютно не расстраивают эти слова, поверь… Наоборот, я рада за Сашу и…Полину.

— Ты произнесла ее имя? — изумилась подруга. — Не могу понять. Тебя словно подменили! Как будто ты не та Катя, которую…

— Эй! — оборвала я ее с некоторым возмущением. — Я все та же Катя! Настоящая, понимаешь? Просто многое переосмыслила…

— И… что насчет любви к Саше?.. — Маша продолжала осторожничать в выражениях.

— Не поверишь, но я освободилась от нее… Я теперь свободна, понимаешь?

«А еще полюбила другого», — добавила про себя.

— Если честно, пока не очень, — призналась Маша. — Такие скорые перемены…

— Тогда просто поверь на слово. А потом сама все увидишь, — я совсем не злилась на подругу, прекрасно понимая ее недоверие.

— Ладно, — Маша наконец широко улыбнулась. — Главное, что ты вернулась к нам и идешь на поправку! А в остальном, можешь оставаться даже такой, как была!..

— Ну спасибо! — я засмеялась. — И все-таки постараюсь немного измениться…

Мы успели еще немного поболтать о том о сем, прежде чем вернулись мои родители. После этого Маша, пообещав, что завтра еще придет, ушла.

Мама же с сожалением сказала, что их тоже выгоняют, поскольку время посещения пока ограничено. Потом спросила, что мне в следующий раз принести. Я попросила телефон, планшет и косметику.

— Мама, — вдруг вспомнила я о самом важном. — А с моими вещами не было никакого амулета?

— Ты про странный крестик, что ли? — вздернула одну бровь вверх мама. — Был. Я его тоже чуть не выкинула. Но потом решила, что сама разберешься с этой вещицой, да еще и покореженной. Все-таки крест, какой-никакой…

— Покореженный? — переспросила я.

— Ну да, трещины на нем какие-то, вмятины… Не знаю, сама потом увидишь…

Трещины? Вмятины?.. Но последний раз, когда я видела амулет, он был в отличном состоянии. Что с ним могло произойти?

— Принеси мне его тоже, пожалуйста, — немного озадаченная, попросила маму.

— Ладно, — пожала та плечами и сразу перевела разговор на более насущную для нее тему: — Тебе завтра какой бульон сварить?..

Оставшуюся часть дня я пребывала в возбужденном состоянии. С одной стороны, я была несказанно счастлива, что наконец вернулась в свой мир, с другой, невероятно волновалась перед предстоящей встречей с Ильей. На этот раз точно МОИМ Ильей. Я вновь и вновь представляла, как это произойдет, что мне следует делать и говорить. Немного пугало, что снова предстоит начинать все сначала, ведь я точно не знаю, какой Илья здесь. Похож на своих двойников или будет чем-то отличаться?..

А если вспомнить, что говорила медсестра? С ее слов, он с первых дней опекал меня и заботился. «Думали, что влюбился», — сказала она. Хоть это и было приятно слышать, но на веру принимать все-таки не стоило. Не понимаю, как можно влюбиться в бледную побитую девицу, с которой ты не только не общался, но ни разу-то и в сознании не видел? Да и где там за трубками и проводами разглядеть?.. Нет, в сказку о спящей красавице я не верила, а вот в альтруистические порывы Ильи — вполне.

Наверное, на эти темы я рассуждала бы всю ночь, не сомкнув глаз, если бы мне с подачи Сергея Викторовича любезно не вкололи некое успокоительное, ибо я «должна сейчас много отдыхать и крепко спать». Поэтому в царство Морфея провалилась почти мгновенно и проспала без снов до самого утра.

Утром же, едва открыв глаза, уперлась взглядом в того, о ком грезила накануне. Илья сидел рядом и, кажется, наблюдал за мной спящей. От неожиданности я дернулась вперед, порываясь приподняться, но Илья тут же вернул меня обратно в лежачее положение:

— Спокойно, не волнуйтесь. Вам нельзя так резко вставать. Может закружиться голова.

Меня, и вправду, немного повело, но признаваться в этом я не собиралась, пробормотав:

— Все в порядке.

— На удивление, это так, — усмехнулся Илья, с интересом разглядывая меня. — Вы действительно почти в полном порядке… Когда мне доктор Каспаров об этом рассказал, с трудом верилось в такое… Тем не менее оказалось правдой.

Сердце, как испуганная птица, металось и билось в груди, готовое вот-вот выскочить наружу. Я хотела и одновременно боялась смотреть на Илью.

— Но я рад, что так произошло, — продолжал он с легкой улыбкой. — Однако это не исключает того, что вам еще предстоят серьезные обследования, чтобы убедиться в вашем полном выздоровлении… Да, извините, — вдруг спохватился Илья. — Я же не представился — Болдин Илья Викторович, ваш лечащий врач…

— Очень приятно, — отозвалась я и тут же разозлилась на себя за то, каким писклявым голосом это было сказано.

— Взаимно, — Илья не переставал улыбаться, отчего я нервничала еще больше. Я столько раз видела эту улыбку, но сейчас для меня все было будто впервые.

— Позвольте, я осмотрю вас, — не замечая моих внутренних стенаний, спокойно говорил он дальше. — Сожмите мою руку…

Ладонь тут же предательски взмокла, а рукопожатие получилось намного слабее, чем могло быть. Но Илью и это вполне удовлетворило. Потом он попросил так же, как и Каспаров, подвигать ногами, согнуть-разогнуть их в коленях, затем долго светил мне в глаз маленьким фонариком, пытаясь выискать там какие-либо отклонения. Но ничего не найдя, принялся что-то писать в моей карточке.

— Сегодня назначаю вам сделать все анализы и консультацию нейрохирурга… — сказал он потом.

— А когда мне можно будет вставать? — набравшись смелости, спросила я.

— Если нейрохирург даст добро, то можно попробовать сделать это уже сегодня, — обнадежил Илья. — Но только в моем присутствии, — наставительно добавил он. — В любом случае ваши мышцы еще не разработаны после стольких недель без движения, поэтому вам понадобится поддержка…

— Буду только рада этому, — брякнула я, опережая собственные мысли.

Но Илья на мою оплошность вновь среагировал загадочной улыбкой, уточнив:

— Что-нибудь еще?..

Я кивнула и тут же выпалила следующий «волнующий» меня вопрос:

— А что с питанием? Когда я смогу перейти на нормальную пищу, а не пюре и бульоны?..

— Когда ваш желудок тоже заработает в полную силу, — ненавязчиво осадил меня Илья. — А что, так тяжело без нормальной еды?

— Нелегко, — чуть усмехнулась я.

— Ну ничего, потерпите, — мягко отозвался он. — Через пару дней все наладится… И тогда, обещаю, я лично вас угощу чем-нибудь вкусным. Например, пирожным. Вы любите пирожные?..

Все внутри меня на мгновение замерло, и даже сердце, казалось, прекратило свой бег, я же ответила, счастливо выдохнув:

— Вы даже не представляете как…