ГЛАВА 8

— Просыпайся… — сквозь забытье прорвался требовательный голос, а через мгновение послышался шорох раздвигаемых штор и в глаза ударил яркий свет.

— Катя, да просыпайся ты уже! — голос стал громче, и теперь я точно узнала его.

Мама.

Значит ли это, что я дома?..

Я тут же распахнула глаза и приподнялась. Около меня, с недовольным видом скрестив руки на груди, действительно стояла мама, в синем шелковом халате до пят и волосами, собранными в специальную сеточку, чтобы не испортить прическу. Только вот незадача: «моя» мама отродясь не носила шелковых халатов, и уж тем более никогда в жизни не нацепила бы на голову подобную сетку.

Да и комната порядком отличалась от той, в которой я провела почти все свое детство и юность…

Я с непроизвольным стоном откинулась обратно на подушку. Ну что? Здравствуй, новый мир?..

— Не поняла, ты собираешься вставать или нет? — снова заговорила «мама». — Хочешь опоздать в свой первый рабочий день?..

Первый рабочий день… Интересно, какая профессия уготована мне в этом мире?.. Надеюсь, здешняя Катя не выбрала для себя экстраординарный способ зарабатывания денег, и мне удастся с этим справиться.

— Встаю, — пробормотала я, откидывая одеяло в сторону.

— Давай быстрее. Одевайся и приходи завтракать, — «мама» направилась к двери. — Папа тебя отвезет…

Ну хоть что-то хорошее. Не придется самой искать место «работы».

Когда мама скрылась за дверями, я уже проворней выбралась из постели и принялась оглядывать комнату. Первым, что бросилось в глаза, была мебель: она показалась мне какой-то старомодной, словно ее не меняли лет тридцать, а то и больше, но при этом не выглядела потрепанной или выцветшей. И уж точно в моей спальне ничего подобного никогда не стояло.

Тем не менее, некоторые мелочи все же говорили о том, что эта обитель вполне могла принадлежать мне. Во-первых, цветовая гамма. Она была как раз такой, как нравилось мне — сочетание нескольких оттенков голубого и бежевого. Во-вторых, картина, написанная акварелью, с моим любимым «морским» пейзажем. В-третьих, подоконник, сплошь заставленный горшочками с фиалками. В остальном же, все вокруг было чужим и непривычным.

Да, и во всей этой обстановке явно чего-то не хватало…

Я еще раз прошлась по комнате, пытаясь понять, что это может быть, однако ответ так и не пришел. Тогда я заглянула в шкаф и с удивлением принялась изучать его содержимое. Нет, в этот раз я не нашла в нем своей привычной одежды, как это было в прошлом мире. Наоборот, одежда, висевшая здесь, поразила меня своей старомодностью еще больше, чем мебель. Это были сплошные блузки, жакеты, удлиненные юбки и платья… И ни одних брюк. Зато верхнюю полку заполняли шляпки разных цветов и фасонов.

Отдел с бельем тоже не порадовал: все чересчур закрытое, скромных расцветок, почти без украшений. Да и что говорить, хлопковая сорочка, в которой я здесь проснулась, тоже не отличалась эротичностью и оригинальностью кроя.

«То ли я здесь какая-то скромница, то ли мода в этом мире такая», — сделала неутешительный вывод я после ревизии гардероба.

Настроение, которое и так было далеко от беззаботного и счастливого, упало еще на несколько пунктов. Но правила «игры», в которую меня втянул Карл Генрихович, никто не отменял, поэтому придется приспосабливаться к здешним условиям.

И для начала следует принять душ.

Ванная комната, к счастью, оказалась на том же месте, где и в моей реальной квартире. А очутившись внутри, я впервые за утро не испытала никакого шока. Ванная как ванная: зелененькая плитка, обыкновенная, без высокотехнологичных изысков сантехника, пластиковые полочки, шампуни-кремы в ярких упаковках… Туалет по соседству тоже имелся.

Вернувшись к себе, с трудом выбрала наряд для предстоящего «первого рабочего дня». Оставалось надеяться, что серая прямая юбка и голубая блузка из батиста окажутся к месту, и я не буду в них выглядеть белой вороной. Единственным приятным дополнением к образу стали туфли — очень удобные и красивые лодочки из серой замши на каблучке-рюмочки.

Косметичка нашлась на прикроватной тумбочке, а ее содержимое показалось мне вполне приемлемым: пудра, набор светлых теней, тушь, румяна, несколько помад натурального оттенка.

За неимением настенного зеркала, я вооружилась карманным и подошла к окну, где было лучше освещение. Пока наносила макияж, краем глаза изучала уличный пейзаж. При первом взгляде он был очень схож с тем, что я ежедневно могла наблюдать из окна в своем мире. Вроде те же старенькие пятиэтажки, каштаны вдоль проезжей части и даже продуктовый магазин в доме напротив. Правда, вместо вывески популярной сети супермаркетов, на нем значилось просто «Гастроном». Притом на дореволюционный манер в конце стоял «ъ», то есть получалось «гастрономЪ». Кто знает, может, это местный продуктовый «бренд»?.. Рядом, на том же доме, как и в моем мире, висел рекламный щит, с одним отличием: у нас на нем был изображен новая модель айфона некой известной марки, здесь же улыбающаяся женщина, явно домохозяйка, предлагала попробовать какой-то маргарин…

Айфон… Воспоминание о рекламе в моем мире наконец-то натолкнуло на мысль, чего мне так не хватает в окружающей обстановке. Техники. В моей комнате всегда находился ноутбук, а на ночь на тумбочку я обязательно клала телефон, где был запрограммирован будильник, здесь же не видно и намека на последние достижения цивилизации. Я на всякий случай заглянула в сумочку, которая висела на стуле, но ничего подобного на телефон или планшет не нашла. Возможно, это случайность, и все эти привычные предметы ждут меня где-нибудь в другом месте квартиры, только… Только проклятая интуиция подсказывала, что этого не произойдет.

Нет, мне определенно не нравился этот мир… В нем уже нашлось столько отличий от моего родного, что впору было начать паниковать.

Однако и в этом я ошиблась: все смущающие до сих пор вещи оказались лишь «цветочками», а вот пресловутые «ягодки» ожидали меня чуть погодя…

— Ох, как же я волнуюсь, — приложив руку к сердцу, принялась вздыхать мама, стоило мне появиться на кухне.

Передо мной тут же появилась тарелка с тонкими сладкими блинчиками. Точно такие же частенько готовила и моя «настоящая» мама, поэтому я обрадовалась им как ребенок и даже на время забыла все тревоги. К тому же по пути в кухни я заметила в прихожей стационарный телефон, а в гостиной — телевизор. И пусть они оба опять же выглядели так, словно их сделали в 90-х, а то и раньше, сам факт их присутствия меня немного приободрил и вселил робкую надежду, что здесь не все так печально.

— Чувствую, что это не просто так, — продолжала с придыханием мама, садясь напротив меня. — А что если это судьба, Кать?

Разумеется, я совершенно не понимала, о чем она, но слова насчет судьбы меня насторожили.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила я.

— Твою работу, естественно! — с некоторым возмущением откликнулась мама. — Это ведь семья самих Романовых! Родного брата императора!

Счастье, что к этому мгновению я успела прожевать очередную порцию блинчика, иначе точно бы подавилась.

Постойте. У меня что-то со слухом, или она действительно упомянула императора?.. Императора? Романова??? Серьезно? Куда, черт возьми, я попала? В прошлое, что ли?

— И что это даст Кате? — между тем флегматично вставил «папа», который находился здесь же за столом. В руках у него как раз была раскрытая газета, и под ее названием «Вестник Москвы» я смогла отчетливо разглядеть дату «14 мая 2016».

Глупая версия с прошлым тут же отпала. Впрочем, в ее пользу и так мало что говорило, разве что мамино упоминание императора и Романовых. Выходило одно — в этом мире Россия по каким-то причинам осталась монархией. Либо вернулась к этому строю какое-то время назад.

Затаив дыхание, я вновь перевела взгляд на родительницу в ожидании продолжения.

— Во-первых, быть репетитором у племянника самого императора это… это… — мама эмоционально замахала руками, силясь подобрать нужное слово, — по меньшей мере престижно и просто восхитительно! А, во-вторых… — тут она выдержала паузу. — Там же будет Александр, их старший сын, с которым Катя имела честь быть знакомой… Ох, как вспомню то лето в Крыму, в Ялте… — мама восторженно закатила глаза. — Как он защитил нашу Катюшу от малолетних хулиганов… Это же надо было так посчастливиться отдыхать в одно время и в одном месте с князьями Романовыми! А Саша оказался таким благородным мальчиком… Да и сами Романовы просто милейшие люди, и не скажешь, что из императорского рода… А помнишь, Кать, как они тебя потом к себе несколько раз в гости приглашали?.. Чаем с пирожными угощали… Конечно, помнишь, — она мечтательно подперла подбородок рукой. — Как такое забыть?.. И влюбиться при таком раскладе тоже было не грешно… Я бы тоже на твоем месте влюбилась… Вот я и говорю, а вдруг это судьба, Катюша? Вдруг он тебя вспомнит?..

— Господи, мать, с тех пор пятнадцать лет прошло, — хмыкнул папа, наконец откладывая газету в сторону. — Им тогда по десять лет было… Кто тут вспомнит?..

— Если судьба, вспомнит! А ты чего молчишь, Кать? — вдруг встрепенулась мама. — Вчера весь вечер скакала от счастья, а теперь только сидишь и хлопаешь глазками, будто первый раз слышишь?

Вид у меня сейчас, наверное, и в правду был малость ошалелый. Мой мозг в данный момент отчаянно старался переработать свалившуюся на него информацию, а вместе с этим непроизвольно выстраивал цепочку из услышанных фактов: хулиганы — защитил мальчик — Романов — Саша — влюбилась… Влюбилась в Сашу Романова… Сашу…

А если еще свести все это воедино с Карлом Генриховичем и моими перемещениями между мирами, сомнений почти не оставалось: это и был тот самый Саша. Мой Саша.

Тогда получается, он в этом мире родственник императора?! Я вначале недоверчиво усмехнулась этому предположению, но улыбка застыла на лице, стоило мне вспомнить одну вещь. А ведь «мой» Саша всегда гордился своей фамилией и неоднократно упоминал, что имеет какое-то там дальнее родство с последним российским императором, только ему мало кто верил. Костик из-за этих россказней даже одно время его в шутку «царем» называл, а Саша на это злился и обижался. Значит, это были не выдумки?..

— Ладно, пора идти, — поднялся из-за стола папа. — Ехать далеко, можем опоздать…

Я же словно к месту приросла, не в силах двинуться с места. Абсолютное нежелание видеться с местным Сашей поглотило меня целиком, одновременно с этим начал сковывать страх перед встречей с его семьей, которая здесь занимала столь высокую ступень в обществе. Я ведь даже не знаю, как мне следует себя с ними вести! Что говорить? Что делать?.. Какие здесь правила этикета?.. А еще и это репетиторство… Неужели оно опять по английскому языку?.. Тогда я точно опозорюсь… Хотя… Я опозорюсь в любом случае.

— Катя, поехали! — громко повторил папа, обуваясь в прихожей.

— Иду, — почти беззвучно отозвалась я и все-таки заставила себя встать. Выходя из-за стола, прихватила с собой газету. Попробую почитать в дороге.

Уже в дверях мама торопливо перекрестила меня и поцеловала в обе щеки, пожелав удачи.

Почему-то я совсем не удивилась, увидев, что во дворе нас ждала отечественная Лада. Правда, выглядела она вполне неплохо: ухоженная, без единой царапинки, ярко-красного цвета, что вполне в духе моего отца.

Папа мой не являлся любителем болтать за рулем, этой же черты не был лишен и его прототип, поэтому я смогла спокойно углубиться в изучение местной газеты.

На первой же странице меня поджидала фотография Саши с отцом на фоне Кремля. Уже не обращая внимания на определенную чопорность и старомодность здешней моды, которая коснулась костюмов Романовых в том числе, я пробежалась глазами по статье. Итак, Саша помимо того, что являлся близким родственником правителя, еще и занимал должность главного архитектора Москвы (и почему я снова не удивлена?). Далее, я узнала, что столицей здешней царской России был все-таки Санкт-Петербург, а не Москва, и царская семья жила именно там. В принципе, в статье больше ничего интересного для себя я не нашла и перевернула страницу.

О, а здесь были размещены «сводки» с заседания парламента. Значит, эта Россия не такая уж монархическая и, скорее всего, носит конституционный характер, как в той же Великобритании, например, а власть царя ограничивается парламентом. Что ж, это уже лучше…

Следующим, на чем задержался мой взгляд, стала «женская страничка». Она была посвящена «правильному ведению домашнего хозяйства» и «важности девичьего целомудрия». Содержание этих статей натолкнуло меня на мысль, что нравы в этом обществе почти не изменились с дореволюционных времен. Впрочем, еще неизвестно, происходила ли здесь революция…

Просмотрев еще несколько статей развлекательного, но при этом малоинформативного для меня содержания, я отложила газету и, откинувшись на спинку сидения, прикрыла глаза.

На меня вновь накатила тоска, ноющая, тревожная… Она бередила душу, позволяя удручающим мыслям просачиваться на свободу…

Я не могла понять, зачем очутилась в этом мире… Почему мое «путешествие» продолжается? Ведь, кажется, я уже все осознала, избавилась от своей болезненной зависимости, поняла, что могу испытывать чувства к другому мужчине… Что еще хочет от меня Карл Генрихович и его амулет?.. И почему снова Саша, а не… Илья?..

Я все утро старательно отгоняла мысли об Илье и нашем вчерашнем свидании, боясь не сдержаться и расплакаться. Меня гложило чувство несправедливой потери, а я ведь только начала вновь обретать крылья, но меня опять швырнули на землю… Зачем?.. Что еще я должна понять?..

Господи, как бы мне хотелось снова увидеть Илью, я уже успела истосковаться по его улыбке и…поцелуям. Стоило только вспомнить вкус его губ и те невероятные ощущения, что испытывала в его объятиях, как внутри меня все начинало вибрировать, а сердце сладостно ныть. Ну почему?.. Почему все так получилось? Ведь сегодня мы снова собирались на свидание, теперь же им наслаждаться будет другая Катя… А я… Я опять буду пытаться приспособиться в чужом мире, и кто знает, встретится ли мне здесь Илья? А если и встретится, то сможет ли испытать ко мне те же чувства?..

— Подъезжаем, — сообщил папа, выруливая на дорогу, ведущую к коттеджному поселку.

На въезде в поселок нас остановила охрана и долго рассматривала документы. Все время, пока эти бравые ребята, с ног до головы одетые в черное, выискивали мое имя в некой своей базе, я сидела как на иголках и обмирала со страха каждый раз, когда они обращали в мою сторону свой сканирующий взгляд. В конце концов, пропустили только меня, а отцу так и не дали заехать внутрь.

— Я буду ждать тебя на этом же месте в шесть часов, так что не волнуйся, — сказал мне на прощание папа. — Удачи… И ничего не бойся.

— Спасибо, — слабо улыбнулась я, понимая, что удача мне сегодня понадобится как никогда. Да и уверенность в себе не помешает.

— Скажите хоть, куда идти, — обратилась я к охраннику, когда папин автомобиль скрылся за поворотом.

Тот смерил меня тяжелым взглядом, но все же ответил:

— Янтарная, десять…

— Знать бы еще, где эта Янтарная находится, — растерянно пробормотала я себе под нос, поглядывая на дома за въездными воротами.

— Прямо, первый поворот налево, и до самого конца, — неожиданно услышала я голос все того же охранника.

— Спасибо, — искренне улыбнулась ему я и — о чудо! — тоже получила в ответ еле заметную улыбку.

— Спасибо, — поблагодарила еще раз и поспешила к воротам.

Дом Романовых я нашла без проблем, тем более что он заметно выделялся своими размерами среди прочих, но для этого пришлось пройти приличное расстояние, что было не очень удобно на высоких каблуках. Промаявшись столько времени с охраной на въезде, я не думала, что подобное испытание ждет еще и здесь. В результате снова минут десять ждала, пока меня впустят за очередные ворота.

— Аллилуйя, — прошептала я, оказавшись на широкой, мощеной брусчаткой дорожке, которая на этот раз готова была привести меня прямо к кирпичному трехэтажному дому. Правда, сердце при этом бешено застучало в ожидании встречи с семьей Романовых.

Сашину маму я узнала сразу. Она стояла на крыльце и улыбалась, ожидая, пока я подойду к дому. Внешне она почти не отличалась от женщины, которую я знала с детства: та же приятная полнота, скрываемая свободной одеждой, светлые волнистые волосы, круглое лицо и располагающая улыбка. Глядя на их семью, мне все время казалось, что Сашина мама со своим простым и открытым характером является в ней чужеродным элементном, в то время, как и ее муж, и сыновья были всегда замкнутыми и словно противопоставляли себя окружающему миру. И теперь, видя эту знакомую улыбку, мне немного стало легче, а беспокойство чуть отступило.

— Екатерина Андреевна, доброе утро, — первая поприветствовала она меня. — Добро пожаловать в наш дом…

— Здравствуйте, — ответила я, все же испытывая определенную неловкость. Мне снова вспомнилось, что я совсем не знаю местного этикета. А что, если при встрече со столь влиятельным лицом, нужно соблюдать какие-либо церемонии?

Но Сашина мама взяла меня под руку и сама повела к двери.

— Вы не волнуйтесь, — будто подслушав мои мысли, мягко заговорила она. — Несмотря на нашу принадлежность к императорской семье, у нас все просто… Здесь вас не обидят и будут относиться с должным уважением… Если, конечно, вы сами не будете пренебрегать своим обязанностям. Подобного мы точно не потерпим. Но, я надеюсь, это вас не коснется. В агентстве мне рекомендовали вас как исключительно порядочного и добросовестного работника, а я им доверяю…

Но от этих слов я еще больше сникла. А ведь я за остальными волнениями совсем забыла, что до сих пор не в курсе, чем придется заниматься в этом доме! Мне снова стало не по себе…

— Присаживайтесь, — предложила хозяйка дома, указывая на мягкий белый диван в центре огромной гостиной.

Сама она заняла кресло напротив меня.

— Давайте знакомиться, — продолжала Сашина мама. — Меня зовут Наталья Владимировна.

— Очень приятно, — кивнула я, хотя прекрасно знала ее имя.

— Взаимно, — улыбнулась та. — Итак, мы вас пригласили в качестве репетитора к нашему младшему сыну Николаю. Ему четырнадцать лет, и мы планируем в сентябре отправить его на обучение в Лондон, в школу Рэйдмон. Вы, наверное, слышали о ней. Там обучаются дети многих высокопоставленных особ Европы. Наш старший сын Александр в свое время тоже там учился, теперь очередь за младшим… Поэтому, пока есть еще немного времени, мы бы хотели немного подтянуть его английский язык до должного уровня… И надеемся, что вы, Екатерина, нам в этом поможете…

Значит, все-таки английский… И чему я смогу научить мальчика, который через три месяца уедет в Англию? Уверена на двести процентов, что здешний Коля знает язык Туманного Альбиона намного лучше меня.

«Ну, Карл Генрихович, только попадитесь мне на глаза», — мстительно подумала я, выискав виновника всех своих проблем. Вслух же произнесла как можно спокойней:

— Я сделаю все, что в моих силах…

— Тогда давайте оговорим распорядок работы, — оживилась Наталья Владимировна. — Начиная с завтрашнего дня вас будет привозить и увозить наш водитель. В восемь утра он будет стоять около вашего дома, ваш рабочий день начинается в девять, заканчивается в шесть. У вас будет перерыв на обед с часу до двух. Питание мы вам предоставляем. Также в течение дня вы можете всегда спуститься на кухню, сделать себе кофе или чай… Все оставшееся время, будьте добры посвятить обучению Николая… От себя разрешаю быть с ним как можно строже, ничего не спускать с рук, не давать лениться… Мне нужно, чтобы к концу лета он начал думать на английском. Вам понятно?

— Понятно, — испытывая полнейшую обреченность, кивнула я.

— Вот и отлично, — улыбнулась мама Саши. — А теперь позвольте задать вам один личный вопрос?

— Конечно, — встрепенулась я.

— Мы никогда раньше не встречались? — улыбка Натальи Владимировны стала шире. — Я имею в виду, не доводилось ли нам общаться лично? — но увидев мое замешательство, она задала более конкретный вопрос: — Вы, случайно, не отдыхали летом 2001 года в Ялте?..

— Возможно, — вспомнив разговор с мамой за завтраком, ответила я.

— Ладно, — Романова потянулась за книгой, которая лежала на стеклянном столике рядом с креслом, и неожиданно достала из нее фотографию. — Посмотрите, это вы?..

Я взяла протянутую фотографию. На ней была изображена я ребенком, лет десяти, в розовом летнем платье, на фоне моря, а рядом со мной стоял такой же юный Саша. Похоже, это именно то лето, о котором говорила мама…

— Я, — отрицать было бесполезно.

— Я сразу так и догадалась, — хлопнула в ладоши Наталья Владимировна. — Только увидела ваше фото в резюме… Подумала, что точно где-то вас видела… А потом случайно наткнулась на Сашин детский альбом, нашла вот эту карточку и поняла, что это вы! Вы та девочка, с которой Саша дружил тем летом… Он в детстве был таким необщительным, а с вами вдруг захотел проводить время… И нам пришлось ему это разрешить, несмотря на то, что мы редко идем на контакт с людьми не из нашего круга…

— Вы тут меня обсуждаете или мне послышалось? — внезапное появление Саши прервало откровения Романовой, и она тут же поднялась ему навстречу.

— Сынок, посмотри на эту девушку, — Наталья Владимировна приобняла сына. — Она тебе никого не напоминает?

Я замерла под испытующим взглядом Саши.

— Я так понимаю, это репетитор, которого ты наняла для Коли, — наконец бесстрастно изрек он, а следующие слова уже адресовал мне: — Почему вы продолжаете сидеть, когда перед вами стоят ваши непосредственные работодатели, которые, к тому же, на много порядков выше вас по статусу? Вы не обучены хорошим манерам?.. Встаньте!

Я тут же подскочила с дивана, непроизвольно вытянувшись в струнку. Делать подобное было унизительно, еще унизительней было слышать столь пренебрежительные приказы от Саши, но имела ли я право воспротивиться этому? К сожалению, я должна была подчиняться местным правилам, даже если моя гордость пыталась брыкаться и возмущаться.

— Так-то лучше, — процедил Саша и вновь обратился к матери, которая неуверенно улыбалась, бегая глазами между мной и сыном: — Так кого мне эта особа должна напомнить?..

— Вот, присмотрись, — Романова подала ему все ту же фотографию. — Это ведь та же девочка, Катя. Помнишь ее?..

Саша вначале бросил взгляд на фото, потом на меня, затем снова на фото, после чего произнес небрежным тоном:

— Да, похоже, это она и есть… И что дальше?

— Ну как? Ты ведь так был привязан к ней, даже хотел забрать ее к нам жить, — хихикнула Наталья Андреевна.

— Ну конечно, мне ведь не разрешали завести собаку, вот я и думал, что она сможет стать мне кем-то вроде домашнего любимца, — ухмыльнулся Саша.

Господи, почему я до сих пор это слушаю? Почему терплю?.. Отчаянно зачесалась рука, желая отхлестать это некогда любимое лицо. Но я сдержала порыв и лишь тихо поинтересовалась:

— Для вас нет разницы между человеком и животным?..

Саша, не отрывая от меня взгляда, подошел вплотную и, чуть наклонившись, сказал прямо в ухо:

— В вашем случае, нет.

Затем он, повернувшись к матери, буднично произнес:

— Все, я на работу. Буду после обеда, — и, взмахнув рукой, направился к выходу.

— Удачи, дорогой, — пожелала ему Наталья Владимировна и потом обратилась ко мне: — Ну что, Екатерина, пойдемте, я познакомлю вас с Николаем…

Улыбка Романовой была по-прежнему мила, а голос спокоен, будто минутой ранее на ее глазах не произошла столь нелицеприятная сцена между мной и Сашей. Неужели такое хамское поведение сына по отношению к другим людям для нее приемлемо?.. Или она попросту, во избежание лишних конфликтов, не желает этого замечать?.. Либо то положение, которое их семья занимает в этом обществе, так сказалось на ее и Сашином характере?.. В любом случае я заблуждалась, и теперь прекрасно видела, что это совсем не та женщина, которую я знала…

— Давай проверим, какой у тебя уровень знания языка на сегодняшний момент, — я старалась, чтобы мой голос не дрожал и звучал как можно увереннее.

Однако это было не так просто, особенно когда за тобой следит пара надменных льдинисто-голубых глаз.

— Проверяй, — Коля криво усмехнулся, вальяжно раскидываясь на рабочем стуле.

Я схватила одну из книг по английской грамматике, которые, к счастью, у младшего Романова имелись в изобилии. Полистав ее несколько минут, отыскала некий тест и показала его подростку:

— Вот, пожалуйста, со сто пятой по сто седьмую страницу. У тебя двадцать минут.

Коля недовольно цокнул языком, но книгу взял и, сгорбившись над ней, принялся что-то писать простым карандашом. Я же мысленно порадовалась, что у меня появилось немного времени на передышку. Присела на широкий подоконник, который был сделан как раз так, чтобы служить еще и скамьей, и стала украдкой наблюдать за мальчиком.

С Сашиным братом я последний раз общалась лет пять назад, когда тот еще был совсем ребенком, поэтому сейчас было непривычно видеть перед собой угловатого подростка с огрубевшим голосом.

Здешний Коля встретил меня настороженно, но пока откровенно не грубил, что уже было неплохо. Правда, в его глазах то и дело мелькало презрение, направленное, естественно, в мою сторону, но после встречи с его старшими родственниками, я и не надеялась на иное.

Какие же они здесь все чужие… Совсем непохожи на тех, с кем я была близка в своем мире. Даже мама и папа были немного другими. Интересно, какой бы номер Карл Генрихович из прошлого мира присвоил этому? На сколько пунктов он отдален от его, а лучше, от моего мира?.. Наверное, на двести-триста, не меньше… А что там старик говорил про характер двойников?.. Что у всех них одни и те же врожденные черты характера и тот же психотип?.. Но ведь это не исключает того, что в различных обстоятельствах те самые врожденные черты характера могут развиться по-разному, где-то в лучшую, где-то в худшую сторону… Например, как со здешним Сашей. Он-то и в моем мире, как выяснилось, был далек от идеального, но здесь принадлежность к высшим кругам социума, сделала из него какого-то беспринципного хама…

— Готово, — сообщил Коля, откладывая книгу.

Теперь наступила моя очередь делать умный вид, проверяя его тесты…

Не знаю, каким образом мне удалось дотянуть до обеда, но я наконец смогла ненадолго избавиться от своей репетиторской повинности. И хотя Коля все это время продолжал вести себя в рамках приличия, все же с радостью сбежала от него на кухню, где в этот час собралась прислуга всего дома, которая, как оказалось, была довольно многочисленна. Меня накормили вкусным обедом и даже развлекли несколькими сплетнями из жизни хозяев. Сами же Романовы, Наталья Владимировна и Коля, в это время трапезничали в большой столовой.

Также за этот час мне удалось немного лучше рассмотреть дом, вернее, его первый и второй этажи. На третий, где, как мне объяснили, были гостевые спальни, я подняться не рискнула. Зато одна из горничных с удовольствием провела мне экскурсию по остальным этажам. Я увидела две гостиных, большую и малую, столовую, библиотеку, бильярдную и кабинет отца семейства. Весь дом утопал в роскоши и изобиловал лепниной и позолотой, мягкая мебель была обита велюром и кожей, столы и шкафы блестели полировкой, карнизы прогибались под тяжестью драпированных штор и тюля, а ноги то скользили по паркету, то утопали в толстенных коврах.

А вот в рабочем кабинете я смогла заметить кое-что любопытное, а именно, компьютер. Более того, он имел вполне современный вид и даже тонкий монитор с жк-дисплеем. Из чего я сделала вывод, что с техникой в этом мире не так уж плохо, только доступна она не каждому. После этого у меня появилось жгучее желание залезть в тот самый компьютер и посмотреть, есть ли у них интернет. Но пока оно казалось неосуществимым, и я отбросила эту идею.

Следующие пару часов после обеда тоже прошли вполне мирно и спокойно: Коля читал мне вслух все подряд тексты из очередного учебника, я же «внимательно» его слушала, время от времени исправляя мелкие ошибки в произношении. Затем я посадила парня писать сочинение на тему «мое хобби», а сама улизнула на первый этаж выпить чашечку кофе.

Кухня, на удивление, оказалась пуста. Где лежит посуда и как обращаться с кофемашиной, мне объяснили еще во время обеда, поэтому я не растерялась и сама заварила себе бодрящий напиток. Потом пила его неспешно, наслаждаясь тишиной и видом сада за окном, и даже начала наивно подумывать, что сегодня уже ничего из ряда вон не произойдет, как вдруг объявился Саша.

— Бездельничаем? — он поставил на соседний стул свой рабочий кейс, а сам подошел ко мне совсем близко и остановился за спиной.

— Пользуюсь своим законным перерывом, — сдержанно отозвалась я, даже не обернувшись.

Неожиданно он навис надо мной, ставя руки на стол так, что они с двух сторон полностью ограничивали мои движения.

— А я тут кое-что вспомнил, — его горячее дыхание коснулось моей щеки. — Ты ведь мне тогда все лето писала любовные письма… Они были глупыми и смешными, но мне нравилось их получать… В те моменты, когда ты мне их отдавала, у тебя был такой забавный и дурацкий вид. Это развлекало меня…

Близость Саши раздражала, а невозможность просто встать и уйти, прекратив тем самым это странный разговор, заставляло меня сильно нервничать.

— Я была всего лишь ребенком, — судорожно сглотнула я, пытаясь от него отстраниться.

— А мне кажется, что ты врешь… — Сашины руки почти сомкнулись вокруг меня, не давая даже шелохнуться. — И ты до сих пор влюблена в меня как кошка… Скажи честно, ты ведь ради меня сюда устроилась работать?..

Ну и самомнение! Не помню, чтобы у Саши из моего мира оно было настолько раздуто. Если только он это искусно не скрывал.

— Вы ошибаетесь… — проговорила я.

— Ненавижу, когда мне лгут, — выдохнул он мне в ухо, — но это меня заводит, — и до боли укусил меня за мочку, так что я не удержалась от вскрика.

Спасение из этого дичайшего положения пришло внезапно в лице юной горничной. Она, взволнованная, влетела на кухню, тараторя:

— Александр Борисович, хорошо, что вы уже вернулись! Наталье Владимировне опять стало плохо!..

— Врача вызвали? — Саша тут же отпрянул от меня, став напряженным и озабоченным.

— Да, только что, — часто закивала та. — Он уже в пути…

— Хорошо, — Саша стремительно вышел из кухни вслед за горничной, я же с облегчением выдохнула.

Я была настолько взбудоражена произошедшим, что несколько минут возвращала себе самообладание. Даже не хотелось искать причины тому, что здешний Саша сам начал откровенно приставать ко мне. Единственное, что я поняла: мне придется постараться, чтобы как можно реже сталкиваться с ним наедине…

— Твоей маме плохо, — сказала я Коле, вернувшись в комнату мальчика.

— Я знаю, опять давление и сердце… — пробурчал тот, не отрываясь от тетради. — У нее это часто… Сейчас приедет врач, сделает ей укол и все будет нормально…

— Ясно, — тихо ответила я. — Давай смотреть, что ты там написал…

За разбором сочинения незаметно пролетел и последний час работы. Расставшись с Колей, я решила все-таки заглянуть к Наталье Владимировне, попрощаться, а заодно и справиться о самочувствие.

Узнав, где ее спальня, я уже собралась постучаться в дверь, как вдруг та сама распахнулась, и на пороге вырос мужчина. Я встретилась с ним взглядом, и губы сами собой счастливо прошептали:

— Илья…