Глава 11

Утро наступило внезапно и слишком рано, словно ворвавшись в ее комнату без приглашения. Недовольная горничная разбудила ее, раздвинув тяжелые парчовые портьеры и бесцеремонно впустив в темную, полумрачную комнату яркие солнечные лучи.

– Что случилось? Почему так рано? – сонно спросила Мира, недовольно приподнимаясь на локте.

– Господин желает, чтобы вы составили ему компанию за завтраком, – сухо ответила горничная.

С Мирой впервые за долгое время заговорили. Это было настолько неожиданно, что она даже растерялась и не сразу нашлась, что ответить, как завязать непринуждённую беседу. А когда она наконец окончательно собралась с мыслями, было уже слишком поздно. Девушки упорно молчали, не отвечая ни на один её вопрос, словно им строго-настрого запретили с ней общаться.

Мира не видела Вацлава уже несколько дней, и это казалось ей целой вечностью. Все это время она добровольно сидела взаперти, не выходя из комнаты, погрузившись в чтение книг и пытаясь хоть что-то узнать об этом мире. И она уже почти решила, что о ней забыли, не желая больше утруждать себя ее обществом, но, как оказалось, это было не так. О ней помнили, думали и не забывали приглашать куда-либо, оказывая знаки внимания. Но от этого известия настроение у нее тут же испортилось. Еще вчера она твердо решила рассказать Вацлаву все, что ей известно о тайном заговоре, но сегодня это решение почему-то уже не казалось ей таким уж правильным и взвешенным. Она испугалась, осознав, во что ввязывается.

Девушка тут же вспомнила о своем давнем желании, которое так и не осуществилось – посетить город. И решила, что в случае благоприятного исхода за завтраком можно будет, между делом, попросить Вацлава, чтобы он отпустил ее в город. Воодушевленная этой внезапно возникшей надеждой, она начала с удвоенным усердием готовиться к завтраку, стараясь выглядеть как можно более привлекательно. Быть может, разговор завяжется сам собой, и ей представится удобный случай рассказать ему об услышанном в библиотеке разговоре.

Горничная искусно собрала ее волосы в простую, но элегантную прическу и помогла надеть воздушное платье нежного кораллового оттенка, подчеркивающее ее тонкую талию. Мира почему-то была уверена, что завтрак будет проходить в одной из парадных столовых замка, но едва она вышла из спальни в гостиную, как разочарованно выдохнула. Девушки торопливо накрывали на стол на террасе. Ее заветному желанию побывать где-нибудь в замке, кроме своей спальни и библиотеки, не суждено было сбыться и на этот раз.

С другой стороны, можно будет непринуждённо поговорить о прекрасном виде, открывающемся с террасы на город, а дальше разговор сложится сам собой, естественным образом, и не будет выглядеть как навязчивая, заранее спланированная просьба. Если он согласится отпустить её в город, тогда она расскажет ему о подслушанном разговоре в библиотеке. Но что, если он внезапно спросит, что она делала там одна? Как ей тогда объяснить, почему она пошла туда тайком? Что, если он что-то заподозрит и узнает о книге, которую она тайно принесла оттуда?

Но стоило Вацлаву переступить порог гостиной и выйти на террасу, как она сразу поняла, что разговора не будет.

Вацлав был как никогда хмур, неприветлив и сдержан, а в его холодных глазах читалось лишь одно — он хотел, как можно скорее избавиться от нее, а не продолжать общение. И к чему тогда затевался этот совместный завтрак?

А когда она, собравшись с духом, наконец решилась заговорить о поездке в город, в ответ услышала короткое и решительное:

– Нет.

– Но почему? – искренне удивилась Мира такому резкому, ничем не обоснованному отказу.

– Нет и все.

Она хотела возразить, но не смогла, не найдя в себе смелости. Он прожигал ее таким пронзительным, немигающим взглядом, что лучше было просто развернуться и молча уйти, чтобы не навлечь на себя его гнев. Пусть это и выглядело бы не слишком вежливо с ее стороны. Она не просила ничего сверхъестественного или таинственного, не умоляла отпустить ее домой, не пыталась сбежать. Всё это время она старалась быть тише воды, ниже травы, не привлекать к себе внимания, но такой резкий отказ не просто удивил её, но и глубоко расстроил. И Мира, опустив взгляд, решительно встала из-за стола, не желая больше продолжать этот бессмысленный разговор.

Она встала, собираясь молча покинуть террасу, но уйти ей не дали. Вацлав, мгновенно среагировав, тут же поднялся следом за ней и, ловко перехватив ее за руку, сильным движением развернул к себе. Его горячие ладони в мгновение ока сомкнулись на ее тонкой талии в плотное кольцо сильных рук, из которого было просто невозможно вырваться.

Оба молчали, тяжело дыша, если бы сильно поссорились до этого и никто из них не решался сделать первый шаг к примирению. По крайней мере, так казалось Мире, но о чем в этот момент думал Вацлав, оставалось для нее полной загадкой. Девушка лишь смущённо ловила на себе его настойчивый, изучающий взгляд, который то скользил по её слегка приоткрытым губам, то вдруг впивался прямо в глаза, словно пытаясь проникнуть в самую душу, а потом снова возвращался к губам, словно испытывая искушение. Его взгляд настойчиво задерживался на соблазнительной ложбинке между её грудей, вызывая у Миры неконтролируемое волнение. От этого её дыхание лишь учащалось, грудь быстрее поднималась и опускалась, а взгляд Вацлава становился темнее и настойчивее.

Он медленно начал склоняться к ней, повел носом у самого её виска, жадно вдыхая её нежный, едва уловимый аромат. Мира дернулась, пытаясь вырваться из его крепких объятий, но он лишь сильнее прижал её тело к своему, не давая ей даже пошевелиться. Замерев от неожиданности, девушка с замиранием сердца ждала, что будет дальше. Он медленно поднёс руку в тонкой чёрной перчатке к её лицу и нежно очертил высокие скулы, чувственные губы, а затем, словно не в силах сдержаться, наклонился и легко, едва ощутимо коснулся её губ своими. Совсем лёгкий, почти невесомый поцелуй, но даже от этого пустяка сердце девушки бешено заколотилось в груди, а воздуха в лёгких и вовсе перестало хватать. Едва она слегка приоткрыла рот, чтобы жадно глотнуть столь необходимого ей воздуха, как Вацлав тут же накрыл её губы своими, сливаясь с ней в нежном, робком поцелуе, который постепенно начал перерастать в более страстный и настойчивый, словно он не мог оторваться от неё. А когда поцелуй наконец закончился, он медленно отстранился и коснулся её лбом своего.

– Сейчас это может быть крайне опасно, – хрипло произнес Вацлав, с трудом переводя дыхание.

– Что? – переспросила Мира, смущённо опустив глаза и совершенно не понимая, о чём он говорит.

– Прогулка по городу, – пояснил он, продолжая осыпать её лицо лёгкими, невесомыми поцелуями, не в силах остановиться. – Сейчас небезопасно покидать замок.

– Почему? – спросила она скорее по инерции, совсем не ожидая, что он ответит на ее вопрос. Вацлав чаще уходил от ее вопросов, оставляя их без ответа.

– В городе схватили мятежников, – ответил он, сильно удивив ее. И если до этого момента она не слишком ему доверяла, подозревая в обмане, то теперь внезапно прониклась к нему доверием, которого никак не ожидала от него.

– Хорошо, – тихо ответила Мира, принимая его ответ и наконец-то понимая его резкий отказ. Значит, он действительно беспокоился о ее безопасности и не хотел подвергать ее жизнь опасности.

– Я лично провожу тебя в город, когда появится такая возможность, – добавил он, неохотно выпуская ее из своих крепких объятий. – Как прошли занятия с наставником?

– Познавательно, – ответила Мира, смущенно пряча улыбку и опуская взгляд, стараясь скрыть свое волнение. Ей хотелось многое рассказать ему о своем так называемом наставнике, воина, выдающего себя за наставника, но сейчас Мире почему-то совсем не хотелось ссориться с ним и портить этот прекрасный момент. Ей было слишком хорошо в его сильных, нежных объятиях.

Вацлав нежно погладил кончиками пальцев ее мягкий подбородок и, слегка приподняв его, заставил ее посмотреть ему в глаза. Мира впервые в жизни увидела в его темных, глубоких глазах веселые, озорные искорки, которых раньше никогда не замечала. И такой Вацлав нравился ей гораздо больше, чем тот хмурый, отстраненный и серьезный мужчина, который вошел в ее покои совсем недавно.

– Я читаю книги, которые он подобрал.

– Нравится? – он снова притянул девушку к себе, не давая ей отстраниться.

– Угу, – ответила она, чувствуя, что начинает глупо улыбаться.

– Это хорошо, – Вацлав снова нежно склонился к ней и наградил легким, невесомым поцелуем, после чего с явной неохотой выпустил ее из своих объятий. – Мне пора идти. Увидимся позже.

Сказав это, он легко, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по её щеке и, стремительно покинув террасу, оставил девушку наедине с её бурными мыслями. И лишь когда за ним плотно закрылась дверь, Мира, словно очнувшись от наваждения, с опозданием вспомнила о подслушанном разговоре в библиотеке и о том, что хотела рассказать об этом Вацлаву.

Он поцеловал ее. Поцеловал! Она недоверчиво коснулась кончиками пальцев своих губ, чувствуя, как они немного припухли и стали чувствительными от его страстного поцелуя. Вацлав появился здесь сдержанным и отстраненным, словно чужой. Мира почему-то была уверена, что этот гордый мужчина презирает ее, считает недостойной своего внимания, но его поцелуй оказался настолько ошеломляющим и чувственным, что она еще долго не могла прийти в себя.

После его ухода девушка, как потерянная, устроилась на широкой постели среди мягких подушек, и попыталась сосредоточиться на чтении книги, которую ей недавно принесли в комнату, напрочь забыв о той самой что бережно хранилась у нее под матрасом. Но, как она ни старалась, сосредоточиться ей никак не удавалось. Навязчивые мысли то и дело возвращались к их утренней встрече с Вацлавом, к его нежным прикосновениям, горячему шепоту у самого ее виска. Почему он ее поцеловал? Что это значило?

Мира закрыла глаза, пытаясь снова вспомнить его волнующий поцелуй, пробудить в памяти будоражащие воспоминания. Но вместо горячих, обжигающих воспоминаний перед ее мысленным взором вновь появились золотые нити, манящие ее к себе. Сначала они были какими-то ускользающими, словно не желали показываться ей, но Мира сумела собраться с мыслями и, проявив упорство, поймать одну из них, коснуться ее пальцами. Золотая нить тут же окутала её руку нежным сиянием, приветствуя, но почему-то совсем не торопилась открываться, не желая вести её за собой. Мира, тут же позабыв обо всех поцелуях с Вацлавом, принялась ласково поглаживать нить, и та отозвалась на её прикосновение лёгкой, едва уловимой вибрацией, отвечая на её нежность.

Мира радовалась, как ребёнок, тому, что в этот раз ей так легко удалось поймать эти волшебные нити. Она любовно провела по ним кончиками пальцев, и они тут же зазвучали, словно струны волшебной арфы, сливаясь в красивую, завораживающую мелодию. Мира играла на них какую-то волшебную, неземную мелодию. И душа её в этот момент тоже пела и танцевала в такт музыке, наполняя всё вокруг радостью и светом. Все нити вокруг неё сияли необычайно ярко, рассыпаясь миллионами золотых искр. И вдруг она отчётливо вспомнила, как точно такие же золотые искры рассыпались вокруг Вацлава в тот самый день, когда ей впервые сообщили, что она каким-то непостижимым образом попала в этот мир из другого измерения.

Мира замерла тяжело вздохнула, и все вокруг нее вдруг тоже замерло в тревожном ожидании, наполнив воздух напряжением. Девушка с тревогой смотрела на ту самую серую нить, которая никак не хотела становиться золотой. Но, несмотря на густую тьму, окутывавшую ее со всех сторон, Мира отчетливо видела под этой непроглядной чернотой золотые проблески.

Мира бережно обхватила серую нить обеими ладонями, нежно погладила её, потянулась к ней всей душой, всей своей горячей надеждой, умоляя открыться, позволить увидеть хоть что-нибудь, понять хоть что-нибудь. И ей наконец удалось. Смутное, размытое видение, словно скрытое за плотной тёмной вуалью, сквозь которую было крайне сложно что-либо разглядеть, постепенно начало проясняться. Она увидела молодую девушку, печально сидящую у огромного окна и безучастно смотрящую на улицу. Мира чувствовав её тоску и одиночество, протянула к ней свою ладонь, пытаясь хоть как-то помочь, но в тот же миг её внезапно отбросило назад. Туда, где в трепетном ожидании висели в воздухе десятки золотых мерцающих искр и нитей, которые словно веселились, сияя от счастья всё ярче и ярче.

– Веселитесь? – улыбнулась девушка, искренне радуясь. И в тот же миг сотни золотых искр, словно услышав ее слова, окутали ее со всех сторон. Мира оказалась под золотым дождем, который питал ее тело и душу и наполнял невероятной силой и энергией. Этой силы было так много, что ей хотелось тут же поделиться ею со всем миром, отдать ее другим, чтобы они почувствовали себя счастливыми. Она кружилась в золотом дожде, не замечая, как осторожно обвивает себя одной из золотых нитей, словно танцуя с ней вальс.

– Как ты здесь оказалась? – вдруг услышала она незнакомый бархатный мужской голос и тут же остановилась. Она оказалась в просторной светлой комнате, а перед ней стоял молодой, очень красивый мужчина.

– Ты меня видишь? – искренне удивилась она, не веря своим глазам.

– А другие нет? – задал он ей встречный вопрос.

– Другие не видели, – ответила Мира, не отрывая от него взгляда. Когда она переходила по золотым нитям в другие видения, ее никто никогда не видел. До этого момента. Мужчина осторожно шагнул к ней и тут же остановился.

– Я тебя не обижу, – твёрдо пообещал он.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась Мира, продолжая с интересом рассматривать молодого мужчину.

– Друзья зовут меня Яр, – представился мужчина, широко улыбаясь ей. – А тебя?

– Мира, – представилась она, невольно улыбаясь в ответ. Он показался ей очень знакомым, словно она уже где-то его видела, хотя и не могла вспомнить где именно.

– Красивое имя, – улыбнулся Яр, с интересом глядя на нее.

Он сделал ещё один шаг в её сторону, но Мира тут же отступила назад, что вызвало у него лишь нежную понимающую улыбку.

– Откуда ты? – осторожно спросил он, стараясь не напугать её своими расспросами.

– Я не помню, – честно ответила она.

– То есть как – не помнишь? – нахмурился Яр.

– Они сказали мне, что я из другого мира, но я совсем ничего не помню, – ответила она, пожимая плечами, и снова закружилась в золотом дожде, чувствуя, как хорошо и свободно танцевать под ним.

– Кто тебе это сказал? – осторожно поинтересовался мужчина, стараясь не спугнуть ее.

– Целитель, – вздохнула она, слегка опустив голову, вспомнив его слова.

– А еще кто?

– Вацлав, – пожала она плечами и направилась к огромному окну, ей хотелось посмотреть, что там. Золотые искры, повинуясь ее воле, вихрем устремились за ней.

– Давно ты на Индре? – спросил он, подходя ближе.

Девушка на мгновение задумалась.

– Я не помню. Кажется, несколько дней, как я очнулась. Я не считала, – ответила она, повернувшись к мужчине. – Что это за место? – с любопытством спросила она, внимательно осматриваясь по сторонам. – Здесь так тепло и уютно. У Вацлава в замке мрачно[УзМ1] , – задумчиво добавила она, на что Яр лишь тихо хмыкнул.

– Ты знаешь, что не все так умеют? – проигнорировав ее вопрос, спросил он. Яр поймал в ладонь несколько золотых искр, кружившихся вокруг нее.

– Правда? – с интересом спросила она, слегка коснувшись кончиками пальцев золотых пылинок, осевших на его широкой ладони. От этого случайного прикосновения по ее телу пробежала легкая дрожь, и ее нежная кожа на руке едва заметно засияла. Мира поспешно отдернула руку, успев краем глаза заметить, что его кожа в месте ее прикосновения внезапно засияла точно так же, как и ее. Поймав на себе изумленный взгляд Яра, она вдруг отчетливо почувствовала, как кто-то настойчиво зовет ее обратно.

– Мне пора уходить, – торопливо произнесла она, чувствуя, как её начинает затягивать обратно.

– Ты еще придешь сюда? – Яр, не желая ее отпускать, легонько поймал ее за руку, и от его прикосновения их сплетенные ладони тут же озарились золотым сиянием. Мира, завороженная, наблюдала за переливами и игрой света. Яр делал то же самое.

– Не знаю, – растерянно ответила она, чувствуя, что отдаляется от него.

– Я буду ждать тебя, – тихо сказал он, поднимая на неё свои глаза. Ярко-голубые, светящиеся теплом, как два глубоких, чистых озера, отражающих безоблачное небо.

Она резко распахнула глаза. И снова оказалась в своей привычной комнате. Совсем одна, окружённая книгами, которые ей уже не хотелось читать.

В углу комнаты она заметила какое-то движение. Мира, нахмурившись, внимательно присмотрелась, но по-прежнему никого не увидела.

«Наверное, мне просто показалось», — подумала она, но движение в углу повторилось, и на этот раз Мира отчётливо увидела тёмный силуэт.

– Кто здесь? – дрожащим голосом спросила она, крепче сжимая книгу, лежавшую у нее на коленях.

В ответ ей была лишь гнетущая тишина, но силуэт по-прежнему оставался на месте. Он не двигался, не издавал ни звука и никуда не пропадал, пугая её своим зловещим присутствием.

– Кто ты? – почти шёпотом, спросила Мира, всё ещё не понимая, что происходит. Она осторожно спустилась с мягкой постели, не сводя испуганных глаз с загадочного силуэта, и несмело сделала шаг в его сторону. Настенные светильники вдруг тревожно замигали, словно заколдованные, раскачиваясь из стороны в сторону и отбрасывая на стены причудливые тени.

Таинственное создание в углу не шевелилось. Ей стоило позвать кого-нибудь на помощь, но Мира почему-то совсем не чувствовала исходящей от него опасности. Кроме того, её любопытство вдруг взяло верх над здравым смыслом, и она ещё увереннее шагнула в его сторону, желая рассмотреть получше. Существо в тёмном углу вдруг заметно пошевелилось и несмело приблизилось к ней.

– Ты? – потрясенно воскликнула Мира, широко раскрыв глаза от удивления. – Что тебе нужно от меня?

В дверь вдруг настойчиво постучали и тут же открыли её без приглашения, не дожидаясь ответа. На пороге появился целитель и ещё несколько незнакомых ей людей в форме. Они были очень похожи на стражей, из ее видений.

– Что-то случилось? – растерянно спросила Мира, внезапно повернувшись к ним и инстинктивно заслонив собой таинственную тень.

– Мира, вам необходимо снова пройти обряд наполнения… то есть восстановления памяти, – сухо сказал целитель, глядя куда-то в сторону.

– Но ведь он совсем не помог мне. Первый обряд ничего не дал, – нахмурилась Мира, чувствуя, как внутри нее нарастает тревога.

– Ритуал необходимо повторить, – настойчиво произнес целитель, многозначительно глядя на нее.

— Но в прошлый раз я лишилась всех своих сил, — Мира осторожно повернулась в ту сторону, где совсем недавно пряталась таинственная тень, но, к своему удивлению, никого там не обнаружила.

– Такое случается, – мягко произнес старец. – Процесс восстановления памяти может быть очень тяжёлым и болезненным.

Он говорил, глядя прямо перед собой, но Мира уловила в его словах явную неискренность.

– Но вы сами говорили, что память откроется сама, когда придёт её время, – напомнила Мира целителю его же слова, внимательно вглядываясь в его лицо и пытаясь что-то понять.

– Да, но мы не знаем, когда именно она откроется, откроется ли вообще, – целитель лишь слегка пожал плечами и отвел от неё взгляд, пряча свои глаза.

Это крайне насторожило Миру. Раньше, когда она разговаривала с целителем, он всегда уверенно смотрел ей прямо в глаза, и это вселяло в нее надежду, но сейчас что-то изменилось. Он что-то скрывал от нее, не желая раскрывать всю правду.

Мира перевела недоверчивый, вопросительный взгляд на стражников, по-прежнему не понимая, зачем они здесь. Вацлав ведь утверждал, что она вовсе не пленница, а гостья, которая может делать всё, что захочет.

– Нам нужно использовать все имеющиеся способы, чтобы как можно быстрее пробудить вашу память, – пояснил целитель, стараясь переключить её внимание на себя. – Это обязательно поможет нам понять, откуда вы прибыли, и как можно скорее вернуть вас обратно.

– А почему бы нам просто не подождать, пока память не вернётся сама? – попыталась настоять Мира, но тут же замерла, с недоверием глядя на целителя. – Вернуть домой? Я думала, что… – она невольно замолчала, с трудом сдерживая удивление.

Вацлав всегда пресекал все ее разговоры о возвращении домой, категорично заявляя, что она останется на Индре навсегда, а теперь целитель заговорил о ее возвращении домой. Что бы это могло значить?

Она очень хорошо помнила то ужасное чувство опустошённости и бессилия, которое испытала сразу после того, как камень отпустил её. У неё было такое ощущение, словно он забрал все её жизненные силы, оставив лишь немного, чтобы она не умерла. Ей не хотелось повторять этот страшный ритуал снова, а ещё она нутром чувствовала, что ей категорически нельзя приближаться к тому странному камню. Что это неправильно, опасно и может привести к непредсказуемым последствиям. Об этом она поспешила рассказать целителю, надеясь, что он ее услышит и поймет.

– Ну что вы, Мира, вашей жизни ничего не угрожает. Я прекрасно понимаю ваши опасения, ритуал действительно тяжёлый, но он необходим. Он требует определённой платы за возможность вернуть своё прошлое, и это, безусловно, неизбежно. Но вы ведь смогли быстро восстановить свои силы, не так ли?

– Да, к вечеру я уже чувствовала себя хорошо, – согласилась она. Ведь действительно, вечером того же дня она уже была бодра и полна сил, как и раньше.

– Значит, вам нечего опасаться. Ну же, смелее, Мира, разве вы не хотите узнать, кто вы на самом деле и откуда пришли?

– Конечно, хочу, но… – Мира всё ещё сомневалась, не зная, что ей делать.

– Ну вот и прекрасно! – не дав ей договорить, поспешил произнести старец. – Тогда я настаиваю на том, чтобы мы больше не откладывали столь важный ритуал.

– А Вацлав будет присутствовать? – неуверенно спросила Мира, стараясь скрыть свое волнение.

– Правитель отсутствует по очень важным государственным делам, – важно произнёс целитель. – Но мы обязательно проследим, чтобы всё прошло благополучно и удачно.

Его странная интонация и настороженный тон не внушали ей доверия, но желание узнать свое прошлое все же пересилило ее страхи, и Мира с тяжелым сердцем пошла вслед за целителем, который по-прежнему избегал ее прямого взгляда, стараясь не встречаться с ней глазами. Стражи, словно тени, молча следовали за ними, не отставая ни на шаг.

Ее тревожило, что Вацлава не будет рядом с ней в такой важный момент. Утренний поцелуй говорил о том, что она ему далеко не безразлична, но она прекрасно понимала, что правитель не может постоянно находиться рядом, уделяя ей все свое время. У него много важных государственных дел, требующих незамедлительного решения. Тот же самый мятеж, из-за которого он так категорично отказался отпускать ее в город.

Да, и не стоило ей ожидать, что он всегда будет рядом. Хоть Мира все еще остерегалась его, но доверяла ему гораздо больше, чем до сегодняшнего утра. Раньше она была совершенно уверена, что он испытывает к ней неприязнь и даже ненавидит ее. Это угнетало ее, не давало покоя. Ведь она не сделала ему ничего плохого и искренне не понимала, чем вызвала такую неприязнь к себе.

За всеми этими тяжёлыми мыслями Мира даже не заметила, как они подошли к ритуальному залу, в котором ей уже доводилось бывать. Если в прошлый раз она вошла в него с искренним воодушевлением и робкой надеждой, то сейчас стояла перед тяжёлыми массивными дверями, испытывая лишь тревогу, опасение и нарастающий страх. Всё её нутро отчаянно кричало о том, что нужно бежать отсюда как можно скорее, пока не стало слишком поздно.

Мира медленно шла по тёмному залу, украшенному мрачными чёрными колоннами, вглядываясь в зловещие тени, таившиеся в углах. Человек в тёмном балахоне, словно статуя, по-прежнему стоял на прежнем месте, а камень, возвышавшийся в самом центре зала, замерцал и завибрировал, едва девушка прошла половину пути.

Она нерешительно стояла перед таинственным камнем, подняв над ним руки, но не спешила класть ладони на его холодную гладкую поверхность.

– Ну же. Положи ладони на камень, – властно раздался позади нее громкий голос человека в балдахине, подгоняя ее. Мира вздрогнула и обернулась, вглядываясь в его лицо. Его темные глаза, полные неприкрытой неприязни, злобно мерцали в полумраке, внушая ей ужас. Не дожидаясь ее ответа, он резко вскинул руки и направился к ней. Мира, испугавшись, дернулась в сторону, но почувствовала, что не может пошевелиться. Невидимые цепи сковали её, намертво приковав к месту. С каждым шагом, с каждым его приближением напряжение в её теле нарастало.

Когда он приблизился вплотную, какая-то неведомая сила развернула ее против воли и властно начала склонять ее руки к холодному камню, пока ее ладони, наконец, не коснулись его холодной гладкой поверхности. Все ее отчаянные попытки сопротивляться не дали никакого результата, она лишь напрасно тратила свои силы, и когда мощь камня полностью охватила ее, силы стали покидать ее с каждой секундой все быстрее и быстрее. Чем быстрее она теряла силы, тем ярче сверкал камень, поглощая её жизненную энергию, и, когда она, обессилев, обмякла на каменном полу, теряя остатки сознания, коварный камень наконец отпустил её.

Она неподвижно лежала на холодном каменном полу, прямо перед её глазами лежал смятый, безжизненный розовый бутон, тот самый, который вырастила девочка из её видения. Последнее, что она успела услышать, прежде чем окончательно погрузиться в непроглядную тьму, был гневный, яростный крик:

– Кто позволил?!