Глава 14

Мира постепенно научилась различать золотые нити. Не все они сияли ярко и приветливо. Некоторые были тусклыми и едва заметно мерцали в полумраке, какие-то весело пели, зазывая ее к себе, а некоторые тянулись к ней сами, едва она обращала на них внимание. Таким был путь к Яру. Она очень хотела увидеться с ним еще раз, но все время чего-то боялась.

Она боялась, что привыкнет к этим волшебным встречам, и они станут для нее необходимостью, а не приятным развлечением. Боялась, что все это может внезапно закончиться, и она снова останется одна. Ей было безумно жаль, что она не может перенестись к нему физически, что видит его только словно во сне, в призрачном видении. Та единственная встреча, о которой она все время вспоминала, была для нее словно луч света в темном царстве, наполняющий ее теплом и надеждой. Ей было так хорошо и спокойно с ним, словно они были знакомы целую вечность. Совсем не то, что здесь, в мрачном замке Вацлава, где она постоянно зябла, замерзая душой.

Она нежно гладила пальцами ту самую тонкую нить, которая вела её в солнечный мир Яра, но никак не решалась ухватиться за неё покрепче, чтобы снова оказаться там, в его солнечном царстве, наполненном светом и теплом.

– Привет, красотка. Давно тебя не было, – вдруг услышала она позади себя знакомый, тёплый голос Яра.

Мира вздрогнула от неожиданности и тут же отпустила нить. Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что совершенно упустила момент, когда нить тихонько обвила ее пальцы, словно желая увести ее за собой.

– Возникли некоторые… трудности, – уклончиво ответила она, не поворачиваясь к нему лицом. Ей не хотелось показываться ему сейчас, в таком плачевном состоянии. Она все еще чувствовала себя не до конца восстановившейся и ощущала мучительную слабость. После повторного ритуала силы возвращались к ней гораздо медленнее и тяжелее, чем в первый раз. А вместе с ними медленно возвращалась.

– Что случилось? – он в два стремительных шага преодолел небольшое расстояние между ними и бережно взял ее за руки, но его ладони тут же бесследно прошли сквозь нее. – Ты же не… – глухо начал он, но тут же замолчал, побоявшись произнести вслух то, о чем подумал.

– Я жива, – стараясь скрыть смущение, я отвела взгляд в сторону Мира. – Более или менее.

– Что с тобой случилось? В прошлый раз ты сияла, как солнце, а сейчас… словно погасла, – искренне удивился он.

— Всё хорошо, правда, — тихо ответила Мира, стараясь его успокоить, и, отвернувшись от него, несмело подошла к большому окну, за которым открывался чудесный вид.

– Расскажи мне, – попросил он, подходя к ней ближе.

Мира лишь пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более безразличной, и задумчиво уставилась в окно.

– Мне нечего тебе рассказывать. Я ничего не помню о себе, ни одного события из своей прошлой жизни. Я ничего о себе не знаю, – почти шёпотом произнесла Мира.

– Совсем ничего? – спросил он, останавливаясь рядом с ней.

– Совсем, – натянуто улыбнулась она, стараясь скрыть свои чувства. – Но они пообещали мне помочь вернуть память, – совсем тихо добавила она.

Мира почувствовала, как обжигающая слезинка тихонько скатилась по её щеке. И в следующее мгновение ощутила лёгкое, едва заметное прикосновение к своей щеке. Слезинка каким-то непостижимым образом оказалась на пальце Яра и переливалась в ярком солнечном свете.

– Как такое возможно? – искренне удивилась Мира, не отрывая от него восхищённого взгляда. Яр только что сумел забрать у неё слезу.

– Я сохраню её, – ответил он, нежно улыбаясь. – Пожалуйста, не плачь, я не люблю, когда ты грустишь.

– Она словно застыла, – Мира была поражена, осторожно коснувшись слезинки на его ладони, ощутила её твёрдые грани, словно она была сделана из хрусталя.

– Ты просто невероятная, – восхищенно произнес Яр, не отрывая от нее восхищенного взгляда. – Ты мне снишься.

Это признание было таким неожиданным, что Мира не сразу нашлась, что ответить ему. Яр тоже снился ей, и она часто думала о нём.

– Я искренне надеюсь, что ты тоже иногда видишь меня во сне, – словно прочитав её мысли, нежно улыбнулся Яр.

– Иногда да, – не стала лукавить она, ощутив, как краска смущения заливает её щеки.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, не отрываясь, словно заворожённые, а потом он наконец прервал затянувшееся молчание и произнёс, нарушив тишину:

– Значит, ты совершенно ничего не помнишь о себе? Ни единого воспоминания?

– Совсем ничего, – печально улыбнулась она в ответ, признаваясь в своем бессилии.

– Наверное, это здорово – не помнить своё прошлое, избавиться от груза воспоминаний, – мечтательно произнёс Яр.

– Почему ты так думаешь? Что в этом хорошего? – удивилась она, не понимая его.

– Знаешь, многие люди продолжают жить в своём прошлом, застряв в нём. Они постоянно смакуют его в своих мыслях, перебирают в голове старые обиды и переживания, снова и снова проживая их, как навязчивую мелодию. Они постоянно думают о том, как бы они поступили в той или иной ситуации, если бы у них была возможность вернуться назад и всё исправить. Или они постоянно бегут из своего надоевшего прошлого в светлое будущее, лелея несбыточные надежды на то, что всё непременно изменится к лучшему и у них обязательно наступит счастливая жизнь. А ещё они, планируют для себя различные неприятности, ожидая худшего.

– Планируют неприятности? – переспросила Мира, не понимая, о чем он говорит.

– Ну да, – усмехнулся он и тут же небрежно провёл рукой по своим растрёпанным волосам, пытаясь их пригладить.

– И как же им это удаётся? Как можно спланировать неприятности?

– Ну, знаешь, – он улыбнулся ей в ответ. – Они постоянно думают: «А что будет, если я поступлю вот так? Вдруг случится что-то ужасное. А если я скажу то-то и то-то, то всё тут же может окончательно разрушиться».

Мира невольно рассмеялась, представив себе этих людей.

– А ты живёшь настоящим, – восхищённо произнёс Яр, внезапно повернувшись к ней лицом. – Ты не пропадаешь в прошлом, тоскуя по нему, и не стремишься непременно попасть в будущее, строя воздушные замки. Ты просто живёшь здесь и сейчас, радуясь каждому мгновению, и это восхитительно.

– Вообще-то, – смущённо отвела взгляд Мира. – Я тоже живу надеждами. Как и все остальные.

– И на что же ты так отчаянно надеешься?

– Вернуться домой, – пожала она плечами.

– Тебе действительно очень хочется вернуться домой? – с тревогой в голосе спросил он, внимательно глядя ей в глаза, пытаясь прочитать в них ответ.

– Хочется. Наверное… Хотя я уже и сама не знаю, чего хочу на самом деле. Я совсем запуталась, – призналась она, и ее голос предательски дрогнул.

— Всё хорошо, не волнуйся, — успокаивающе произнёс он, почувствовав её смятение. И, словно не веря в это, осторожно подошёл к ней ближе и вдруг нежно коснулся её кончиками пальцев. На этот раз его рука не прошла сквозь неё, как сквозь призрака, и Мира отчётливо ощутила лёгкое, едва заметное прикосновение, от которого у неё по всему телу побежали мурашки.

Когда Мира, попрощавшись с Яром, вернулась в свою комнату, она долго лежала на кровати со счастливой улыбкой на губах, вспоминая их встречу. Ей определённо нравился Яр. Солнечный, добрый, искренний. Ей вспомнилось слово «Ярило», и она, к своему удивлению, даже отчётливо почувствовала его вкус на языке. Мира не помнила, что именно оно означает, но явственно чувствовала, что это слово каким-то образом связано с её прошлой жизнью, с её домом.

Ей вновь захотелось поймать золотую нить, ведущую к нему, и…

Мира, внезапно что-то почувствовав, резко распахнула глаза и с ужасом увидела прямо перед собой… призрак женщины, которая упорно не желала оставлять её в покое и приходила к ней не только во сне, но и наяву. Мира отчётливо видела её перед собой, словно она была совершенно живой. Она парила в воздухе в нескольких сантиметрах от её лица, словно желая что-то ей сказать. Лицо призрака не выражало ровным счётом никаких эмоций, оно было совершенно бесстрастным. Она не злилась, не улыбалась, не хмурилась и даже не пыталась её напугать. Просто безмолвно висела в воздухе и неотрывно смотрела на неё. Мира какое-то время молча смотрела в ответ, пытаясь понять, чего она хочет, а потом, не выдержав её взгляда, резко дернулась, быстро перекатилась на другой край кровати и, не рассчитав своих сил, неожиданно соскользнула на пол, судорожно вцепившись в край мягкого покрывала, которое, соскользнув вместе с ней, в итоге оказалось на полу, увлекая за собой целую гору мягких подушек.

Мира,

отплевываясь и фыркая, отчаянно пыталась выбраться из покрывала, которое коварно обвилось вокруг нее. Длинное шелковое платье тоже сыграло свою роль, запутавшись в ногах и мешая ей двигаться. В конце концов, Мира, устав бороться с тяжелым покрывалом, просто махнула на все рукой и медленно подняла взгляд на бесстрастного призрака, все еще безмолвно висящего в воздухе.

– Что тебе от меня нужно? Чего ты хочешь? – с раздражением спросила она, с трудом сдерживая свои эмоции.

В ответ призрак лишь бесшумно закружился по просторной комнате, вызывая тревожное мерцание светильников, а затем, закончив свой танец, снова безмолвно завис напротив растерянной девушки, ожидая ее дальнейших действий. К сожалению, призраки не разговаривают, и узнать у него, чего он хочет, невозможно.

Мира, тихо вздохнув, с огромным трудом выбралась из коварного покрывала, стараясь больше не обращать внимания на призрака, понимая, что он всё равно ей ничего не скажет. Она подняла покрывало обратно на кровать и, кое-как расправив его, швырнула в центр кровати мягкие подушки.

Призрак всё это время неподвижно парил в стороне и молча наблюдал за её действиями, а когда Мира наконец закончила уборку, внезапно взмыл в воздух и, быстро разогнавшись, с силой врезался прямо в высокую стопку книг, аккуратно сложенных на небольшом столике возле окна. Книги тут же разлетелись по полу.

– Тебе что, нравится устраивать здесь беспорядок? Если тебе так хочется разбрасывать книги, делай это где-нибудь в другом месте, а не здесь. В библиотеке, например, — раздражённо махнула рукой в сторону двери Мира, невольно повысив голос, а потом вдруг замерла, развернулась обратно к призраку и долго смотрела на него, пытаясь что-то понять, прежде чем решиться задать ему свой вопрос. Но, решив, что хуже уже не будет, набралась храбрости и всё же спросила: — А ты можешь проникать в любые места этого огромного замка?

Призрак молча склонил голову набок, давая понять, что готов слушать дальше.

– А ты можешь становиться совершенно невидимой, когда захочешь?

В ответ на эту просьбу тёмный силуэт призрака тут же поблек, словно растворяясь в воздухе, и в следующее мгновение стал совершенно невидимым.

Неожиданная мысль внезапно пришла Мире в голову, и она никак не могла понять, стоит ли ей просить об этом призрака и не навлечёт ли она на себя этим необдуманным поступком какую-нибудь беду.

– А ты можешь найти для меня Яра?

В ответ на ее робкую просьбу таинственная женщина внезапно появилась, словно из ниоткуда, и странно усмехнулась, словно читая ее мысли.

– Конечно, ты не можешь просто взять и найти его. Он ведь может жить где угодно, – вдруг засомневалась Мира, начиная рассуждать вслух.

Она медленно опустилась на край кровати и глубоко задумалась, уставившись в одну точку.

– Здесь так тоскливо и одиноко, – с горечью вздохнула Мира, чувствуя, как тоска медленно пожирает ее душу. – А еще моя память никак не хочет возвращаться ко мне, и совсем не известно, вернется ли она вообще. А этот ужасный ритуал… После него мне было так плохо, словно из меня высосали все соки, оставив лишь пустую оболочку. Я совсем не хочу терзать себя раз за разом безуспешными попытками вернуть свою потерянную память, но мне кажется, что они настроены совершенно иначе и не оставят меня в покое. А у Яра так тепло, так светло и солнечно.

Призрак медленно приблизился к ней, и теперь Мира могла неотрывно смотреть этой загадочной женщине прямо в глаза.

– Это ты была тогда в библиотеке? – тихо спросила Мира. Призрак молча кивнул в ответ, подтверждая ее догадку. – Ты тогда показала мне книгу с портретами. – Мира тихо вздохнула и, чувствуя себя виноватой, опустила взгляд. – Я не знаю, как найти тех людей, о которых ты говорила, как связаться с ними и попросить их о помощи. Меня не отпускают отсюда, я словно взаперти. На мои вопросы никто не отвечает, и все вокруг что-то от меня скрывают, что-то недоговаривают. Вот если бы мне каким-то чудом удалось выбраться отсюда, из этого замка, и подружиться с кем-нибудь, кому невыгодно держать меня в неведении, — проговорила она вслух, размышляя, а потом вдруг замерла, и уже намного тише, почти шёпотом, продолжила: — А вот если бы мне удалось выбраться отсюда…

Призрак, услышав ее слова, кажется, тоже немного насторожился.

– Выйти отсюда, из замка, – прошептала Мира и тут же, резко вскочив с кровати, нервно заходила по комнате, обдумывая свой план. – Ты ведь здесь всё знаешь, да? Ты знаешь все тайные ходы и выходы из замка?

Призрак, внимательно наблюдая за ней, задумчиво кивнул в ответ.

– Но ведь ты можешь говорить со мной! Я точно помню, что слышала твой шепот в тот день в библиотеке! Почему же ты молчишь сейчас и не отвечаешь мне? – в отчаянии воскликнула она, с горечью вспоминая, что действительно слышала тихий шепот в тот день в библиотеке.

Но договорить им было не суждено. В дверь постучали, и тут же вошли две молчаливые девушки. Призрак тут же поблек и в мгновение ока бесследно исчез, словно его здесь и не было вовсе. Девушки, оглядывая комнату, растерянно застыли на пороге, не понимая, что произошло, а потом одна из них, нахмурившись, торопливо бросилась собирать с пола книги. Мира впервые за долгое время увидела хоть какие-то эмоции на их бесстрастных лицах. Обычно они, словно ожившие изваяния, молча делали своё дело, не проявляя никаких чувств, а сейчас на их лицах читались растерянность и крайнее удивление.

Другая, осторожно поставив поднос с едой на столик и разложила все столовые приборы, и тут же подошла к кровати и, тщательно расправив шёлковое покрывало, взбила подушки и аккуратно разложила их у изголовья. Девушка, которая собирала книги с пола, замерла с одной из них в руках и, задержав дыхание, долго смотрела на название, словно пытаясь что-то вспомнить, а потом со странным выражением лица прикрыла глаза и молча положила книгу на столик к другим. Мире на мгновение показалось, что на ее бледном лице промелькнула тень острой боли и глубокого отчаяния.

Только Мира собралась задать вопрос девушке, как они обе вдруг быстро вышли из комнаты.

Озадаченная произошедшим, Мира взяла в руки ту самую книгу, которая, привлекла внимание служанки. Эту книгу Мира еще не читала. Открыв первую страницу, она устроилась в мягком кресле и, отложив свой обед, с головой погрузилась в чтение. Вот только ничего особенного в тексте этой книги она не увидела. Простое, довольно скучное повествование о давно минувших днях. Мира не смогла найти в нём ничего значимого, что могло бы вызвать такую сильную реакцию у служанки. Но она ведь не жила здесь, не была свидетелем всех тех событий, которые здесь так подробно описывались. Она не знала, как бы всё это повлияло на неё саму, если бы она была здесь во время этих событий. Со стороны рассуждать и критиковать всегда очень просто. Может быть, эта девушка потеряла кого-то очень близкого, кто тоже когда-то читал эту самую книгу, и именно поэтому она так тяжело переживала увиденное?

Ей хотелось с кем-нибудь поговорить, выговориться, поделиться своими переживаниями. Поговорить хоть с кем-нибудь, с любым человеком, о самых простых и обыденных вещах. Всё, что она делала с того момента, очнулась в этом странном мире, — это либо бесконечно скучала, либо взахлёб читала разные книги, пытаясь хоть что-то узнать новом мире. А ей так не хватало обычного, простого человеческого общения. Не хватало надёжного друга, который выслушал бы её и всегда понял.

Воин, выдающий себя за наставника, точно не может быть настоящим другом. Вацлав тем более не мог быть ей другом. А вот простое общение с какой-нибудь девушкой о платьях или причёсках, о чём-нибудь лёгком и приятном, очень бы ей помогло.

Мира знала, что в замке, кроме нее, живет много людей, очень много. Точнее, магов разных рангов и способностей. Наставник, который лишь изредка появлялся, говорил ей об этом, а еще о том, что здесь есть девушки, молодые, симпатичные девушки. Но Мира за все это время ни разу никого из них не встретила, кроме молчаливых горничных. Ее словно изолировали от всех, заперев в четырех стенах. И от этой мысли ей становилось еще тоскливее и одиноко. Ей просто до безумия хотелось обычного общения, пусть даже с простой горничной, которая убирала её комнату. Она ведь почти ничего не помнила о себе. Она вполне могла быть как из знатной, могущественной семьи, так и из самой простой, бедной. Вот только как ей разговорить этих молчаливых девушек, которые каждый день приходят в её комнату, выполняя свои обязанности? Как добиться от них хоть одного слова, хоть одной улыбки?