Глава 36

Утром, едва Мира закончила завтракать, Вея позвала ее в сад, где ждал наследник, нетерпеливо расхаживая рядом с беседкой, увитой цветущими розами. Мира, увидев Данияра, почувствовала укол неловкости и на мгновение пожалела о своей просьбе поговорить. Сейчас, при дневном свете, он казался более неотразимым, и ей было трудно сосредоточиться на серьезном разговоре. Но отступать было поздно. Данияр ждал ее, и она уже здесь, а найти ответы на все вопросы было жизненно необходимо. Слишком долгим и тернистым был ее путь к наследнику Южного клана, чтобы отступать от намеченной цели, несмотря на ее смутные чувства.

— Ты хотела поговорить, — сказал Данияр, едва увидев ее, и в его голосе прозвучала надежда.

— Да, — Мира опустила взгляд, не зная, как начать этот сложный разговор.

Данияр, заметив смущение, взял её под руку и повёл в беседку.

— Я попала сюда из другого мира, — тихо начала она, стараясь говорить ровно и спокойно. — И ничего не помню о своём прошлом. Ни откуда я родом, ни то, чем занималась, ни кто меня ждёт. Я хочу вспомнить.

— Твоя память закрыта, Мира. Нельзя сломать печать, — спокойно, но твёрдо сказал Данияр.

— Почему? – спросила Мира, чувствуя, как надежда покидает ее. – Почему нельзя?

— Если ты попытаешься взломать печать Создателя, то можешь не выжить, Мира. Это слишком опасно, — пояснил Данияр, стараясь смягчить удар.

Он продолжал смотреть ей прямо в глаза, отслеживая каждую её реакцию на его слова. В его взгляде читались сочувствие и беспокойство. Ужас, разочарование, отчаяние — все эти эмоции отразились на её лице.

— Неужели ничего нельзя сделать? – прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

— Мы можем только ждать, Мира, — Данияр нежно взял ее за руку, сжимая ее ладонь в своей. — Создатель не просто так закрыл твою память. Это нужно для чего-то, и когда придет время, она откроется сама.

— Я не помню, из какого мира пришла сюда. И пока не вспомню, не смогу вернуться домой, — с горечью произнесла она.

— А ты бы хотела вернуться? – глухо спросил он.

— А как бы ты поступил на моем месте? – она подняла на него рассерженный взгляд. – Очнуться в чужом мире, где из тебя выкачивают жизнь? Конечно, я бы хотела вернуться домой.

— Но ты ничего не знаешь о своём доме, Мира, — возразил Данияр. — Что, если там ещё опасно? А здесь, сейчас, ты в безопасности. Я лично позабочусь о том, чтобы никто больше не посмел тебя тревожить, чтобы никто не причинил тебе боль.

— Меня что-то связывает с домом, Данияр, — грустно произнесла она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Там кто-то ждёт меня, понимаешь? Я не могу просто взять и бросить всё, остаться здесь, в чужом мире.

— Понимаю, — опустив голову, произнес он. — Я попробую еще раз связаться с Санатаном. Он может прояснить ситуацию.

– Еще раз? – зацепилась она за эти слова. – Что это значит?

— Я отправил несколько вестников, но Санатан не отвечает на наши послания, — признался Данияр.

— Что, если отправиться к нему? – оживилась Мира, хватаясь за эту идею, как за соломинку.

Данияр поджал губы, нахмурился и задумался, взвешивая все «за» и «против».

— Замок Санатана находится на границе между двумя кланами. Противник хорошо вооружен на тех землях, — пояснил он, развеивая ее надежды.

— Как же так, — пробормотала Мира, чувствуя, как отчаяние вновь овладевает ею. — Неужели к нему нельзя попасть? Нет другого способа связаться с ним?

— Это единственный путь, — ответил Данияр, — если только…

— Что? – встрепенулась Мира, хватаясь за малейший намек на надежду.

— Мне нужно все проверить. Пока не могу тебе ничего обещать, — он поднялся. — Но могу точно сказать, что буду связываться с ним до тех пор, пока он не ответит.

— А если он так и не ответит? – Мира встала вслед за ним. – Что тогда? Что, если я никогда не вспомню свое прошлое и не смогу вернуться домой?

Данияр положил руки ей на плечи и слегка сжал их, пытаясь придать ей уверенности, и сказал, глядя ей в глаза:

— Мира, что, если бы ты осталась на Индре? Что, если бы ты приняла этот мир как свой дом? Ты никогда об этом не думала?

Мира покачала головой, не в силах ответить. Она отвела взгляд, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Я знаю, что твоё знакомство с Индрой было не самым радужным, но, поверь, мой мир прекрасен, — продолжал Данияр, его голос звучал тихо и убедительно. — Я хочу показать тебе свой мир, сделать всё, чтобы ты почувствовала себя здесь счастливой.

— Я подумаю, — прошептала она в ответ, тяжело вздохнув, и к горлу подступил ком. Что толку в том, что он покажет ей свой мир, если ее сердце разрывается от боли?

Данияр ушел, оставив ее в беседке наедине с тяжелыми мыслями. Она не торопилась возвращаться в комнату, где все напоминало ей о заточении в замке Вацлава, о его жестокости, о страхе, который пропитал каждый уголок ее души. Хоть ей и обещали, что она в безопасности, что ей больше нечего бояться, после стольких испытаний в это верилось с трудом, но Мира старалась надеяться на лучшее, старалась верить в то, что ее страдания закончились. Она ещё долго бродила по саду, вдыхая аромат роз и любуясь игрой солнечных лучей, пока наконец не решилась вернуться в свою комнату в надежде найти там хоть какое-то утешение.

Увидев Вею, которая напевала себе под нос, убираясь в ее комнате, Мира вспомнила, что так и не видела никого из общины и не знает, что с ними стало.

— Вея, — Мира обратилась к девушке, привлекая ее внимание, — что произошло с людьми, которых забрали из клана Вацлава? Где они сейчас?

— Им помогают восстановиться после пережитого, оказывают помощь, а затем помогают обустроиться здесь, — ответила Вея, улыбнувшись.

— Я хочу увидеть людей, которых забрали из леса, — сказала Мира, желая убедиться, что с ними всё в порядке.

— Я провожу вас, - пообещала Вея, - сразу после обеда.

После обеда Вея действительно провела Миру в ту часть замка, где временно расположились люди из общины. Она с облегчением увидела, что они выглядят отдохнувшими, их лица посветлели, а в глазах появился блеск. Люди чувствовали себя спокойно и не прислушивались к каждому шороху, опасаясь, что их настигнут стражники. Они мирно общались друг с другом, дети играли во дворе, а женщины занимались рукоделием.

Мира была рада, что испытания для них закончились, и что здесь они найдут тихую и спокойную жизнь, которой так заслуживали.

— Где же Айка? – спросила Мира у Ивара, стараясь сдержать волнение, обойдя людей, но так и не найдя женщину, которая заботилась о ней там, в лесу. На этот вопрос Ивар ничего не ответил, лишь отвел взгляд в сторону и поджал губы, не желая говорить об этом. – Что с ней случилось?

— Стражи забрали ее, — послышался тихий печальный голос позади. Это был отец той маленькой девочки, которая вырастила цветы на заднем дворе своего домика.

— Неужели, — выдохнула Мира, прикрывая рот ладонью, и её сердце сжалось от боли. — Как же так…

Ивар ничего не ответил, развернулся, ссутулив плечи, и размашистым шагом покинул двор. Мира смотрела вслед удаляющемуся мужчине, чувствуя, как сжимается её сердце от сочувствия. Ивар никогда ей не нравился, но сейчас она искренне ему сочувствовала. Он был в безопасности, под защитой, а его мать попала в плен.

Мире нравилась Айка, эта добрая, мудрая женщина, которая протянула руку помощи. Мира искренне хотела помочь ей. Едва вернувшись в свою комнату, девушка удобно устроилась в мягком кресле и закрыла глаза, пытаясь успокоить взволнованное сердце. Она призвала Пути, моля их помочь найти Айку. Золотые нити охотно вибрировали вокруг нее, сплетаясь в мерцающий золотой кокон. Мира представила себе Айку, ее доброе лицо, и прислушалась к себе, ожидая отклика. Она провела пальцами по тонким золотым нитям, надеясь, что какая-нибудь из них потянется к ней, укажет путь, но нити молчали.

Мира тяжело выдохнула, ощущая растущее бессилие. Ей хотелось помочь Айке, но она не знала, как. Тогда, собрав всю свою волю в кулак, она ухватилась за ту нить, которая вела в темницу с людьми.

Вязкая темнота окутала ее со всех сторон плотным удушающим коконом, лишая возможности дышать. Она едва ли успела осознать происходящее, как оказалась в темнице, в самом мрачном и ужасном месте, которое ей доводилось видеть на Индре. Перемещение было столь внезапным и резким, что она не успела подготовиться к тому, что может увидеть и почувствовать.

Глухие стоны, сдавленные крики, мольбы о помощи, разносившиеся по узким коридорам, пронизывали её душу ледяным холодом. Зловонный запах сырости, гнили и страха окутывал её, въедался в лёгкие, вызывая тошноту.

Мира тяжело сглотнула, пытаясь прийти в себя, осознать, что ей делать дальше, как помочь этим несчастным. Она так часто думала об этих людях, хотела посетить темницу, но что-то постоянно мешало ей, не пускало. А сейчас… сейчас она здесь, и должна что-то сделать.

Справа от себя Мира услышала протяжный стон, а затем тихий, надрывный плач ребёнка, от которого её грудь сдавило тугим кольцом. Собравшись с духом, Мира пошла на плач. Она беспрепятственно прошла сквозь ржавую решётку. В углу, на холодном каменном полу, обхватив руками острые коленки, плакал мальчик, размазывая по грязному лицу слезы, которые смешивались с грязью. Трудно было понять, сколько ему лет. Слишком худой, изможденный, в рваной грязной одежде.

Мира опустилась перед ним на колени и протянула к нему дрожащую руку. Осторожно коснулась его руки, провела по грязной щеке, убрав с лица слипшиеся волосы.

Мальчик, испуганный и растерянный, поднял голову и недоверчиво посмотрел перед собой, словно не веря своим глазам. Потом покачал головой, пытаясь прогнать наваждение, и судорожно вздохнул, закрывая глаза. Через некоторое время, он снова открыл глаза и недоверчиво уставился перед собой. Едва он открыл рот, чтобы задать вопрос, как Мира нежно приложила палец к его холодным потрескавшимся губам, призывая молчать, опасаясь, что их услышат. Мальчик растерянно кивнул, повинуясь ее просьбе.

Мира, закрыв глаза, положила руки на его хрупкие плечи и, сосредоточившись, направила свою силу, наполняя его исхудавшее тело живительной энергией. В этот раз она остро ощущала боль, которую испытывал мальчик, его отчаяние и безысходность. Боль мучила его и убивала. Он был на грани смерти.

Мира чувствовала, что если бы она сейчас не пришла к нему, не помогла ему, он бы просто умер. Когда она почувствовала, что боль отпустила мальчика, а его сердце забилось ровнее, она открыла глаза. Мальчишка всё так же сидел, обхватив руками колени, но на его губах играла лёгкая, едва заметная улыбка. Мальчик спал, умиротворённый и спокойный, впервые за долгое время.

Мира огляделась, собрала с грязного пола пожухлую сырую солому, соорудив что-то вроде подстилки, чтобы ему было хоть мягче, и осторожно положила на неё мальчика, который даже не проснулся.

Она отошла от него и снова прошла сквозь ржавую решётку в тёмный коридор, удивляясь тому, что может проходить сквозь решётки, но при этом касаться людей и перемещать предметы.

Беззвучно ступая по холодному каменному полу, она прошла вдоль длинного ряда подземных камер, в которых томились измученные люди, лишённые надежды. Она шла к единственному зарешеченному окну, которое заметила, когда свернула к мальчику, привлечённая его плачем. Ей хотелось узнать, как выглядит это место снаружи, как его найти, и каково же было её разочарование, когда за решётчатым окном она увидела тёмную, непроглядную ночь.

— Что же это за место, — в отчаянии прошептала она, чувствуя лёгкий ветерок, доносящий откуда-то сладковатый аромат цветущих цветов, словно насмешку над здешними узниками, обречёнными на мучения и смерть.

Мира обхватила руками толстые металлические прутья зарешеченного окна, вглядываясь в непроглядную ночную тьму. Ей казалось, что впереди она видит неясные очертания гор, но, возможно, это было лишь ее воображение, выдававшее желаемое за действительное. Ничего больше не разглядев, она обернулась в поисках выхода.

— Здесь должна быть дверь, — прошептала она, с надеждой осматривая стены тёмного коридора. — Нужно найти дверь.

Но не успела она сделать и шага, как дверь, которую она собиралась искать, открылась сбоку, и в коридор вошли несколько стражников, ведущих под руки измученную женщину. Мира узнала ее. Это была Айка.

Мира, затаив дыхание, притаилась у стены, стараясь не привлекать внимания стражников, ожидая, пока они уйдут. Когда они скрылись за дверью, она бросилась к решётке, чтобы убедиться, что с Айкой всё в порядке. Но то, что она увидела…

Липкий животный страх сковал ее тело, парализовал волю, и она почувствовала, как отовсюду, из темноты, к ней потянулись темные липкие нити, словно щупальца чудовища. Едва коснувшись ее, они начали быстро сплетаться в плотный удушающий кокон, лишая возможности дышать. Это происходило так быстро, что Мира даже не успела осознать, что происходит, не успела среагировать на опасность. Нити торопились сплести свой кокон, словно если они не успеют, то…

— Мира! – позвал ее родной голос, который она не сразу расслышала сквозь окутавший ее темный кокон.

Она потянулась навстречу голосу, который звал ее, но кокон был настолько плотным, что не выпускал ее. Тогда она собрала весь свет, всю энергию, которая была внутри нее, и выпустила наружу.

Тьма взревела, зашипела, сопротивляясь свету, боролась, пытаясь удержать кокон, сплести плотнее, чтобы не было ни единого просвета, но не успела. Свет Миры соединялся с другим светом, более мощным и ярким, тем, что звал ее извне, и тьма, грозно шипя, рассеялась, отступая и оставляя ее в покое.

Мира обнаружила, что лежит на коленях у Данияра, который с тревогой вглядывался в ее лицо, и продолжал звать ее по имени.

— Мне просто… стало страшно, — едва слышно выдавила Мира, позволяя мужчине прижимать ее к себе, чувствуя его тепло и силу.

— Со мной тебе нечего бояться, Мира, — твёрдо произнёс Данияр, его голос звучал уверенно и успокаивающе, но от его слов легче не стало, лишь грудь сдавило ещё сильнее, мешая дышать, и слёзы потекли по щекам.