Глава 59

Мира впервые спокойно уснула с тех пор, как оказалась в этом жутком месте. Сегодня она чувствовала себя в безопасности. Вход в её камеру охранял Свида, его зелёные побеги, оплетающие прутья решетки, служили ей защитой. Но надолго ли его хватит? Мира до сих пор не понимала, с какой силой она столкнулась, с каким врагом сражается и чего от него ждать.

Едва забрезжил рассвет, она проснулась. Но не от тонкого солнечного лучика, который пробивался сквозь щели в стенах и касался ее лица, напоминая о свободе и о жизни за пределами этой темницы. Нет. Она проснулась от нарастающего хаоса, от звуков приближающейся опасности. От сердитого топота ног, который раздавался все ближе и ближе, от скрежета железных прутьев решетки, от треска ломающихся ветвей.

Мира осторожно поднялась, чувствуя лёгкость во всём теле. За время сна она немного восстановилась, и Свида, похоже, поделился с ней своей силой.

Стараясь не шуметь, девушка подошла к решётке желая увидеть, что происходит в коридоре. Но едва она выглянула наружу, спрятавшись за свежими листьями, заботливо выращенными Свидой, как чья-то тощая, но цепкая рука, схватила её за шею и сильно сдавила, перекрывая доступ кислорода и мешая дышать.

Мира судорожно вцепилась в чужие костлявые пальцы в тщетной попытке разжать их, но тонкие пальцы крепко держали её, сжимали всё сильнее, лишая воздуха.

— Ах ты, маленькая дрянь, — услышала она злой шипящий шепот над ухом. — Решила меня одурачить? Не выйдет, девочка. Я сильнее, намного сильнее.

Сказав это, он отпустил её. Рука разжалась, и Мира рухнула на пол, задыхаясь, хватая ртом воздух и тяжело дыша с прерывистым хрипом. Перед глазами плясали тёмные пятна, сознание ускользало.

Она не помнила, сколько времени пролежала так, пытаясь восстановить дыхание. Кажется, она даже потеряла сознание. Мира очнулась от ощущения чужого присутствия, от леденящего душу холода, сковавшего её тело.

Мира с трудом сглотнула вязкую слюну и попыталась подняться, но тут же рухнула обратно на твёрдый, холодный каменный пол. Тело не слушалось.

Она попыталась повернуть голову в сторону решетки, туда, откуда исходило леденящее душу присутствие. И когда она увидела клубящуюся темноту, заполняющую дверной проем и образующую силуэт человека, она пронзительно закричала.

Из темноты к ней потянулись тонкие щупальца, извивающиеся и пульсирующие, словно живые. Они двигались медленно, но неумолимо подкрадывались к своей жертве. Эти щупальца излучали холод, и едва коснувшись её кожи, обжигали, причиняя невыносимую боль. Они пытались проникнуть внутрь неё, высосать остатки жизненных сил, окончательно разрушить и уничтожить, превратив в пустую оболочку.

— Это конец… конец всему… — слышала она бормотание за стеной.

Мира и сама уже начала верить, что конец близок, что тьма наступает, жадно поглощая все вокруг, не оставляя ни единого шанса на спасение. Но вскоре поняла, что щупальца, хоть и касаются её, обжигая кожу своим ледяным прикосновением, не проникают внутрь. Словно что-то невидимое преграждало им путь.

Она машинально нащупала на груди медальон, который Вацлав повесил ей на шею. Она помнила его прикосновение, легкое и заботливое, и его слова, полные тревоги. Медальон светился слабым, едва заметным светом, но был очень горячим и слегка пульсировал. Она вспомнила слова Вацлава о медальоне, его предостережения никогда не снимать его.

Медальон защищал её. Защищал от тьмы, окутавшей её со всех сторон, от щупалец. И Тьма отступила.

***

Тёмные коридоры сжимались вокруг Вацлава и Данияра. Добравшись до накопителя, они почувствовали, как зловонная энергия окутывает их, проникая в каждую клеточку тела. Тьма пульсировала вокруг них, становясь сильнее и плотнее.

Щупальца, вырывающиеся из стен, на этот раз были не просто тёмными прядями, а плотными жгутами.

— Оно стало сильнее, — прорычал Вацлав, отбиваясь от очередного удара щупальца, оставившего на его руке глубокий порез. Боль пронзила его, но он стиснул зубы, не позволяя страху сковать себя.

— Накопитель… Тьма питается его энергией, — выдохнул Данияр, отбиваясь сразу от двух щупалец. Его тело горело от усталости, но он знал, что нельзя сдаваться. Мира, все узники, Индра, — все зависели от них.

Тьма надвигалась, словно зловещая волна, готовая поглотить их. Щупальца наносили удар за ударом, их яд проникал в кровь, отравляя сознание. Вацлав и Данияр отступали.

– Мы должны объединиться! – закричал Вацлав, отбиваясь от очередного щупальца.

Данияр кивнул, понимая, что это их единственный шанс.

Они встали спина к спине, создав нерушимый барьер. Их дыхание участилось, сердца бились в унисон.

– Готов? – спросил Данияр, сжимая рукоять своего меча.

– Всегда, - ответил Вацлав, его глаза горели решимостью.

Они одновременно коснулись накопителя, и мощный поток энергии пронзил их тела. Боль была невыносимой, но они выстояли, приняли этот поток.

– Соберись, — прохрипел Данияр, его тело сотрясалось от перенапряжения.

Вацлав зажмурился, стараясь обуздать дикую энергию, рвущуюся наружу. Он чувствовал, как его тело становится единым целым с накопителем, с Данияром, с самой энергией.

В их руках вспыхнуло яркое пламя. Свет, который они излучали, становился всё сильнее, разгоняя тьму, заставляя щупальца отступать.

– Сейчас! – крикнул Вацлав, открывая глаза.

И они выпустили эту энергию.

***

— Кто ты? — прохрипели за стеной, и Мира не сразу поняла, что обращаются к ней. Голос звучал слабо, казалось его обладатель был на грани жизни и смерти. — Эй, девочка. Ты еще жива?

— Я здесь, — устало ответила она, стараясь говорить, как можно тише, чтобы не привлекать внимания стражников. — Здесь.

— Откуда ты? Из какого клана? — настойчиво спросил голос, в котором слышались подозрение и скрытая угроза.

Мира на мгновение задумалась.

— Здесь есть люди из разных кланов? — спросила она.

— Так откуда ты? — не отвечая на её вопрос, прохрипел он сквозь щель в стене.

— Я из другого мира, — призналась она.

— Расскажи.

— О чём?

— Куда ты попала, когда появилась здесь? Что ты видела? — он задавал вопросы быстро, словно боялся, что их разговор прервут.

— К Вацлаву. Он встретил меня, — ответила Мира, чувствуя, как сжимается её сердце от боли.

— Мой племянник, — прошептали за стеной, и в этом шепоте прозвучала странная смесь облегчения и горечи. — Еще жив. Это хорошо.

— Что? Вацлав — ваш племянник? — Мира не могла поверить своим ушам. Всё перевернулось с ног на голову.

— Так и есть.

— Вы Радей? – ошеломленно спросила Мира.

— Так и есть. - подтвердил голос за стеной.

— Но как вы здесь оказались? Кто же тогда…

— Это случилось так давно, что я уже и не помню подробностей, — ответил Радей. — Все дни слились в один. Я — лишь тень себя прежнего.

Внезапно стало трудно дышать, воздух стал влажным и тяжёлым, вся темница наполнилась тяжелой энергией. Не было слышно ни звука. Всё замерло в тревожном ожидании. Даже стоны узников за стенами прекратились.

— Что это? — прошептала Мира, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

Услышав тихое шуршание, доносившееся из узкой щели в стене, через которую они общались, Мира резко вскочила на ноги и замерла в напряжённом ожидании, прислушиваясь к каждому шороху и пытаясь понять, что происходит.

Листья и свежие ветви, которые оплетали прутья решетки, мешая стражникам проникнуть внутрь, пожухли и почернели.

— Нет. Нет, — прошептала Мира, в отчаянии закрывая лицо руками. — Свида! Не покидай нас!

Она коснулась ветки, на которой только что росли сочные зелёные листья, и они осыпались. А за ними и все остальные ветки превратились в труху, распадаясь на мелкие кусочки.

— Защита исчезла, — прошептал Радей. — Теперь они проникнут сюда. За тобой, девочка, придут в первую очередь. У тебя слишком сильная связь с землёй. Ты можешь вырастить новые!

Радей за стеной затих. Отчаяние захлестнуло Миру, словно ледяная волна. Но сквозь ужас и бессилие пробивалась искра — она не позволит тьме поглотить себя.

Дыхание перехватило от страха, когда тени начали сгущаться, заполняя камеру липким, осязаемым мраком. Мира видела, как из щелей в стенах выползают тонкие извивающиеся щупальца. Они к ней скользили по каменному. В воздухе запахло гнилью.

Она попыталась отступить, прижаться к стене, но щупальца были быстрее. Одно из них, самое длинное и тонкое, метнулось к ней и обвилось вокруг лодыжки. Боль была мгновенной и острой. Мира вскрикнула, чувствуя, как холод проникает в ее кости, парализуя тело.

Другие щупальца, чувствуя её страх, спешили к ней. Они обвивались вокруг её ног, рук, талии, словно паутина. Чем сильнее она пыталась вырваться, тем сильнее они сжимали её, причиняя невыносимую боль.

Мира чувствовала, как тьма проникает в нее, высасывая жизненные силы. Она слабела с каждой секундой. Щупальца достигли ее лица, обвивая шею, щеки, лоб. Мира чувствовала их прикосновение на своих губах, веках. Она больше не могла дышать, не могла видеть, не могла думать.

В последние мгновения ясности она вспомнила Данияра, его улыбку, его любовь. Она попыталась потянуться к нему мысленно, пытаясь отправить ему последнее прощальное послание.

Тьма неумолимо сжимала Миру в своих смертельных объятиях. Сознание угасало, боль притуплялась, и она почти смирилась со своей участью. Но в самый последний момент, когда тьма вот-вот должна была поглотить ее окончательно, произошло нечто невероятное.

В темнице раздался тихий, но отчаянный писк. Мира, находясь на грани небытия, едва уловила этот звук, но он словно пронзил тьму, заставив ее сердце забиться быстрее.

И вдруг, из не откуда в камере появилось что-то пушистое и стремительное. Это был Пушистик, маленький лесной зверёк. Его глаза, обычно спокойные и добрые, сейчас горели яростным огнём.

Звереныш прыгнул к Мире на грудь, прямо поверх медальона Вацлава, и издал громкий пронзительный писк, который эхом разнёсся по темнице.

В тот же миг вокруг Пушистика вспыхнуло невидимое энергетическое поле, светлое и тёплое, как летнее солнце. Это поле расширялось, окутывая Миру, и создавая вокруг них защитный барьер.

***

Ослепительный луч света вырвался из их рук, словно копьё, пронзающее тьму. Энергия, полученная от накопителя и усиленная их общей волей, обрушилась на тьму с неистовой силой.

Крик, полный боли и ярости, разнёсся по коридорам. Щупальца, попавшие под удар, мгновенно превращались в пепел. Сама тьма отступала, корчась и извиваясь под натиском света.

Вацлав и Данияр продолжали сдерживать поток, не давая тьме ни единого шанса. Они вложили в этот удар всю любовь, надежду. Они отдали всё, что у них было.

И тьма отступила. Она была повержена, сломлена, уничтожена. В коридорах воцарился — тишина и покой.

Свет, ослепивший их в конце битвы, постепенно угасал, оставляя после себя давящую и непривычную после грохота сражения тишину. Вацлав и Данияр лежали на холодном каменном полу, обессиленные и измученные. Их тела горели от боли, мышцы дрожали, а в голове стоял гул.

Медленно, с трудом они начали приходить в себя. Данияр первым открыл глаза и огляделся мутным взором. Он увидел Вацлава, лежащего рядом, и попытался приподняться, но резкая боль в плече заставила его застонать и снова упасть.

– Вацлав… – прохрипел он, его голос был слабым.

Вацлав застонал в ответ, тоже пытаясь прийти в себя. Он чувствовал себя так, словно из него выжали все соки.

– Данияр… Что… что случилось? – пробормотал он, с трудом ворочая языком.

– Мы… мы победили… – ответил Данияр, с трудом приподнимаясь на локте. Он оглядел опустевшие коридоры, которые теперь освещал лишь слабый свет, проникавший откуда-то сверху. Щупальца исчезли, тьма рассеялась.

Вацлав тоже приподнялся, оглядываясь. Он почувствовал облегчение, увидев, что они одни, что опасность миновала. Но в то же время его сердце сжалось от дурного предчувствия.

– Мы победили в этой битве, – сказал Вацлав хриплым, но твёрдым голосом. – Но тьма… она не уничтожена. Она просто отступила.

Данияр кивнул, понимая, что Вацлав прав. Он тоже чувствовал это — зловещее присутствие, готовое вернуться в любой момент.

– Она вернется, – продолжил Вацлав. – Всегда возвращается.

С победой над тьмой, пусть и временной, в их сердцах зародилась надежда. Но тяжёлым грузом давила мысль о Нажире, оставленном в темноте. Вацлав и Данияр, превозмогая боль и усталость, поспешили обратно к тому месту, где он лежал.

Нажир лежал неподвижно, его тело неестественно вытянулось на холодном каменном полу. Его лицо было бледным, а губы посинели. Дыхание было прерывистым, почти неслышным.

Вацлав и опустился рядом с Нажиром на колени.

– Нажир! – закричал он, хватая его за руку. – Нажир, ты меня слышишь?

Данияр, приблизившись, опустился рядом, пытаясь нащупать пульс.

– Он… он очень слаб, — прошептал он дрожащим голосом.

Вацлав крепко сжал руку Нажира, чувствуя, как постепенно уходит тепло.

– Нет… Нет, Нажир, держись, — умолял он, его голос дрожал от отчаяния. — Мы здесь, мы рядом.

Нажир с трудом открыл глаза. Его взгляд был мутным, словно сквозь пелену.

– Вацлав… Данияр… — прошептал он едва слышно.

— Мы здесь, — ответил Вацлав, стараясь сдержать слёзы. — Мы здесь, с тобой.

Нажир попытался улыбнуться, но у него не хватило сил.

– Спасибо… - прошептал он, - Что… вернулись…

— Не говори так, — перебил его Вацлав. — Ты будешь жить. Мы спасём тебя.

Нажир слабо покачал головой.

– Уже… поздно… — прошептал он. — Моя… моя битва… окончена…

– Нет… Не говори так… - повторял он.

Нажир с трудом открыл глаза.

– Ты… ты был… хорошим… другом… - прошептал он. – Прости, что не смог быть таким же.

Его дыхание стало еще более прерывистым, а взгляд потускнел.

— Нажир… — прошептал Вацлав, чувствуя, как разрывается его сердце от боли. Нажир слабо улыбнулся.

— Я… рад… что помог… — последние слова с трудом вырвались из его груди. – прости…

- Тебе не за что просить прощения, - выдавил Вацлав.

- Прости… что предал тебя… я … предал…

Нажир сделал последний вдох, и его рука безжизненно упала на землю. Его глаза закрылись навсегда.

— Нажир! – Вацлав вскрикнул, его сердце сжалось от горя. Он крепко обнял бездыханное тело друга, прижимая его к себе.

Тишина нависла над ними, давящая и оглушительная. Вацлав обхватил голову руками и издал глухой стон, полный отчаяния и горя. Он потерял ещё одного близкого человека.

В тот момент, когда рука Нажира безжизненно упала, Вацлав почувствовал, как что-то оборвалось внутри него. Мир вокруг померк, звуки притихли, и осталась лишь всепоглощающая боль. Боль утраты, боль одиночества, боль бессилия.

В его голове проносились обрывки воспоминаний: их первая встреча, совместные тренировки, опасные задания, смех у костра, взаимовыручка в бою. Нажир был не просто союзником, он был другом, братом, человеком, на которого можно было положиться в любой ситуации. И теперь его не стало.

Сердце Вацлава разрывалось от горя. Он обхватил голову руками, пытаясь заглушить невыносимую боль, но она лишь усиливалась.

Ему было одиноко. Так одиноко, как никогда раньше. Он потерял почти всех, кого любил. Смерть словно преследовала его, забирая самых дорогих людей. Родители, Велимира, Мира, чуть не потерял Данияра, а теперь и Нажира. Кто следующий? Кого он потеряет завтра? Эта мысль внушала ему ужас.

Он чувствовал себя проклятым. Проклятым нести эту тяжесть, проклятым быть причиной смерти тех, кто ему дорог. Может быть, он действительно заслужил это? Может быть, он был недостоин любви и счастья?

Данияр открыл рот, чтобы произнести слова утешения, слова поддержки, но они так и не сорвались с его губ. Он понимал, что сейчас любые слова будут звучать фальшиво и бессмысленно. Что сейчас Вацлаву нужно не утешение, а тишина. Тишина, чтобы пережить свою боль, смириться с потерей, найти в себе силы жить дальше.

Внезапно их обоих словно пронзила молния. Вацлав почувствовал слабый, но узнаваемый импульс — прикосновение к его собственной энергии. Это была Мира. Данияр, в свою очередь, ощутил знакомое тепло, от которого в груди становилось то жарко, то холодно. Это была Мира. Она была жива.

Оба вздрогнули, одновременно ощутив резкий всплеск эмоций.

— Ты чувствуешь? – спросил Вацлав, его глаза расширились, в них горел огонёк надежды.

— Да, — ответил Данияр, кивнув, — она… она рядом. Слабая, но живая.

Энергетическая связь, возникшая между ними и Мирой, пульсировала в сознании, указывая путь. Они ощутили смутный образ, словно сквозь пелену, почувствовали тоску, страх и надежду.

— Нужно идти, — сказал Данияр, его голос звучал твёрдо, несмотря на волнение.

Они обменялись взглядами, понимая друг друга без слов. Никакие страхи, никакая боль не могли их остановить. Они должны были найти Миру.

Они следовали зову своей связи, пробираясь по извилистым коридорам и залам замка. Ориентируясь по смутному ощущению, которое связывало их с Мирой, они продвигались всё дальше.