Глава 16

Итак, мы взяли курс на Тирренское море. Нас интересовал Мессинский пролив, отделяющий Сицилию от полуострова, на котором располагались в семнадцатом веке независимые княжества и королевства, и в том числе — республика Венеция.

Перед тем как в будущем стать прекрасной Италией эти государства на Пиренейском полуострове переживали период расцвета искусства и науки, а также испытывали влияние иностранных держав, которые стремились завладеть их богатствами и культурным наследием.

Как сказал капитан, запас топлива и пресной воды нам необходимо будет пополнить в порту Мессина.

— Значит так, и сделаем, время нас торопит капитан Ноэль, нам нужно по прибытии оформить массу документов, не забывайте это республика, и там законы намного отличаются от Французских порядков.

Дамы, долго размещались в каютах. Для меня было главное сохранность нашего особого багажа и нижних юбок с секретом. Наведя везде должный порядок, стайкой они сбились вместе с детьми на палубе в ожидании закатного солнца.

В этом есть какая-то своя философия у человечества, ведь если ему становиться совершенно неопределённо на душе, тревожно или грустно, нужно обязательно пойти и восхититься тем, как день уходит на покой, и тогда обязательно возникнет ощущение, что завтра обязательно будет всё хорошо, ведь время тревог и переживаний закончилось.

Все закаты красивы, каждый по-особенному, по-своему, и все они, конечно же, неповторимы. В закатах мы можем увидеть красоту природы, которая захватывает наши сердца.

Этот момент может стать источником вдохновения, силы и утешением для нас всех, потому что закаты напоминают нам о том, что красота вокруг нас непрерывна и неисчерпаема.

А если ты находишься в безбрежном океане, то это просто незабываемое зрелище. Водная гладь, она словно зеркало, в которое на горизонте смотрится огромное алое сияние, переходящее градиентом в золотые отблески подсвечивая ими бирюзу волн. Воистину, это время, когда мы можем заметить красоту мира вокруг нас, осознать нашу мелкую роль в этом великом космическом танце и почувствовать глубину наших эмоций.

Несравненные звуки дальнего плаванья звучат отдельным фоном. Судно, словно живой организм, оно существует по своему особенному распорядку.

Трепещет натянутый парус, о чём-то переговаривается команда, в снастях свистит ветер, и бьётся об борт рассекаемая галеоном волна. Ветер, обдувая твоё лицо, словно шепчет на ушко самый большой секрет своей жизни, не желая его доверить ещё кому-нибудь.

Мадам Анн-Клер совместно с корабельным коком колдует на камбузе, мы слышим её спокойный голос, это даёт надежду, что нас ожидает сегодня большой семейный ужин. Её супруг месье Паскаль неспешно осматривает запасы, с тем чтобы в первом порту закупить необходимый провиант, и пополнить количество воды.

Я внутренне подготовилась к словам, что собиралась сейчас произнести, боясь нарушить гармонию, что снизошла на присутствующих, мой спокойный голос прозвучал уверенно и, надеюсь, в нём не было ноток слабости и раздумий:

— Леди Иннес, дамы, у нас новое направление, возможно, в это время года нам лучше будет в Венеции, чем в горах Прованса, что скажете?

— Венеция? — Миледи изумлённо смотрела на меня.

Я чувствовала себя феей — крёстной, или просто доброй волшебницей, что собирала в сказке прекрасную Золушку на бал.

— Так и есть, мы успеем попасть на бал во дворце у Дожа, — сказала, улыбаясь, смотря на поражённых слушателей.

Девушка была не готова к этому, не готовы были все. В Тулузе в отличие от меня леди Иннес вела закрытый образ жизни, впрочем, как и вся наша семья. Взволнованная она, не отрываясь, смотрела мне в глаза, пытаясь уловить любую смену моего настроения. Мы продолжали разговор, и я попытался успокоить её, заметив, что Венеция — это не просто другое государство, это символ мечты и романтики.

И вскоре взволнованность девушки сменилась радостью и ожиданием новых впечатлений от путешествия.

Подойдя ближе, я взяла её за руку:

— Миледи, я не обещаю во дворце Дожа свою личную ложу во время бала, но быстроходную гондолу, новые наряды и украшения, посещение дворца в эту ночь, мы можем себе позволить. И конечно же, неописуемо интересную прогулку по Гранд — Каналу.

Прижав её к себе, почувствовала, как дрогнули хрупкие плечики:

— Иннес, прошу вас, уберите слёзы, вы разрываете мне душу. Никто, и никогда не посмеет нас назвать как-то нехорошо. Мы не будем больше мадам «унылость» и как там ещё они нас называли. Обещаю, они будут тихо вздыхать нам вслед, мечтая быть нам представленными, воображая о нашем внимании и любезном отношении к ним.

— Дениза, отчего-то волнительно мне очень, могла ли я мечтать о таком, живя там, в долине. Встречая в хижине рассветы, — её шёпот трогал во мне неизведанное.

— Иннес, мы все заслужили такую жизнь. То, как мы работали в Тулузе, они все действительно и во сне не видели. Будем аккуратно тратить заработанное и придумаем, как ещё можно приумножить наши капиталы.

А далее, мы ночевали с девушкой вместе в двухместной каюте, оставляя у себя Эйлис и беседуя вечерами, готовясь ко сну, открывая друг другу многие свои взгляды на жизнь. Я словно чистый воздух вкушала от общения с леди Иннес. Именно с ней я ощущала, что таинственное и непостижимое моё перемещение во времени, оно уходит в сознании куда-то за грань, оставляя после себя реальность ежедневных событий.

Мы давно уже перешли с ней в общении между собой на «ты», и это было так естественно, словно мы выросли вместе и знали друг друга с детских лет. И я уже не представляла себя без неё, и без всего нашего окружения.

* * *

Чем ближе мы становились к Венецианской лагуне, тем прохладней было за бортом. Мы достали все тёплые вещи, что были у нас с собой, мой тёплый мужской плащ на меху, в котором я покидала Тулузу и шубки, пригодилось всё. Дети, привыкшие к тёплому климату, не хотели выходить на прогулки, мы их кутали в тёплые пледы и выносили подышать на свежий воздух. На улице было примерно минус пять-шесть градусов, но на воде, в открытом море это ощущалось по-другому:

— Иннес, не спорь, пожалуйста, надень шубку, если ты простынешь, я не знаю, как мы с этим будем справляться в пути. Ты мне нужна здоровой, нам ещё юбки одевать на себя непомерной тяжести, и за сумками всеми следить враз. В доме расселяться совершенно чужом, и всё это под надзором незнакомых глаз.

— Они чудесные и совершенно разные.

— Ты не можешь определиться с выбором?

— Я просто думала лучшую вещь оставить тебе. Дениза, но я не могу понять какая из них лучшая.

— Они обе хороши. Светлый орех тебе хорошо ляжет под глаза. Её и одевай, как раз по бёдрам утеплишься и рукав смотри широкий, красивые перчатки будет видно. Давно уже пора их прогулять, а то мех совсем залежался.

Девушка смущённо улыбалась.

Собираясь на прогулку и застёгивая коротенькую графитовую шубку с пояском, я только сейчас поняла, насколько я похудела. Отличный мех в виде шикарного манто струился с худеньких плеч. Вещь однозначно стала мне намного больше по размеру, но это ведь шуба, она не должна быть в обтяжку.

«— что мешало мне в том мире взяться за себя? Ведь Игорь не раз предлагал сходить к косметологу, и диетами у меня было время заняться».

«— дался тебе тот Игорь, вот тот испанец, что не сводил глаз, завидя нас издали, вот он хорош, не правда ли»?

Я, удивлённо слушая свои мысли, рассматривала в зеркало образ, к которому никак не могла привыкнуть, понимая, что утончённая красавица, графиня с печальными глазами в его отражении мне нравится всё больше и больше.

— Меховой плащ нужно отдать мадемуазель Софи, он хоть и очень яркий, но внутри добротный и тёплый, головы покроем палантином. Прохладно что-то в этом году.

Разглядывая далёкие острова Венецианской лагуны в подзорную трубу, я проигрывала в голове поведение богатой графини делла Гутьеррес, приехавшей в своё имение. Молодая вдова, состоятельная и понимающая свою значимость от рождения, словно впитавшая её с молоком матери. Не показная и нарочитая, и тем самым обесцененная, а самая настоящая, родовитая. Всё должно быть безукоризненно.

«— … блефуй, и пусть в это поверят все. А главное, поверь в это, прежде всего сама».

'— мне придётся всё своё сопровождение представлять в документах, у лейтенанта полиции и главы городского совета острова Лидо. Иннес, урождённая баронесса Тосни, обидно, что в данный момент она не носит титул. После неравного брака по любви и рождения ребёнка леди потеряла всё, осталась только благородная фамилия супруга Оливера де Вераса — безземельного шевалье — француза.

Мне просто необходимо её защитить от пересудов местного общества, тем более я могу это сделать совершенно спокойно, если честно давно уже пора было, ещё в Тулузе. Одно дело-приживалка графини, а другое вдовствующая виконтесса, компаньонка и просто подруга'.

Вспоминала, как это делала Кристин, тогда на судне. Нужно всё обдумать и использовать название д' Ла Вуа, и небольшой земельный надел в долине Лауры в поместье с одноимённым виконтством. Это титул, что Арман носил когда-то, до того, как принял наследование от бабушки, синьоры Летиции Аппиано.

На следующий день, во время занятий с детьми я попросила в официальной форме леди Иннес, пройти через час в кают — компанию галеона:

— Леди Иннес, мне нужно поговорить с вами, это будет серьёзный разговор, я хотела бы, чтобы нас не отвлекали.

Девушка, встревоженно взглянув мне в лицо, не отводя взора, присела в реверансе.

— Хорошо ваша светлость.

Когда Иннес вошла в помещение с большим столом, на котором лежало масса документов, она не знала, что уж и ожидать. Я чувствовала её встревоженный настрой.

— Леди, я не хотела вводить вас в такие переживания, правда. И мне по большому счёту неважно, в каком титуле вы сейчас пребываете, но я думаю, что для общественности Венеции очень принципиально будет, кто ходит в компаньонках у графини делла Гутьеррес.

Девушка стала бледнеть, понимая, о чём сейчас зайдёт речь.

— Леди, выслушайте меня до конца. Я много думала о нашем с вами положении, моё решение, оно вас удивит, но не подумайте, что это просто дар от доброй подруги.

Я хочу вам предложить большую ответственность, миледи. Готовы ли вы принять виконтство во Франции от моего графского титула? Можете ли вы поклясться, что никогда не навредите мне с умыслом и без такового, ни словом, и ни действиями своими, и все ваши решения будут соответствовать единой идеи и цели, которую я вам озвучивала уже не раз.

По сути, я хочу принять вас на службу леди Иннес, я вправе дать вам этот титул, а вместе с ним небольшой земельный надел нашей семьи в долине Лауры и поместье с одноимённым названием. Этот титул будет только ваш и в дальнейшем вашей дочери, независимо от того, как вы выйдете возможно когда-либо замуж. Я не знаю, в каком состоянии поместье, честно. Однозначно, там придётся всё строить и возрождать заново. Но вы дама, получающая стабильное жалованье, и сможете себе это позволить в будущем.

— Я клянусь вам, графиня делла Гутьеррес, ни словом, ни делом, ни помыслами своими не принесу вред вам. Я приму виконтство, мы с дочерью очень благодарны вам, ваша светлость.

В реверансе девушка дрожащими руками приняла от меня документы с весомыми печатями, в которых было всё её будущее.

— Вот и хорошо, виконтесса Иннес Мари — Анжель д' Ла Вуа. Уж извините, что подобрала самостоятельно вам имя, пусть Дева Мария благословит нас. Ведите внимательно учёт всех своих документов, по приезде в Париж мы зарегистрируем всё сегодняшнее действие государственным секретарём по делам двора и аристократии.

Себе я оставила копии составленных мною распоряжений в отношении новоявленной виконтессы и её дочери. И внимательно отслеживала настроение дамы.

— Итак, думаю, что сегодня к вечеру мы будем на месте. Нам предстоит сложное испытание, мадам виконтесса. Карнавальная пора в Венеции уже началась, изначально мы будем без масок, нас однозначно примутся рассматривать, а после обсуждать.

Вы моя опора и помощница, от того, как мы себя поведём все первые дни, зависит очень многое. Я понимаю, что вы в совершенстве не владеете венецианским наречием, но, тем не менее будьте очень внимательны и осмотрительны. В первое время общаться будем, как и сейчас на французском языке. Поговорите с мадемуазель Софи. Мы не имеем право на ошибки. Мы должны помнить, что каждое решение, каждый шаг, каждое действие может повлиять на нашу жизнь и судьбу.

Далее я рассказала девушке истории виконтессы Бланки, и как за Кристин начал ухаживания её благородный супруг Торризи.

— Венецианцы очень романтичны и горячи, нам сложно сразу принять их порывы, а им сложно понять наше недоумение, когда для них всё уже ясно в отношении их чувств, и они готовы на определённые поступки. Будьте сдержаны и осторожны с ними.

— Я взволнована, очень ваша светлость. Всё так неожиданно, но я соберусь, я всё поняла. Нам необходимо начать приготовления, внешний вид, и безукоризненные манеры, вы правы всё это очень важно. Я поговорю с мадемуазель Софи, и мадам Мартой, мы всё устроим.

В гордо выпрямленной спине и наклоне головы я увидала в Иннес то, чего раньше и не замечала. Породу. Передо мной стояла настоящая миледи.

«— вот так поддерживая друг друга, мы выстоим и это сражение».

Конец первой части.