Глава 1

Мозг, поражённый безумством ситуации, не знал, как на это всё реагировать. Рука и плечо, пульсирующие невозможной болью, и мысли о том, что это не со мной так… поступил близкий человек, не оставляли в покое моё тело и разум…

Удар взрослого, очень рослого, спортивного телосложения мужчины, он пришёлся на самое моё плечо. До сих пор в сознании стоит недоумение и шок, и резкая боль, что пронзила всё моё тело, потому как этим мужчиной был мой муж. Мне кажется, в какой-то момент я потеряла сознание. Удар был сильным и резким, и очень профессиональным, который применяют на ринге с целью дезориентировать противника.

Как больно! Упав на пол в небольшой комнате, что объединяла собой зал и моё небольшое рабочее место, в нашей с мужем квартире, не верила в то, что это происходило сейчас в моём доме, в моей семье.

Как такое возможно? Господи! Мозг, поражённый безумством ситуации, не знал, на что реагировать. Его ноги они приближались, я думала, меня ударят сейчас ботинком. Зажмурилась. Он был в дикой ярости! Сжалась, прикрывая живот. Отползти. Куда? Я всё равно буду у него на пути.

Звонок его телефона.

Боялась расслабиться. Боялась получить ещё удар.

Ногой.

Была уверена, что он сделает это. Словно видела мысли. Его.

Игорь, молча переступив через меня, отправился на выход из квартиры. Отвечая на вызов, что незнакомым голосом звучал по телефону. Именно в этот момент я поняла, что совершенно не знаю своего мужа, сегодня это был безнадёжно незнакомый человек, как и тот, что несколько минут назад звонил ему по телефону. Чужой, безжалостный и очень злой, казалось, на весь мир.

Услышала, как щёлкнул замок на двери. Ушёл.

Уже не помнила, о чём спросила его, видя, что утром он проснулся не в настроении, что хмуро обводит взглядом нашу спальню, словно впервые видит её. Стараясь сгладить обстановку на его резкий отказ от завтрака, подошла очень близко и заглянула в холодные глаза. В них была пустота. Уверена, что мысленно он был совершенно в другом месте.

В юности он занимался боксом, да и за годы нашего брака старался держать форму регулярной спортивной подготовкой. Во всяком случае, в зал и бассейн, в отличие от меня, он наведывался регулярно.

Встав на колени, пошатываясь и держась за журнальный столик, попыталась встать. Мир покачнулся, в глазах всё плыло. Больно! Как больно. Где же телефон?

— Ты что, за мной следила?

Этот крик, он стоит у меня в сознании. Ярость в его остекленевшем взоре. И боль. Рука, плечо, грудь, всё тело, болело, не переставая. Отлежавшись на полу в позе эмбриона, глотая слёзы, постаралась ещё раз встать. Прихожая, и сумочка, что лежит на тумбочке. В ней обезболивающие таблетки. Найз.

Облокотившись на диван, а далее совсем по стеночке выбралась в прихожую, нашла в сумке лекарство.

«— отлежаться… а если он вернётся?»

Страх гнал меня из квартиры. В сознании была только одна мысль:

«— нужно срочно уезжать…»

Вложив руку, как будто с переломом, и подвесив её на связанный поясок от платья, что перекинула через шею, потихоньку стала собираться в пункт травмы и оказания скорой медицинской помощи.

Подвывая от боли, словно в горячке, бросала в сумку документы и права, телефон. Зачем-то собрала все украшения и деньги, банковские карточки, бельё и смену одежды, тёплые вещи.

Вещами наполнялась мягкая сумка, что брала с собой в приграничный Китай, когда ездила туда с туристами. Ни о чём больше не могла думать, расстёгивая очередной замочек сумки и делая её ещё больше, любимые платья, и шарфики, новые лифчики и комплекты трусиков к ним, неосознанно складывала всё, будто уходила навсегда, шубки, что купила по случаю в Китае, с желанием отдать подруге, что держала магазин, под реализацию.

— Давай на следующий сезон, норка, она ухода требует, ты уже сама с ними летом повозись, — Татьяна, как всегда была права.

Не хотелось после консультации врача возвращаться домой. Позже. Подумаю потом. Отсижусь в квартире отца. Вытаскивая из коробки фитнес — батончики, закинула их сумку. Пригодятся, сейчас не до кулинарии.

Машина на стоянке встретила знакомым запахом и чем-то своим, уютным и как казалось родным. Правая рука слава тебе, господи здорова. Пока видевшая и лучшие времена Toyota Aqua прогревалась, я пыталась привести себя в порядок.

Одной рукой, застегнула свободную куртку на кнопку посередине, накинутую, в том числе и на левое плечо поверх совсем бесчувственной руки. Поправила меховой воротник. Натянула пуховую шапочку на лоб и уши. С моря дул холодный ветер, первый весенний месяц-март не радовал нас тёплыми деньками в этом году. Увы.

— Заявление будете писать?

— Зачем?

— Ну, вы же не с лестницы упали, как я понимаю. И не на наледи поскользнулись.

Пожилой врач, травматолог смотрел на меня с сочувствием.

— Ну как с лестницы. У нас в доме лифт, — прошептала неосознанно.

— Поверьте, таких людей нужно привлекать. Он не остановится. Я вас уверяю, второй раз будет обязательно. И все последующие тоже. Сегодня выбитое плечо из сустава, и разрыв связок, а завтра, что? Бил профессионал. Я много лет проработал в спорте. Не выставив должной защиты, вы милая пропустили хороший удар прямой левой. Он кем у вас работает? Это предупреждение. Понимаете? Дальше будет только хуже.

Что-то ломалось внутри под участливым взором пожилого доктора. Стало пусто и очень грустно. Я теряла, всё. Мысленно медленно опускалась в омут, считая всю свою жизнь ошибкой, черновиком. Семь лет брака таяли, словно на глазах. Вся жизнь перечёркнута одним только бессмысленным вопросом. А вопросом ли? Все мои близкие, семья, где они?

Я вроде есть, у них, а вроде, как и на последнем, или предпоследнем месте в их многочисленных планах. И так всю жизнь. А муж, действительно, кем он работает?

Нет, не подумайте, за кого я замуж выходила, помню. Офицер службы исполнения наказаний. Ну а сейчас, что-то связанное с охраной. Подробностями он особенно не делится, последние полгода он очень отдалился.

Ещё раз глянула в лицо мужчине, что сидел, напротив. Поняла, ему нет смысла лукавить. Сколько перед ним проходит таких, как я за день? И у каждого своя судьба. Мы для него просто конвейер, слова участия, что он нашёл для меня, дорогого стоят.

— Хорошо. Если только это не займёт много времени. Я заполню документы. Мне кажется, боль, она вернётся. Скоро. А мне ещё на другой конец города ехать.

— Отсидеться есть где? Пока разбирательство идти будет?

— Да. Спасибо. Вы считаете, что ему сразу начнут задавать вопросы?

— Именно так и будет. Ещё раз повторяю, сработал профессионал, а с ними у полиции другие разговоры.

Откуда-то появился участковый. Время шло. Ещё один обезболивающий укол. Подписи и протоколы. Всё сложилось в одну череду бессмысленного заполнения бумажек. Мужчины торопились.

— Сегодня солнечное затмение. Продлится почти час. Хочется проехать на набережную и всё отснять. Следующее такое светопреставление видно будет в нашем городе через триста пятьдесят лет.

Да. У всех свои проблемы. Выходила из травмпункта только с одной мыслью:

«— только бы успеть до того момента, когда обезболивающий препарат полностью перестанет действовать».

Сняла наличность с карточек и со всех банковских счетов. У Игоря на них были доверенности. Не хотелось остаться с пустым кошельком. Всё лето пахала на туристических поездках, в который раз практикуя свой китайский язык. В банковской ячейке забрала украшения бабушки, что отошли мне по наследству. Всё. Сумочка потяжелела в разы.

Тугая повязка на плече и рука в подвешенном состоянии.

Диктор, он не замолкал. Раздражая новыми подробностями о затмении. Люди оставляли машины и выходили снимать с телефонов такое необыкновенное чудо.

Разве же это чудо? Чудо будет, если я без ДТП доберусь до пункта назначения, с раздражением практически одной рукой сжимая руль.

— Неужели так сложно припарковаться, как положено, опять пробка.

Болезненное состояние всего тела усиливало душевную слабость. Голова напоминала о себе взрывами, сравнимыми по силе вероятно с атомной бомбой. Всё пульсировало вокруг синхронно этим вспышкам боли. Хотелось скорее добраться до квартиры человека, которого, в принципе, я совершенно не знала.

На моё имя он просто оставил завещание, назвавшись отцом. Мне позвонила его племянница, с другого региона нашей бескрайней родины и сообщила об этом. Сказала, что нашла меня в социальных сетях.

Хотя о чём я говорю. Конечно же, я, ему благодарна. Моя девичья фамилия и отчество всё совпадало с его данными.

Я, безусловно, знала, что мама замужем второй раз.

У нас были обычные в этом плане отношения. Второй мамин брак, новая семья, новый ребёнок.

Словно всё, что было до этого, это просто черновик. Тренировка. Перед главным действием.

Почему-то я твёрдо знала, что должно быть не так, что старших детей тоже должны любить и баловать, особенно девочек, а не забывать про их дни рождения, привозя с дачи повядшие георгины в подарок.

Вступив в права наследования, я почему-то не показала эту квартиру никому. Промолчала с самого начала. Необъяснимый, даже мне самой поступок. Хотя, если честно признаться, я сама себе не хотела говорить о том, что причин для этого поступка масса. И главная из них:

«— это было только моим, моей тайной, островком только моей жизни».

А с другой стороны, ну что это за наследство? Не миллионы, так сказать. На окраине города, в старинном… нет, точнее будет сказать в очень старом, двухэтажном доме.

Наверное, еще до революции его строили.

На первом этаже. Учитывая горный ландшафт города, часть квартиры находилась практически в цоколе дома. Без удобств и водопровода. Единственное преимущество квартиры — свой отдельный вход, обозначенный толстенной дубовой дверью и высоким крыльцом, широченные каменные стены, да комната, большая квадратов пятьдесят без всяких перегородок.

Больше мне отсидеться было негде. Всё имущество мы объединили с супругом и оформили на него. Он тогда работал на государственной службе, и можно было получить налоговый вычет при покупке новой квартиры.

Машину оставить пришлось далеко, жаль, что не в шаговой доступности от дома, это мне очень даже помогло бы. Но… Вытащив мягкий чемодан — сумку на колёсиках, отправилась к жилью. Везде следы запущенности, кое-как тащила тяжёлую поклажу по дорожке, что раньше была асфальтом, поправляя её на каждом шагу. Подняв голову на небо, увидала солнечный диск, странный.

Ах да, затмение же.

Боль пронзала каждую клеточку моего тела. Сколько человек может так выдержать? Казалось, солнце, оно пекло и влияло исключительно на мою головную боль, усиливая её в разы, доставляя мне неимоверные страдания. Хотелось сильно пить.

Вокруг тёмного диска светилось яркое сияние.

Ещё немного и пройдя эту арку, я попаду во внутренний двор строения, а там направо сразу моя дверь. Обшарпанные и жуткие, изъеденные грибком, давно не штукатуреные стены дома, живут тут хоть люди? Да какая мне разница.

Я уже просто не могла и не хотела ни о чём думать.

Хорошо, что мебель справила в квартире, бюджетную, с распродаж, зато новую. Стены, ободранные от штукатурки, и всякого старья, до серого камня и кирпича, отмыла, оттёрла и покрыла дешёвым лаком. Просто закатала валиком, как посоветовали в магазине, в одну из командировок мужа.

Стиль лофт, пусть будет так, решила тогда. Каменный холодный пол, но есть добротные, нового поколения конвектора. На них я не экономила. Выходя с больницы, включила с телефона на лёгкий обогрев, так что в квартире должно было быть тепло. Проводку тоже заменила, в самую первую очередь.

Что-то тревожно оборвалось в груди и потянуло в сознание:

«— он нашёл меня!»

Зайдя во двор и повернув к своей двери, спиной я почувствовала на себе чей-то взгляд, холодком обдало всё тело. Выследил.

«— почему я о нём думаю, как о враге, как о совершенно чужом человеке»?

Опустошение и безысходность, ведь если любят, то не сносят одним ударом женщину на пол, с тем чтобы ещё после добить ногой.

Если бы не звонок его телефона, я бы не стояла теперь здесь. Морально готовилась к неприятной встрече с мужем. Не хотела, что-либо отвечать. Понимала, что, скорее всего, поднимается температура, и всё дальнейшее будет очень тяжело разрулить. Не хочу.

Просто не хочу!

Темнело, странно ведь день же. Подняла голову. Я словно в колодце, из-за узкого двора.

А наверху серое небо, и светило, что один раз в триста пятьдесят лет становится, словно чёрным внутри с огненным ореолом вокруг. Как огромный глаз, следящий за тобой. Да ну его. Через триста лет посмотрю, а сейчас боль, затмевающая разум, пыталась завладеть всем телом. Быстрее бы прилечь.

Ах, да взгляд!

Развернулась и просто приросла к месту. Огромная чёрная собака вышла из той самой арки, где я только что тащила свой багаж, ломая его хрупкие колёсики.

Огромное, бродячее животное, в пустом и тёмном дворе, шло ко мне. Порода странная, гнутая вся, как гончая, но при этом очень мощная. Где его хозяин? Почему пёс не на привязи? Животное уже стояло и смотрело мне в глаза.

Стало страшно. Я думала, тогда я ещё могла думать, как мне пройти к двери своей квартиры. Слышала, нельзя показывать страх этим животным, нельзя бежать и поворачиваться спиной. Но если не поворачиваться к ним спиной, как тогда мне уйти отсюда? Внутри, что-то заворачивалось в тугую спираль.

— Господи, откуда ты появилась? — Мой голос дрожал от напряжения.

И я двинулась аккуратно в сторону своей квартиры. Говоря собаке, всё как есть на самом деле, объясняя ей как человеку, почему оказалась, возможно, на её территории. Не разрывая зрительного контакта, я пятилась и пятилась, не зная уже, что делать. Я надеялась так добраться до нужного мне места.

Очень.

Когда же из арки стали выходить еще животные я просто в ужасе застыла. Они не лаяли, не рычали.

Они молчали. Смотрели, все смотрели на меня.

«— но они же не должны говорить! Но хоть бы зарычали. Но от этого будет ещё страшнее, Господи, помоги».

Ужас стал накрывать сознание. В какой — то момент поняла, бросать всё и бежать бессмысленно. Они медленно и зловеще как-то поводя носом, словно нюхая воздух, смотрели на меня, и друг на друга, словно переговариваясь.

Догнать меня они смогут буквально через несколько секунд. Времени сейчас часов пять вечера. Паника грозила захватить всю мою сущность, сердце стучало в голове.

Судорожно перебирала в памяти выход из этой непростой ситуации.

Свора бродячих собак, насколько она опасна?

Когда сдвинулся, кто — то из них не поняла, но они явно уже не стояли, они двигались. Медленно в мою сторону. В воздухе повисла тяжесть, исчезли все звуки. Ни ветерка, ни щебета птиц.

Дошёл до меня весь ужас моего положения, когда они, медленно двигаясь в мою сторону, стали оттеснять меня в сторону большого нежилого подъезда. Господи, что в нём?

Не разворачиваясь к ним спиной, не отводя взгляда, я маленькими шажками отступала в том направлении, куда меня, по сути, загоняли животные. Я потеряла счёт времени. По спине тёк холодный липкий пот, дышать стало очень тяжело.

Реальность происходящего уходила от моего сознания, оставляя удушливый и отвратительный страх.

В подъезде не было дверей, просто тёмный зев и запах тлена, гниющих деревянных конструкций. Животные остановились, тогда встала и я.

Стая бродячих псов, но до чего разумные у них глаза. Самая крупная особь вновь пошла в мою сторону, рыча и пригибая голову. Могла ли она в прыжке достать меня?

Я не хотела, совершенно не хотела идти в тот подъезд, я с детства боюсь темноты. Всю жизнь меня пугали ей. Чего стоила только мамина сестра и её безумные сказки.

Выхода не было. Решила, не пойду. Что они сделают?

Почему ещё на какой-то тон темнее стало на улице?

Небо, оно, что совершенно потемнеет? Пёс был очень близко. Происходящее казалось нереальным. Вот он. Я слышала его дыхание. Оскаленные зубы и огонь злых глаз. Как они похожи на глаза моего мужа, в тот самый момент, когда отработанным ударом его кулак встретился с моим плечом.

Я не знала, чего боюсь больше. Темноты, что смотрела в спину пустыми глазницами нежилого подъезда, или животное, которое шло на меня.

Один шаг, он отделял меня от света. Но свет уходил. Затмение. Я никогда его раньше не видела. Темнота. Один шаг.

Назад. И словно темнота подъезда сравнялась с той, что была на улице.

Сквозь звуки собачьего воя, я почувствовала дуновение лёгкого ветерка и звуки детского смеха. Очень знакомого. У нас с мужем нет детей. Кто это? Вероятно, это всё же жилой подъезд, и кто-то из жильцов ещё не съехал из ветхой части строения. Ещё шаг.

Назад.

И я уткнулась спиной в стену.

Не осознавала нереальность происходящего.

Ждала. Боялась увидеть взгляд горящих ненавистью глаз. Боль давала о себе знать, всё сильнее. Неосознанно воспользовалась стеной, что была сзади как основой, на которую можно было опереться. Ждала.

Тишина.

Просто нереальная. Закрыла глаза, в надежде, что, когда открою их, увижу, солнце. И что, наконец, то, освободившись от лунного захвата, как и прежде, оно будет освещать всё, что происходит на земле. И при дневном свете, исчезнут все мои страхи, ведь в реальности не было никаких животных.

Это мой воспалённый разум, это потрясение от произошедшего со мной ужаса сегодняшним утром. И вероятно следствие сильного жара.

Ждала. Гнала от себя мысли. Они же удивлённо вопрошали.

«— почему за спиной стена»?

«— неважно, всё сейчас неважно, один только шаг вперёд и темнота растворится».

Вот он этот шаг!

И я натыкаюсь на стену!

Я кричу, как же громко я кричу от ужаса. Беспросветного и не мысленного. Звук, отталкиваясь от стен, летит, словно никуда, он растворяется где-то вдали.

«— где, Я»?

Беспамятство и мрак окутывают меня. Моё тело встречается с каменными плитами пола.

И я слышу чей-то голос, зовущий вдали и молящий ничего не бояться. Утверждающий, что я обязательно справлюсь. Только мне нужно вспомнить.

— Анжелик, обязательно вспомни!

Коснулся тёплый, солнечный морской ветерок, поглаживая и убаюкивая.

В сознание проникали видения. Заботливые руки и любящий взгляд девушки, она всегда рядом, ещё дети, братья и сёстры. Матушка и отец. Звуки музыки, дамы в старинных уборах. Порхающие прекрасные создания, в красивой комнате. Горящие свечи.

— Анжелик, вспомни!

Палуба судна под парусами. «Илиада». Я словно знаю её название.

— Каталина, Антонио, вы где?

— Анжелик, ты обязательно поймёшь. Всё! Тебе нельзя возвращаться! Вспомни!!!

Калейдоскоп картинок, словно кадры исторического фильма, скользящие по воде. Там словно вся моя жизнь.

Другая. И зов.

И тоска, что сжимает тисками сердце. Как же объяснить это чувство, словно тянет куда-то с огромной силой, словно место, в котором я оказалась, оно не моё.

Полёт.

Сознание в вязкой тишине, утопая, хочет другой. Жизни.

Муж, он совершенно чужой человек. Мне, стал. В какой момент?

«— не помню».

«— помнишь».

Я вновь ощущаю удар. Крышу сносит от боли.

Ничто меня не держит, там. Где я жила.

И мой ответ в детстве воспитателю в ясельках:

«— я, не Света, у меня другое имя»

Хочется лёгкости, полёта, может, даже и невесомости, и ветра в волосах и беззаботности.

Бежать по волнам, по лунным бликам на воде, едва касаясь их пальчиками ног. Скользить туда, откуда зов идёт и тянет душу просто на вылет. И главное, приходит понимание, что надо спешить. Я обязательно должна вспомнить!

Я хочу, я должна!

Отпустите меня, я хочу жить! По-другому!

— Каталина, я обязательно всё вспомню! Мама, где вы? Где Антонио? Я не справлюсь одна. Арман, душа моя, где ты?

Информация лавиной хлынула в сознание, выдёргивая из сна или всё же из небытия?

Руками ловила себя. Боль! Плечо! Моя голова! Холодные стены вокруг.

Схватилась за виски.

Шотландия! Замок! Лабиринт!

«— это место наших страданий» — так говорила мама.

Мадонна!

Лежала на полу, смотря в темноту.

Почему я здесь? Как такое возможно? Как?

Встала, держась за стены.

Нужно найти выход, хоть куда-нибудь. Здесь я сойду с ума.

Оставив чемодан в лабиринте, с одной только сумкой через плечо шла в темноте, ничего не видя. Прекрасно помня, как хорошо я в нём ориентировалась. Когда? Когда-то! А вдруг это была не я?

«— это была не ты, ведь ты боишься темноты»!

«— не боюсь»!

Я не хотела об этом думать.

Это была не я. Или сейчас. Я не я.

Не хотела думать о том, что произошло. Просто найти выход. Пыталась отключить логику человека двадцать первого века. Доверившись сознанию. Поправив одной рукой сумку на плече, вела ею по стенам. Какая тишина.

«— тихо, Анжелик, тихо. Вспомни Каталину, одну в горах, что шла несколько недель. Ты справишься».

— Я, Анжелик, — твердила без устали, иногда повышая голос до истерических ноток.

Мысленно приходили картинки. Выступающий камень, он обязательно сдвинется, если нажать определённым образом. И откроется вход в комнату. Зацепилась пальцами за выступ, потянула. Нет. В другую сторону, слегка надавливая вниз. Вот. Хорошо.

Помещение. Отодвинула гобелен, только в одной спальне плотная ковровая вышивка прикрывала вход в лабиринт.

Апартаменты князя д' Фуркево.

Накрыла тоска от сознания, что их уже никого нет в этом мире. Захотелось просто выть. Казалось, я схожу с ума. Первым делом подошла к окну, аккуратно сдвинула портьеру. Слои пыли. Чужой мир, чужой дом, в котором давно никто не живёт. На улице день.

Серое, мартовское небо Шотландии. Неизвестно какой год. Почему я здесь?

Сидела, раскачиваясь на кровати, теряя рассудок, ища тот маячок, за которой можно было зацепиться сознанием.

«— Каталина».

Она была такой же. Вот откуда её знания. Вот почему за ней шла охота. Вспомнился её браслет и перстень, особый. Всё вставало на свои места, умещаясь за гранью разума.

Не в голове. Там просто не хватало места. Где-то в пространстве, была информация, которую я однозначно знала, потому что она была моей жизнью. Очень яркой, полной любви и приключений. Жизнью, которой я жила когда-то.

Была уверена, что в спальне князя не усну. Металась из угла в угол. Ждала, его шагов, лёгких шагов княгини.

«— отец, матушка, я не была вашим черновиком, все дети были любовью всей вашей жизни».

«— зачем я здесь? Почему я здесь»? — хотелось кричать от бессилия.

Открыв дверь в коридор, шагнула в неизвестность. Хотя почему неизвестность. Пазлы словно складывались в единую картинку. Коридоры и лестницы. Воспоминания. Гостиная.

Обеденный стол. Села на своё место. Через пыльные окна и портьеры пробивался дневной свет. Картины смотрели на меня сюжетами тех лет. Высокий камин с колоннами, хранил тайны переходов лабиринтом.

А я смотрела на пустые стулья, покрытые посеревшими от времени чехлами. По лицу текли слёзы. Я словно медленно сходила с ума.

Я разговаривала с ними. И они отвечали. Мне. Люди, которые жили в этом доме когда-то. Сколько я так сижу, всматриваясь сквозь века в их лица?

Я слышала их голоса. Я ждала, когда принесут обед. Когда чинно зайдёт донна Пломмия и присядет на своё место.

Смех Каталины и бурчание Антонио, извечные споры младших близнецов.

Их голоса, они преследовали меня. Здоровой рукой надавила на висок.

Я сойду с ума, я не справлюсь.