Глава 2

Верно, это уже произошло, моё сумасшествие. Я безумна, и моя память, что маленький испуганный зверёк, она утонула во тьме коридоров и кажущихся тихих шагов, голосов и шорохов.

Как принять это всё?

«… — вспомни, как Каталина боролась за семью с преследователями. Как совершенно миниатюрная ростом и телосложением от рождения девушка, шла, гордо подняв голову, покачивая серёжками в такт. Как принимая яд верила в них, в подростков, что не бросят, не оставят её живую в склепе, крытую тяжеленным мраморным надгробием».

Зеркала, они видели всё, они помнят. Словно плавающее изображение в них. Старинная работа. Отражение.

Но я не Анжелик. Внешне я совсем другая, нет такой красоты, от которой донна Ингрид, отводя взор, шептала что-то. И мне уже двадцать семь лет, для этого времени наверно, просто катастрофа. Моё имя, я не хотела его вспоминать. Как-то не сложилось в двадцать первом веке у меня. Обыденно и серо, всё было в жизни у девушки, носившей имя, Светлана.

Не коснулось меня крылом то чувство, которое испытывала княжна Анжелик к шевалье Арману. Проживая с ним счастливую жизнь в Венеции и растя сыновей-близнецов в доме, что одной частью достался наследством ей от отца-князя д’Фуркево, а второй частью мужу, от его бабушки из рода Медичи.

Арман — моя любовь. Моя Душа, до самого конца. С маленькой внучкой на руках в благородных сединах.

Где тот портрет, что писала с него княжна Луиза?

Слеза скатилась по щеке.

Где ты, любовь моя?

Смогу ли я стать такой, как Анжелик? Как повлияло на меня такое далёкое будущее? И Игорь, и случайное знакомство с ним когда-то. Воспитанник интерната, харизматичный и общительный. Отчего такой видный мужчина обратил внимание на меня? Всегда думала, что его привлекла моя семья, порядочные и открытые, на свой лад, люди. А ещё фамилия. Мама говорила, что дворянская. Прабабка была какой-то там. Да сколько их по России разбросано, боявшихся репрессий и скрывавших свои истинные корни.

А ещё однокомнатная квартира в центре города, что бабушка записала на меня.

«— хочу полную семью, чтобы и бабушка была» — не раз говорил он.

Поняла, что не верю, ни единому слову, тогда сказанному им.

Коридоры. Искала спальню Кристин. Светёлку, обставленную на старославянский манер. Стоило прикрыть глаза, и память вела словно сама.

Растворила дверь и воспоминания… Они хлынули, вновь. Держалась. Уже легче. Прошла в покои, разглядывала следы запустения, а вот и спальня. Разулась, отвернув и аккуратно сложив тканевое покрытие, что плотным пыльным чехлом лежало на покрывале, легла на кровать, стоящую словно посередине. Всем действиям мешала больная рука.

Комната без портьер, запахи — чужие, нежилая древность и полумрак.

Сон, всё остальное завтра. Главное — крыша над головой. В леднике думаю, рыба есть замороженная, она там всегда была. Ну а после разберёмся.

А может, утром, открыв глаза, увижу силуэт отца, что скользнёт в потаённом ходе.

Проверял. Любил. Переживал.

Отчего подушка влагой напиталась?

Что за незнакомка уснула в слезах? Без имени, без рода, без фамилии.

Кто она?

* * *

Кабинет врача, у которого сегодня была на приёме и следователь с участковым, фотографии, беспорядочно лежащие на столе. Всё как в тумане. Голос:

— Молодая женщина найдена на берегу в бухте, недалеко от объездной дороги. На теле следы жестокого избиения. Она вся, одна сплошная гематома. Её выбросили ещё живой в море. Вероятно, в бессознательном состоянии.

— Она была у меня вчера на приёме. Да вот мы и документы все оформили со старшим лейтенантом. Странно, но по заключению патологоанатома, она в это время была уже в воде. Может ошибка, какая вышла. А лучше, наверное, будет допросить её мужа. То, как он её избил на момент, когда она приехала в травматологический пункт, уже тогда у меня вызывало опасение, стоит ли ей вообще возвращаться домой. А оно вот видите, как вышло.

— Да, она оформила все документы. И подписала заявление. Вот её паспортные данные и место прописки, это не ограбление. Другое, просто расправа какая-то. Смотрите, украшения все на месте.

Голос участкового.

Они ещё о чём-то говорили, про розыск и про остальные проблемы в поисках Игоря. А я смотрела на фотографии и действительно видела себя. Я или нет? Вроде да.

Нет, не я. Тонкости, они не совпадали. Маникюр не тот. И незнакомка, она немного другого телосложения, изящнее, и словно дороже выглядит. Ухоженнее. И ботик на ноге, плотно застёгнутый, тоже не мой. У меня никогда такого не было. Серёжки, дорогие в ушах. Игорь не купил их мне. Я просила на Восьмое марта. Или купил? Но не мне? Это же сон?

Открыла глаза, зажмурившись от утреннего солнца, размышляла:

«— … что произошло в это солнечное затмение»?

'— … что это был во сне? Какой вопрос я задала Игорю?

Меня тоже должны были убить?

Что я видела? Тогда в центре многонаселённого города?

А вернее, с кем я его видела?'

Мне действительно нельзя возвращаться. А это вообще возможно?

Смотрела в высокий потолок, что уходил готическими арками в высоту, тихо скатываясь в отчаяние от беспросветного одиночества и кучи вопросов. Боль мешала шевельнуться.

'— зачем я здесь? Зачем я жила там? У меня, что был двойник?

Кто Я'?

* * *

Те дни и ночи в замке, и в лабиринте. Моё тихое безумие. Как долго я боялась, потом его вспоминать. Я выла по ночам, вспоминая каждое прожитое мгновение в своей семье шестнадцатого века и безумно скучая по ним.

Спала, и мне слышалось дыхание Кристин, ждала её объятий и лёгкой поступи матушки. С самого моего рождения, окружённая любовью и вниманием в далёком средневековье, сейчас я просто задыхалась от одиночества и от невозможности вернуть что-то обратно.

Зеркала, я исписала их все губной помадой и карандашом.

Имена. Звала. Откликнитесь!

Каждый день стирала и писала вновь.

«— матушка, где вы»⁈

Тонула в памяти прошедших веков, и даже не пыталась выплывать.

Нельзя, нельзя так поступать с Душой, нельзя чтобы она всё помнила.

Она может так убить себя, только одними воспоминаниями. Она может просто сгореть.

— Мадонна. Эта старуха, это кто? Сколько прошло времени после моего появления здесь? Я сама себя заперла в стенах пыльного замка. Чем я питаюсь? Почему такая грязная. Где я нашла алкоголь, откуда эта бутыль?

Глянула на себя в зеркало ещё раз, и обмерла. Раздался мой голос, незнакомый с нотками безумия.

— Почему вы мне не сказали, что я совсем опустилась? Матушка, нужно было сделать мне замечание.

Глянула на пустующий стол в гостиной.

— Где все? Я только сейчас слышала смех близнецов. Рауль, вы с меня смеялись? Куда все спряталась?

Снова взгляд в зеркало. Мне показалось, или за спиной мелькнула тень Игоря. Дёрнулась как от удара, приходя в себя.

Скорым шагом спешила к источнику.

«— … я смою это безумие».

«— … что я творю»?

Я мысленно видела ту грань, за которую нельзя было заходить. Там меня ждало нечто страшное… Сумасшествие.

Да. Оно поджидало, нагло ухмыляясь мне лицом Игоря. Он был в машине с той, что так, похоже, оказалась на меня, и смотрел, не отрываясь, ей в глаза. Словно кадром мелькнуло воспоминание.

Кто она? Кто я?

Как хорошо было быть умной и требовательной к другим рядом с любящей семьёй. Когда за тобой с любовью и восторгом следили множество глаз.

Я помню, на меня тоже смотрели, так как Игорь на незнакомку.

Сестра и братья, мать и князь, а вскоре и король Франциск, и карнавальный дворец венецианского дожа, а главное, Он — Арман.

Всё это с самого рождения было со мной. Как войти в общение с людьми неизвестного мне отрезка истории этого мира? Как всё сделать самой?

«— … вспомни, что рассказывала тебе старшая сестра о своём пребывании в монастыре, вспомни всю её жизнь, и как она восстанавливалась после отравления уже здесь в замке».

На глаза попались обёртки от батончиков, что повсюду валялись на грязном полу коридора. Фу, размазня, сколько их ещё в сумке?

Собрала эти чужеродные предметы, лежащие на полу средневекового замка, бросила в еле тлеющий камин.

И снова моё отражение в зеркале, уже в комнате отдыха хамам.

«— … была невзрачной, серостью, с лишними килограммами на животе, а сейчас стала просто страшной».

Что нужно женщине, чтобы взять контроль над происходящим?

Возможно, будет достаточно увидеть себя в совершенно отвратительном виде в зеркале. И понять, что во многом виновата сама. Что огромный дом пуст, винить больше некого. Только себя.

С этого самого момента взяв себя в руки. Вернее, пытаясь брать, решила начать жить заново, как должна была это делать наследница княжеского рода с самого начала.

Вспоминала мёртвую девушку на фотографиях во сне, неизвестно как очутившуюся в одной машине с моим мужем. Кем бы она ни была, умирая в ледяной морской воде, избитая и беспомощная, как она хотела жить!

За неё, за себя, в память о своей семье я выживу. Господи, спасибо тебе за этот шанс.

Искала хоть что-то из документов. Аккуратно обследуя все комнаты замка, находя всякие мелочи и полезные вещи. Пусто. Вспоминала место нахождения тайников и сейфов во всех покоях. Даже побывала в мастерской у Каталины и Армана.

В который раз убеждаясь, что поиски мои тщетны.

Долина пустовала. Заброшенные дома и хижины. Когда-то процветающее поселение рыбаков, оно было заброшено. Интересно, что произошло? Где все люди?

Отмывала свои комнаты и гостиную. Наводила порядки на кухне. Запасы угля впечатляли, они находились в хозяйственных постройках на замковой территории.

Определила сразу для себя жилые покои. Решила, что перееду в покои княгини Жанны, они ближе к гостиной и центру, а светёлку Кристин запру плотно изнутри, неспокойно мне в ней.

Вещи из будущего отнесла в самое дальнее помещение, с металлической дверью там когда-то хранилось всё самое ценное, «золотой запас семьи», как говорила сестра. Развешивая там несколько платьев, спортивный костюм и шубки, складывая пластиковые карточки, отключённый телефон и денежные купюры в мешочки, понимала, что обратного пути не будет. Придётся оставить даже бельё и новые носочки. Нужно просто всё это исключить из своей жизни, плотно закрыв на ключ. А вот уже его спрятать в тайник в своих новых покоях.

У матушки в будуаре нашла множество всяких полезных мелочей и вещей, что она не посчитала нужным взять с собой во Францию. Они мне очень пригодились. Немного ветхие домашние платья, словно истончённые, в основном то, что она носила, будучи в положении с близнецами, выстиранные и разглаженные моими руками, они мне были впору.

Навела порядок в помещении библиотеки. Всё, устроив для своих занятий по письменности, осталось только найти главное, чернила, или хотя бы чертёжные грифели Кристин.

Старалась разнообразить питание. В силу возможностей, конечно. Замороженная разно рыбица в леднике, что находился в подвальном помещении замка. В него можно было попасть из кухонного помещения. При свечах откалывала топориком, то, на что хватало сил практически одной руки. Не представляя, как я это буду делать в таком холодном помещении и далее. Ещё есть ледники во дворе замка, большие, за хозяйственными постройками, но туда я выбираться пока не решалась. И если честно не видела смысла. Эта работа для мужчин.

Нашла запасы круп, что очень сильно отличались от тех, к которым я привыкла в далёком будущем. Спасали сухие бобовые, их я замачивала за сутки вперёд, а затем долго тушила в печи. Запекала рыбку в удобном духовом ящике, что был устроен сбоку в печке. Варила супчики. Сервировала стол, вспоминая эту нехитрую науку.

Каждый раз принимала пищу, как будто напротив меня восседал Его Величество Франциск I. Манерно и медленно, стараясь использовать все серебряные предметы, что лежали на столе, я вырабатывала в себе то, что было утеряно, казалось, навсегда.

Ходила в темноте по лабиринту, по тем его веткам, через которые можно было попасть в ближайшие дома жителей долины. Меня интересовали заморозки. Ледники были практически возле каждого дома. Как хотелось чего-нибудь растительного, овощей или ягод. Находки радовали, бывало даже мясо. Сколько же ему лет? Не буду об этом думать. Замороженное в лёд, что могло с ним случиться?

В одном домике, стоящем на отдалении, нашла сухие травы. И крошечный горшочек с мёдом. Его аромат мне о многом напомнил. Вероятно, здесь жила травница или лекарка, что обслуживала весь посёлок. Забрала к себе всё, что нашла, многих трав я не знала, но ромашку и ещё кое-что могла отличить.

В заботах дни проносились просто на огромной скорости. В одиночестве топила печь на кухне и готовила сразу с утра на весь день, занималась уборкой и проветриванием своих покоев, нехитрым гардеробом.

Из неношеных вещей и остатков тканей, что нашла в хранилище возле пошивочной мастерской донны Адории, шила себе комплекты одежды. Скромные, в тёмных тонах, избегая украшений и яркой тесьмы, понимая, что мода поменялась. Вела календарь. Прошёл примерно месяц, как я поселилась в замке своих предков. Лабиринт полностью восстановился в памяти, но ничего нового я в нём не находила.

Горячий источник, несомненно, приносил радость, хотя это чувство было сложно назвать радостью. Одиночество ощущалось очень сильно, особенно когда вечером в тёплом, сшитом наспех халате я шла с мокрой головой из хамама в свои покои.

«— … держись девочка, держись, только не садись с ними за обеденный стол, особенно вечером при свечах, призраки, они могут вернуться».

И так практически каждый день. Один за другим, так похожий на предыдущий, и тот, что был вчера. Реальным только был бутон магнолии, что появился на растении в зимнем саду замка. Мы были живы. Он и я.

Я вдруг как-то вспомнила про покои герцога. Как всегда, отслеживая полёт мыслей.

А мысли жили воспоминаниями: аромат, посвящённый девушке, княжне, о которой мечтал молодой парфюмер, парнишка — бастард без рода и племени. Аромат и сейчас витал над бочонком с горячей водой, лепестки опасного растения словно уносили в страну грёз.

«— Арман, я была твоей музой, а ты был всей моей жизнью».

Наверное, цветы того растения должны уже выпустить бутоны на сопках имения. Главное — не брать в руки почки, исходящие ароматом и клейкой массой и не есть мёд в больших количествах с этих растений. Мёд, а ведь я нашла его, в той хижине. Если только по капле, по определённой системе и в определённые дни цикла, для омоложения.

Мысли о ядах, а затем и о герцоге вдруг напомнили, что те сейфы и тайники, в его дальних покоях остались мной не вскрытые.

«— … я забыла о них, не проверила».

Я давала себе слово не жить воспоминаниями. Это разрушало. Ведь теряясь между далёким прошлым, и не менее далёким будущим я словно была в невесомости, словно теряла под собой опору.

И всё же. Как без них, без воспоминаний-них были всегда рядом.

Я приучала мозг и душу отсеивать и отдалять то, что особо ранило и мешало жить в мирке, который я создавала сама себе.

* * *

Открыв тайник, который мы нашли с Антонио в стене кабинета герцога дель Альбуркера, я глазам своим не поверила.

Стояла не дыша. Дрогнули пальчики, когда, протянув руку, и я взяла толстый бумажный пакет.

Словно весточка от них, что не забыли, любят и переживают, она пришла. Почта из другого мира, доставила всё это с небольшим опозданием. Но ведь доставила же. Закрывала глаза и вновь открывала. Стараясь скрыть слёзы, закрыла руками лицо.

«— девочка, ты ли это. Убери слякоть, душа моя».

Я словно слышала голос. Её.

«— Кристин, ты где»?

Собрала всё в холст, который нашла в комоде стоящим в комнате. Много мешочков, ещё несколько конвертов и рукопись.

В другом сейфе, в кабинете, были вещи герцога. Век почти пролежали, да кому они нужны. Прикасаться к ним противно. В тайнике за балдахином кровати, где хранилась рукопись Марко Поло, было пусто.

С добычей отправилась в свои покои. Словно и не шла. Летела по лабиринту, но не успевала, за мыслями.

Разложила всё на своей кровати.

Конверт. Руки, они дрожали неимоверно. И слёзы застилали глаза. Почерк Каталины, хотя привычнее, наверное, Кристин.

Итак.

'Душа моя. Если ты читаешь это послание, то значит, тебе сейчас вероятно, очень тяжело, пустынно и всё непонятно.

Я не знаю, в каком веке ты окажешься в замке своих предков. И даже не знаю, чья Душа из членов нашей семьи совершит вновь это безумие. Просто хочу, чтобы ты понимала, ты не одинока.

Я, Кристин, а в прошлом Каталина, и мой брат Антонио, мы такие же, как и ты. А ещё барон Шарль — Мишель де Байе, помнишь его?

И пусть тебя это не пугает, главное, чтобы твоя Душа, не сломалась. Она должна понять, смерть телесной оболочки нашей — это ещё не конец.

Все, кого я перечислила, мы сами просили Вселенную о такой возможности когда-то. Попытаться всё исправить в прошлой жизни. И были морально готовы, ко всему, что мог предложить нам чуждый мир.

А ты как я поняла, не ожидая такого от Вселенной, просто скользнула в пространстве и оказалась в том месте, в котором тебя не хватало.

Возможно, этот мир ждёт от тебя чего-то нового для своего развития. Крепись. А, возможно, он вернул тебя в свои объятия, спасая отчего страшного в твоей реальности. Вероятно, бывает и так. Почему я всё это пишу тебе и оставляю некоторые ценные вещи нашей семьи и именно в этом замке?

Сон. Я видела во сне, как метались тени по гостиной, как ты рыдала, сидя за нашим обеденным столом, разговаривая с пустыми стульями. Наверное, в тот момент тебя бы и призраки не испугали. Наши. А может, и порадовали бы.

Я плакала, глядя на тебя. Поверь. Если ты оказалась в этом месте, значит, так нужно. Я верю, что это видение мне было дано не зря.

Учись распознавать людей. Тебе всё равно придётся выйти в мир. Продумай свою легенду, внешний вид, я имею в виду одежду, она должна быть примерно универсальный для всех времён.

Твоё обличие и манера держаться, должны быть такими, какими останутся на многие годы твоей жизни. Подумай над этим, работай над собой. Ты не имеешь права на ошибку. Внуши себе, то, что ты должна будешь проживать ежеминутно, как будто другой действительности и быть не может.

Поверь, прежде всего, сама себе, а после, заставь в это поверить других.

У княгини Жанны в гардеробной, я оставила одежду послушницы монастыря святого Франциска из Неаполя, она действительно универсальна, наверно во все века. В мешочках денежный запас. Золотые дублоны Испании, неплохая валюта, ценная. Особенно когда эта держава потерпит неоднократные поражения в войнах и начнётся её банкротство. Серебро Франции, трать их с умом.

Печать неприкосновенности и грамота к ней, это отдельная история. Мне кажется, эти вещи приносят только проблемы. Не повторяй моих ошибок. Они спрятаны. Позже, ты поймёшь где. Но повторяю, от них одни проблемы.

Прежде всего, что от тебя требуется, за внешней общительностью с людьми любых сословий, это скрытность и умные решения.

Коллекцию украшений, что я оставляю тебе, все с маркой Ювелирного дома де ла Гутьеррес, думаю, они сейчас бесценны, из них есть мои любимые, попытайся вспомнить какие.

Примерь сразу что-то на себя. Так мы станем ближе. Ведь золото однозначно впитало частичку меня. Хорошо, если это будет крест отца, что мне достался при рождении, не забывай про религию. Это важно в любом веке.

Продумывай каждый свой шаг, вспоминай наше поведение с Антонио, только так ты выживешь в чуждом для тебя мире.

Учи языки. В библиотеке на дальнем стеллаже на самой нижней полочке лежат разговорники, вспомни, как Анжелик могла впитывать всё новое.

Мой дневник. Рукопись на русском языке двадцать первого века. Прочти. Тебе многое станет понятным. А ещё списки всех родственников по женской и мужской линии нашего огромного рода, и списки недвижимости, так тебе проще будет составить свою легенду.

На первый взгляд долина может тебе показаться безлюдной, по моим последним данным, люди стали съезжать оттуда.

Но как только возле склепа донны Каталины, у ног плачущей Мадонны ляжет цветок магнолии, что привёз князь Давид из далёкого путешествия, к тебе подойдёт смотрящий за замком. Эта должность передаётся по наследству, он вложит тебе в ладонь половинку монеты, вторую её часть ты найдёшь в конверте.

И всё же не доверяй никому. Это правило номер один…'