Глава 4
Я прекрасно помнила капитана Карлоса. Отчего у него правнук такой?
Хмурый, всегда сосредоточенный и даже немного настороженный. Взгляд глубоко посаженных серых глаз управляющего, изобличал в нём человека осторожного, скрытного и далеко не простого.
А это действительно потомок капитана?
Всевидящий, его взгляд, он был словно повсюду. Мне казалось, что этот человек в любое время готов мне задать вопрос о скором приезде моей венецианской родни.
И только одна я знала, ответ, который заключался в простой истине:
«…- никто не приедет».
Мне не нужна ни от кого помощь, справлюсь сама. А может, после Игоря, я и вовсе перестала доверять мужчинам, и я жду от них всегда удара. В спину.
Мне кажется, или управляющий тоже об этом догадывается?
Однако, вероятно, мало забот у этого мистера, если он начал совать свой нос во все мои дела. А он его действительно суёт.
Поймала себя на мысли, что звук его степенных шагов стал меня очень настораживать, а ещё фигура, словно в лёгком, заранее приготовленном поклоне, вызывала отторжение тем, что совершенно не соответствовала взгляду глаз неопределённого цвета.
— Мистер Броудер, я хотела бы объехать свои владения, как это возможно сделать? Мне нужны сопровождающие, это необходимо сделать до приезда дядюшек и тётушки Торризи.
Мужчина, очень напряжённо спросил, чтобы я хотела увидеть в поездке:
— Меня интересует место, где произрастали дикоросы, которые собирали женщины из моей семьи, что жили в имении много десятилетий назад. И дальняя деревня возле озера, мне про неё бабушка рассказывала в детстве. Поселение стеклодувов запланируем к поездке в следующий раз.
— Будет исполнено, ваша светлость. Мы начнём подготовку. Возможно, на следующей неделе вы отправитесь в путь.
Прогулка по крепостной стене, любимое занятие после обеда, и в то же время лучший способ наблюдения за жизнью в долине. Хотя она не была богата на события, но всё же, я надеялась, что возможно скоро всё измениться, а в данный момент всё указывало на то, что меня готовят к путешествию.
Лошади, шотландской выносливой породы появилась у нас в конюшне. С маленькой головой, средней шеей, хорошей грудью и холкой, а главное, с очень крепкими ногами, они были словно созданы для езды по местным горам. Я практиковалась каждый день верховой езде, восстанавливая якобы полученные в детстве навыки.
Использовала однозначно мужское седло и наряд, который всегда в таких случаях надевала Кристин. Широкая юбка — килт и плотные лосины с высокими сапогами под ней, удобный жакет и всё ещё хорошо укреплённый на голове чепчик, волосы упорно не росли. Чепец я практически не снимала, повязывая его на самой макушке и крепко закрепляя шпильками.
Плечо, оно продолжало болеть. Люди замечали, мои трудности с ним. По их глазам и выражению лица, я предполагала, что они считали это увечьем от рождения. Тактично молча отводили взоры, когда замечали изъян в моих движениях. Мне нужна была ежедневная хорошая перевязка, сама я не справлялась должным образом.
Долго обдумывая этот шаг я, в конечном счёте, доверилась определённым образом леди Вайолет, сказав, что во время пути в княжество из Каталонии наше судно попало в шторм. В каюте я слетела с полки и вывихнула руку, и сильные боли не отпускают меня уже несколько месяцев. Сняв удобный жакет и ослабив шнуровку на корсете, я показала свою проблему женщине. После того, как её руки прикоснулись к моему плечу, я услышала тихое:
— Дитя, вы не болели оспой?
— Нет.
Я скромно опустила глаза.
— Какое у вас тело!
— Какое?
— С очень нежной кожей, словно у ребёнка, совершено без изъяна. Не одной волосинки, вы действительно королевских кровей, ваша светлость. От кого вас прячут здесь родственники? И ваши волосы… Вас готовили подстригу?
Я молчала, ошарашенно смотря на даму. Что она себе придумала?
— Спасибо, леди, вы прекрасно справились с задачей, плечо словно встало на место.
— Не за что, княжна. Мой вам совет, если хотите спрятаться лучше, то поезжайте в Париж. Они вас найдут здесь, это просто вопрос времени. А в таком огромном городе, как столица Франции невозможно найти человека, не зная его в лицо.
Её глаза, совершенно молодо смотрящие на меня, своей энергией они завораживали.
— О ком вы говорите леди Вайолет?
— Люди Ордена. Вы думаете, я поверю в историю про призрак, который расхаживает среди ночи по берегу в поисках родовых перстней, а затем умирает, вскрыв склеп юной девы? Я не так наивна, как все эти местные кумушки. Вы не представляете, леди Дениза, какие страсти бушевали при дворе Людовика XIII, не думаю, что что-то изменилось ныне.
Уже тогда про наследников князей д’Арагонна и Фуркево слагали легенды. А уж про герцогиню Франсуазу Немур, любимую придворную даму Маргариты Валуа говорили только шёпотом, она и в свои шестьдесят лет выглядела словно девушка. Вы похожи на неё…
Я забыла, как дышать. У Каталины вся жизнь была словно на острие ножа. Люди Ордена. Прижав пальчики к виску думала. Сколько у меня есть времени? Смотрела на говорящую с придыханием леди.
— Как часто они приезжают сюда?
— Последнего я вычислила, когда мой внучатый племянник из Лондона привёз с собой массу гостей. Один из них всё высматривал и выспрашивал. Лет пять уже, как прошло. Перстень у него был приметный.
— Нарисуйте.
Женщина умело воспроизвела знакомые очертания.
— Мне рассказывала об этом тётушка. Остерегала. Говорила, что они опасны. Очень. Но я совсем не знаю светской жизни. Не знаю никого в Париже. Не представляю этого путешествия. Да и родственников вероятно уже не осталось. Я слышала, что очень давно князья Рауль и Филипп д' Фуркево уехали в Новый свет. Остальные всё девицы были. Старшая Каталина вот погибла, княжна Анжелик вышла замуж за флорентийского князя и прожила всю жизнь в Венеции, младшая Луиза, моя прабабушка…., так я единственная её наследница. Граф Антонио делла Гутьеррес долго служил при дворе Испании, королева Елизавета была очень дружна с ним. Так это другая ветвь. Во Франции и нет никого более.
— Они ищут что-то, ищут наследников этих родов. Это мой вывод. Так что смотрите дитя, я готова поддержать вас, и отправиться в поездку вместе с вами.
— Выдержите ли вы? Ла-Манш переплыть, а затем в пути сколько времени.
— Я в прекрасном расположении духа. Уверяю.
— Ох, леди Вайолет право не знаю. Так, скоро такие вопросы не решаются. Я приеду с объезда, и там будем думать.
В сердце поселилась тревога. Я внутренне противилась такой жизни. Я не смогу так. Но ведь Она смогла же.
Переиграть, всех.
Но я не Она.
Сидела в своей комнате, в нерешительности перебирая что-то руками, не понимая, зачем мне это. Ещё несколько дней назад я планировала, если всё будет хорошо, то на обратном пути заехать в деревню стеклодувов и поискать в предгорий кварцевый песок.
Задумывалась о налаживании производства стекла, и вот. Какая странная леди, так откровенно начала весьма серьёзный разговор. Можно ли ей будут довериться в путешествии? Возможно, она ожидала тоже откровенностей от меня.
Знакомые раздражающие шаги дворецкого и корректный стук в дверь отвлёк от размышлений
— Войдите.
Я прошла в свою гостиную, закрыв двери спальни.
— Леди Дениза, всё готово к завтрашней поездке.
— Мистер Броудер, я благодарю вас. Кто будем меня сопровождать?
— Проводник, горец Коллин Мак-Адамс, ваша светлость, и моя дочь — ваша камеристка мисс Эффи Броудер, а также охрана из двух человек.
— Благодарю, я хотела бы выехать как можно раньше утром.
Молчаливый поклон дворецкого и закрытая осторожно им дверь, дали мне знать, что меня услышали.
* * *
Венеция, Палаццо Торризи
Дон Армандо Витторе делла Торризи
Хрустальный с позолотой бокал вина расплескавшись, но, всё же пережив сильный удар кулаком по столу, привлёк — таки внимание мужчины, что стоял возле стола своего кабинета.
Пригубив из бокала и не сводя взора с янтарной жидкости в нём, совершенно не контролируя себя, давно уже сбросив маску учтивости, он не мог вспомнить, когда…
Когда, и в какой момент — это чувство поглотило его, всего без остатка. Оно не давало возможности спокойно оценивать ситуацию.
Волосы его, спадающие до плеч, по цвету напоминающие горький шоколад и карие выразительные глаза, в глубине которых затаился этот эмоциональный всплеск, неконтролируемый и опасный. Как могло это «нечто» вырваться из-под его контроля.
Ситуация. Он всегда владел ею. Он не допустит иного.
В жизнь клана ситуация, какой бы она ни была, вмешиваться ни как, ни может. Математический склад его ума обыгрывал возможные вариации. В чём подвох?
Последнее донесение человека семьи Торризи, что служит в доме испанского посланника в Венеции, дель Альбуркера, гласило:
«— в Шотландии объявилась наследница княжеского рода д» Фуркево'.
Однозначно это самозванка, которую Орден решил заслать с целью…
Да какая разница, с какой целью! — Непроизвольно сжимая бокал, мужчина мог переломить его хрупкую подставку.
Испания давно теряла своё превосходство на мировой арене. И об этом знали все. К чему все эти ухищрения!
Франция — вот кто диктовал сейчас условия всем. И Англия. Две сильные, всегда враждующие между собой державы. Венеция же, оказавшись на периферии европейской политики, стала завоёвывать себе место под солнцем с другой позиции, словно говоря всем:
«— … воюйте господа, мы же насладимся культурой».
Республика, возомнив себе, что она совершенно обособленное государство, изолировала на время себя от всех внешних воздействий и течений в политике. Даже Риму и папе отвечала на все их притязания весьма сдержанно. Хитрый ход, однако. Её однозначно кто-то поддерживал.
Возможно всё понемногу.
А далее «Роза Морей» будто расцветала новыми церквями и дворцами, полотнами известных художников и карнавалами, площадями и фонтанами, что привлекло к ней правителей всех воюющих держав за развлечениями и возможностями тратить завоёванное золото.
Предметы роскоши, они лучшие в мире, только в Венеции. Знать Венеции не чурается купечества и торговли, развивая экономику республики. В этом её сила.
Как легко нарушить это равновесие.
Испанский гранд, глава Ордена, — явно переоценил свои возможности, решив, что в Шотландии объявилась наследница князей д' Фуркево, и что возможно она может объявиться в Париже. Орден вообще давно уже переоценивает свои возможности.
Наследницы, её просто не может быть. Разделив когда-то сферы влияния, враждующие семьи достигли соглашения по многим вопросам.
Но в рамках всех политических изменений в Европе, в данный момент Орден вновь интересует, только одно: грамота княгини д' Арагонна, и её перстень, а ещё дневники и знания, которые она, возможно, оставила после себя в тайных записях. Чертежи и зарисовки, ювелирные украшения, созданные её рукой. Всё, что когда-то было связано с этой женщиной.
По данным семьи Торризи, внучка княгини Луизы д' Фуркево после гибели своего сына и невестки в сильном шторме близ берегов Португалии, спрятала девочку в горах в Каталонии, в монастыре Монсеррат. Во время военных действий 1646 года каталонцы пострадали больше всего. Вечная борьба за независимость с Испанией, при поддержке Франции, всё чаще для каталонцев выходила боком.
Маленькая девочка просто исчезла, она не значилась среди погибших монахинь. Также её не было среди выживших женщин, после пожара.
Это было большим ударом для мадам Анжель Мари-Роз д' Фуркево, она замкнулась в себе, повторяя по многу раз, что девочка не погибла, что произошло нечто невероятное. По мужу она была Торризи, и они все были свидетелями её горя.
Семья проводила своё расследование. Уже много десятилетий они несут ответственность за род д' Фуркево, с которым породнились более века назад. Девочки, словно след простыл. И вот практически двадцать лет спустя объявляется наследница, которая на много месяцев, станет его головной болью.
Мужчина, склонив голову, вспоминал свою юность.
Своевольные и прекрасные, просто необыкновенные дамы родов д' Фуркево, Немур и д' Аулестия, их осталось мало, они все под присмотром, и уже не приносят столько страданий своим синьорам.
Иногда вспыхивают своим норовом и любовью к самостоятельности, но слава Всевышнему их не осталось незамужних.
Он видел портрет герцогини Франсуазы Немур. В пору юности своей, и был влюблён в её изображение, понимая, что этой красавицы уже нет в живых. Что она его старше практически на семьдесят лет, и всё же, глядя в её глаза, он понимал, что именно за такую красоту велись войны. И мужчины оголяли шпаги, а многие сложили голову за один только её взгляд.
Он следил за солнцем, что золотило своими лучами Гранд — канал, и окна нового палаццо Торризи.
«— кто же вы княжна, ведь я найду и сразу разгадаю Вас, а дальше Вы мне скажете всё».
Злая усмешка скользнула по тонким губам мужчины.
«— орден, он ещё пожалеет… вы не достанетесь ему, Донна, вы не достанетесь никому».
* * *
Солнечные лучи медленно показались из-за величественных и суровых гор, что застыли безмолвными стражами вдали. На это можно было смотреть вечно. Новый день, он просыпался и спешил, казалось, на свидание только со мной.
«— Дениза, я только твой, а вы… моя».
Этот шёпот. Его.
Как мне нравится моё имя. Мой день, моё имение.
Меня интересовало в нём всё. С нетерпением ожидала встречи с дальней деревенькой и хижиной травницы, в которой восстанавливалась после отравления Кристин. С той самой поляной, и её потаённым местом. Я должна была туда проникнуть самостоятельно под видом прогулки. Мне необходимо было изучить местность. Предлог, конечно же, сбор дикоросов. А ещё радовала возможность вдохнуть полной грудью, ощущая себя хозяйкой положения.
Запах трав, и утренней росы и шорохи в листве. Спокойный аллюр послушного животного под тобой, всё это было, тем, о чём я мечтала столько дней.
— Леди Дениза, мне прадед рассказывал, здесь донна Каталина собирала свои лечебные травы и коренья. До землетрясения, и обвала в горах, протекал по поляне ручей. Говорят, чудотворный. Княгиня все коренья здесь перемывала, сушила и в замок отправляла.
— Спасибо мистер Коллин, давайте сделаем привал. Помогите мне, осторожно плечо. Я похожу, посмотрю травы от воспаления, не теряйте меня.
Уходила всё дальше в сторону кустарников. А кустарник тот самый, багульник — кремовые, практически белые лепестки цветов, как же его назовут в науке, и будут находить у нас на Алтае?
Надев перчатки, собирала в сумку ароматные соцветия с кустарников, что недоросли мне ещё до уровня груди. Аромат пьянил и дурманил. Услышала шум ручья, пробиралась, всё дальше раздвигая руками густорастущие стебли, что доставали мне уже высотой своей до плеч и выше. Уставая, думала, уже не найду ничего.
Кустарники практически в мой рост, скрывали лаз. Просто нора какая-то. В моём положении невозможно туда пробраться, её однозначно придётся углублять. С больным плечом, одной. Я если честно не рискну.
Сожалея, повернулась обратно.
Всё как говорила Кристин, но не сейчас, позже. И снова соцветия и лепестки. Их сбор занял много времени.
Возвращалась на поляну, задумчиво рассматривая попутчиков.
— Мистер Коллин, далеко ещё до озера?
— Нет, ваша светлость. И старую лачугу травницы я знаю, но нет там ничего от старых запасов. Там только стены остались от строения, и ветхая крыша, местами обвалившаяся с разбитой черепицей.
— И всё же давайте проедем. Плечо с каждым днём всё больше болит. А бабушка говорила о потаённом местечке, вроде там знахарка травы какие-то берегла.
Ускорились. Озеро, что зеркало, огромное, с отражением небесной синевы в нём. Сказочное. Яркое буйство летних красок и изумруда зелени. Тревожные мысли не давали покоя. Что-то гнало меня вперёд, предчувствие неминуемой беды, отчего же? Такое чувство, что боялась не успеть. Доверяя интуиции, ворвались рысью в деревеньку.
— Вы же говорили, здесь никто не живёт, — прокричала сгоряча, слыша детский плач.
Мужчина нахмурился.
— Негоже вам на это смотреть леди.
— Почему?
— Непотребная здесь одна приютилась, приплод у неё народился, а мужа никогда и не было. Вот пришла она на ваши владения леди, и поселилась здесь.
— Помогите мне.
Протянула руки к мужчине. А далее, пройдя между хижинами решительным шагом, я опять услышала призывный детский плач. Наложив на себя крёстное знамение, взошла в лачугу.
— Мадонна!
В старых тряпках сидел ребёнок, девочка, лет четырёх и горько плакала, растирая слёзы кулачками по худеньким щёчкам. Обессилившая женщина лежала рядом, на жалком подобии кровати.
— Что с вами миссис?
Сняв грязную перчатку, я осторожно положила ей руку на лоб. Сильный жар.
— Не бойтесь меня, я хочу понять, чем вы больны, вы понимаете меня?
— Да, леди. Ребёнок, она голодна. Уже несколько дней. Помогите.
Я попросила сопровождающих меня людей заняться девочкой, разрешила дать малышке кусочек маленькой булочки, размоченной в молоке, и главное питьё. Всего немного, через интервалы. Они с неохотой подошли к малышке. Удивлённо наблюдала за происходящим.
— Мисс Эффи, мне повторить мою просьбу?
— Нет, ваша светлость.
Девушка брезгливо взяла ребёнка на руки.
Мужчины разожгли очаг. Видя такое дело, забрав ребёнка у служанки, я обтёрла, переодела и накормила малышку. Девочка доверчиво шла мне на руки. Её пальчики держали меня за складки жакета. Что-то внутри меня замирало от умиления и горестного чувства внутри.
«— как они выжили в таких условиях»?
А далее, я занялась матерью. Женщина существовала как могла, жизнью это нельзя было назвать. И, соответственно, пропитание добывала самостоятельно.
По её рассказу случилось банальное переохлаждение в озере, что привело к сильнейшей ангине.
— Чем вы питаетесь с малышкой миссис?
— Я возделываю небольшой огород, ваша светлость, и занимаюсь рыбной ловлей в озере. Иногда охотники оставляют дичь.
Я глянула в глаза горцу, что смущённо отвернулся от меня.
— Исследуйте, что у миссис есть в леднике. Запасы ягоды были бы весьма кстати.
Морсы, и настой из подорожника и ромашки, для полосканий. Много питья и горячая каша, приготовленная мисс Эффи Броудер. Больше пока ничем помочь мы не могли, но, глядя в благодарные глаза женщины, я понимала, что эту помощь она воспринимает как дар небес.
— Заночуем сегодня в этой деревне, сейчас отправимся в домик знахарки. Миссис, вы завтра с нами отправитесь в замок. Это приказ. У вас сутки на восстановление.
На улице служанка Эффи, вдруг заговорила со мной.
Её недовольный голос выговаривал мне то, что не стоит брать с собой женщину, которая так низко пала, что родила дитя при таких обстоятельствах. Глаза мисс Эффи так похожие на отцовские неодобрительно следили за моими эмоциями.
— Все жители баронства осудят ваш поступок, ваша светлость.
Я удивлённо смотрела на девушку, которая выговаривала мне, своей госпоже прописные истины.
Почему, интересно? Что она знает такого, что её сознание не воспринимает меня своей госпожой? А ведь это так. Я представляю, если бы матушку Жанну так «учила» прислуга в своё время.
— Это её грех мисс Эффи, и она за него ответит перед Создателем нашим. А я не собираюсь брать на свою душу такое страшное преступление, и оставлять больную женщину с невинным ребёнком в заброшенной деревне. Я не Господь Бог, чтобы её судить. Не этому меня учили в монастыре. Я католичка, и главное для меня это:
«— прежде всего, милосердие», — так мне говорила мать-настоятельница.
— Женщина, которая по ряду причин осталась без мужа, должна работать и содержать своего ребёнка. Это, во-первых. А всё остальное я передам вам позже с вашим отцом, мисс.
Резко развернувшись, не смотря больше на изумлённую служанку, двинулась в путь.
Пешая ходьба давалась нелегко, каждый шаг отдавал болью в плечо. Почему мне всё кажется, что меня поджимает время? Что изменилось?
В сознании проносились мысли, что это просто в атмосфере что-то не так, что скоро будет непогода или сильная гроза.
«— … может быть, дождь обещали»?
«— … ну, кто его может обещать в семнадцатом веке? Синоптики? Ох, Дениза, Дениза».
— Мистер Коллин, а что погода на ваш взгляд не измениться?
— Леди Дениза, быть дождю, это точно. Вы тоже чувствуете?
— Так и есть. Давайте ускоримся.
Какое укромное место выбрала для хижины травница когда-то. Очень. Если сам не знаешь это место, то даже по рассказам и описанием его очень сложно найти. Кристин здесь прожила всё лето, весну и осень. И Арман. Почему так тяжело? Какое-то нехорошее предчувствие будоражит душу. И это уже не вопрос о непогоде.
Время, его очень мало, оно будто отсчитывает секунды песчинки, оставшиеся до какого-то очень важного события, к которому я должна основательно подготовиться.
— Ожидайте, я быстро.
Действительно, дом разделён на две половины. Я сразу поняла где, чья из них. Вот печь, её топил Арман. Он ходил, дышал и трогал эти стены, практически сто лет назад, чуть больше.
Любимый. Он рассказывал об этом времени своей жизни.
«— … как я смогу выжить без тебя, жизнь моя»?
Прислонилась лбом к стене, прижалась полностью к ней. Слышала биение своего сердца. Зачем я здесь? Чувствовала, что подхватила совершенно нечаянно тот ритм, в котором жила Кристин. Но я другая, совсем. Нет во мне той мудрости и решительности, как чуждо мне жить так, и в то же время понимала, у меня просто нет выбора.
Ладно, всё позже, не сразу. Сейчас главное действие, здесь и сейчас.
Вторая комната. Поиски тайника. Есть. На самом дне толстый слой земли, пальцами разрывала, стараясь, что-то нащупать, слитки. Штук семь, маленькие, как прятали тогда в тайниках в Провансе, остатки золотого запаса Армана.
А вот и нужная коробочка. Слитки схоронила в приготовленный для этих целей потайной пояс под верхней юбкой. А коробочку вынесла на свет божий. Открыла в присутствии проводника.
— Листики сухие и ягодки, всё по разным делениям.
— Так и сеть, как прабабушка рассказывала. Думаю, на поправку пойду, срастутся мои косточки, мистер Коллин, всё, как раньше будет. Успеем ли мы домой до дождя?
— К ночи будем в замке леди.
— Вот и хорошо. Не хочется ночевать под проливным дождём, в деревушке.
Ловила изучающий взгляд проводника на себе. Непохожа я верно на леди, но всё можно списать на испанские корни и воспитание простое и далёкое от высоких норм Англии и Шотландии.
А далее мы, конечно же, засобирались в заброшенное селение обратно. Погода давила. Думаю, будет полный набор — и гроза, и молния, и ливень. Спешным шагом отдалялись от хижины, цепляя плотной юбкой прошлогодние колючки с растений.
В деревеньке я увидела, что миссис Мэрид уже встала с постели. Она пыталась самостоятельно ухаживать за дочерью, насколько ей позволяли силы.
— Как вы себя чувствуете?
— Уже лучше леди.
— Мне не нравится ваш хриплый голос, но думаю, нам лучше отправится в замок сегодня.
Она нерешительно прижала к себе дочь. Малышка обернулась и посмотрела на меня печальными глазками. Меня словно током ударило. Передо мной стояла маленькая Росана, пытаясь сосредоточиться и понять увиденное видение, приложила руку к виску:
«— … этого не может быть, я просто утомлена и выдаю желаемое за действительность».
Сделала подобие кенгуру из нехитрого тряпья, что нашла в жилом домике. К слову сказать, оно было чистым. Старое и очень ветхое, но чистое и аккуратно разложенное на столе. Попросила помощи и взобралась на жеребца.
— Оденьте ребёнка и подайте мне.
Девочка, словно всё понимая, уселась в кенгуру и разместилась вместе со мной в седле, я привязала её к себе.
— Миссис Мэрид, учитывая, что мой конь самый выносливый предлагаю вам сесть позади меня.
Девушке помог наш проводник. Я заметила, как мисс Эффи пренебрежительно скривила губки, а охранники сделали вид, что заболевшей женщине не нужна помощь. Всё обдумаю в замке. Дорогу назад я знала. Остальные меня не интересуют. Пусть успевают как хотят.
— Мистер Коллин, догоняйте.
Сразу перешла в рысь, а далее в стремительный галоп. Чувствовала на своей талии чужие хрупкие объятия и хриплое дыхание. Вспомнила, что в сумочке из будущего был антибиотик, от бронхита, что растворялся в воде, поможет ли он от такого сильного покраснения в горле? Плащом укрыла ребёнка.
Не обращала внимания на природу, что являла себя чернотой небесной и тяжестью воздуха, яркостью летней зелени и графикой скалистых пейзажей. Пришла мысль, что именно так я ощущаю себя живой, в движении.
Так привычней. Как раньше. Хоть и непросто всё складывается, но именно движение раскачивает энергию, которая помогает думать и принимать решения.
А ещё я поняла, что надо любить, прежде всего, себя, и это должно проявляться во многом. В том числе какие люди ежедневно окружают мой быт. Разве я должна ежедневно делать над собой усилие, общаясь с неугодным мне человеком? В своём доме.
Дождь застал нас практически в тот момент, как мы въезжали в долину. Не останавливаясь, наш отряд, который уменьшился ровно на три лошади с седоками, пронёсся ветром к замку.
Из конюшен мы выбегали, уже с головой укрываясь моим плащом. Горец нёс на руках испуганного ребёнка.
— Пойдёмте, я покажу вам ваши комнаты миссис, приводите себя с дочерью в порядок, и мы ждём вас в гостиной к ужину.
Раздражённым шагом я шла в сторону покоев маленькой Росаны и её няни Мари-Энн.
— Мистер Броудер, считаю, что ваша дочь скоро будет в крепких материнских объятиях. Они отстали, но с ней охрана. Этих людей нанимали вы, значит, всё будет хорошо.
— Мы не ждали вас столь рано, леди Дениза.
Управляющий был действительно обескуражен.
«— … отчего же вы так удивлены, господин…»?
— Я хочу уведомить вас мистер Броудер, что на этом служба мисс Эффи в роли горничной в моём доме закончилась.
— Что случилось, ваша светлость?
Мой голос, он был негромким, нет. Но его слышали всё. Он никогда не звучал так уверенно в двадцать первом веке. Никогда.
— Я не потерплю от кого-либо, обсуждение моих приказов! Всё остальное вы можете узнать у неё сами.
Это слышали всё.
— Если кого-то что-то не устраивает, я никого не держу в княжестве.
— Мистер Коллин, прошу к столу, мы заслужили сегодня хороший ужин.
Это был ещё один удар. Для всех. Благородная леди и простой горец за одним столом. А ещё в доме женщина с ребёнком непонятного происхождения, которая вскоре тоже присоединится ко всем в гостиной. И только леди Вайолет, похоже, всё забавляло. Она составила нам компанию приговаривая:
— Именно так мне и описывали княгиню Каталину. Резка, но справедлива. Теперь я действительно убеждена, что вы истинная наследница д' Фуркево, ваша светлость.