Глава 5

Мистер Коллин заночевал у нас в строении для служащих. Там жил когда-то месье Вейлр и капитан Луи. Сильная непогода по умолчанию не способствовала путешествию в горах.

Почему я ему внутренне доверилась? Что я увидела в хорошо сложенном горце, с практически кошачьей, постоянно готовой к смертельному броску походкой? Глаза — тёмный малахит зелени шотландских полей, способный загипнотизировать собеседника, и тем более собеседницу, выражали глубокий мыслительный процесс. Казалось, он изучал меня. Впрочем, как и я его.

И всё же, отчего мне не хочется, чтобы он уехал? Он словно был частью замка, горец, практически бродяга.

«— останьтесь, вы нужны нам», — неосознанно шептала, смотря во двор с крепостной стены.

Мужчина управлялся с лошадью, совершенно не смотря в сторону замка.

И он действительно остался, то ли охранником, то ли проводником. Он сам молчаливо определил свои обязанности. Кони были накормлены. Во дворе порядок. Часто видела открытую кузню. Когда же я услышала характерные звуки, доносившиеся из помещения, в котором так часто устраивала свои совещания сестра, у меня поползла скупая слеза по щеке. Я словно задохнулась от ощущений.

«— … спокойно девочка, всё наладится», — ветерком шепнуло сознание.

Я не могла определить возраст этого мужчины. Казалось, он взял меня под свою опеку. Объезжая скакуна, что он специально привёл мне, выносливого и сильного, такого же горца, что и он сам, я часто ловила на себе его изучающий взгляд.

— Леди Дениза, осмелюсь спросить, как ваше плечо.

— Уже лучше мистер Коллин, намного лучше. Ещё немного и клинок можно будет взять в левую руку.

Чувствуя, что проговорилась, я смутилась и отвела взгляд.

— Не возьмёте несколько уроков фехтования? Вдруг они вам понадобятся, характер у вас вспыльчивый. А у соседей в имение гости приехали.

— Вот как? Уроки возьму. А в гости я никого не приглашала. Я свои земли чужим осматривать разрешения не давала и давать не собираюсь.

Наши глаза встретились.

— Мистер Коллин, мне родственница в Испании рассказывала, что раннее княжество было закрыто со всех сторон неприступными горными вершинами. Она поэтому и рекомендовала мне укрыться здесь на время, от всего светского мира, после выхода из монастыря. Мне необходимо время, чтобы осмотреться и понять, готова ли я жить среди людей, или жизнь среди невест Христа более подходит мне. Скажете, как часто случаются обвалы в горах?

— Так, в любое время ущелье может захлопнуться леди. Это же горы.

— И этой ночью?

Ласковая смешинка тронула его глаза.

— Да как же ночью? Мистер Броудер же уехал с семьёй в гости к барону, расторгнуть договор аренды, говорил, что договор заключать с вами собрался на безвозмездное пользование землёй и домом в долине.

— И что? Это же горы, это же всегда неожиданно происходит. Главное, чтобы поляна не пострадала с тем кустарником, лепестки и соцветия у меня заканчиваются, я вот собралась наведываться туда снова.

Его бровь подскочила в удивлении. Глаза сверкнули тёмной зеленью. И губы, словно что-то шепнули, а затем сложились в строгую линию, обозначая носогубные складки.

«— а он постарше меня будет, лет на десять, это точно».

Поговорили, и я отправилась в бани к источнику, меня интересовала мисс Мэрид и маленькая Эйлис. Замок снова стал практически безлюдным. Управляющий уехал к соседу, забрав с собой супругу и дочь. Отчего-то я не хотела их возвращения.

«— не сработались, бывает».

Леди Вайолет дремала в кресле у окна в гостиной, оставаясь просто тенью в моей жизни. Заперев изнутри хорошо дом, я отправилась на лечебные процедуры.

Почувствовала запах трав. Девочки принимали пар, а затем, кутаясь в простыни, отдыхали в отдельной комнате.

Увидев меня, испуганно прижались друг к другу.

— Ваша светлость, мы сейчас закончим.

Молодая женщина испуганно потупила взор. Я что-то не улавливала в её истории. Она была не похожа на местных женщин. Изящная миссис, с удивительно нежной светлой кожей. Глаза словно золотистые, распахнутые, очень лучистые. Тонкие гармоничные черты, нет этой шотландской меди в волосах. Ребёнок смуглый, черноглазый и очень хрупкий для своего возраста. Я хотела знать правду. От всех только правду. Я помнила, как нас предавали, приятные и безобидные с виду служанки. Собравшись мысленно к серьёзному разговору с дамой, которую приютила, тихим голосом произнесла:

— Я не тороплю вас миссис Мэрид. Останьтесь. Как вы себя чувствуете?

— Намного лучше, леди. Вы не переживайте, мы скоро уйдём.

— Куда?

Женщина затихла.

— Почему вы мне не смотрите в глаза миссис?

— Не смею, ваша светлость.

— Кто вы? Я хочу знать правду. Всю.

Тишина. Беспокойная и тяжёлая. Я специально звала её миссис, ждала возражений, но она молчала, стараясь не усложнять ситуацию.

— Расскажите мне о себе, только поднимите глаза. Я не Всевышний, судить не буду. Мне нужна, правда.

— Я не миссис Мэрид, миледи. Я леди Иннес, урождённая баронесса Тосни.

Женщина, утонувшая в хаосе своих мыслей нервно перебирающая пальцами простынь, вдруг успокоилась, словно осознала себя другой, достойной другой речи и манер.

— Отец Эйлис он посватался за меня, но мой отец был против этого брака. Наше баронство не самое богатое в округе, а тут брак с проповедником. Я думаю, что барон, в конце концов, согласился бы на наш брак, но Оливер, он скончался.

Слёзы потекли из глаз баронессы:

— Была эпидемия. Ходил по домам, помогал страждущим. Мы не успели обвенчаться, леди. Я покинула Англию перед смертью Оливер отдал мне все свои сбережения. Он знал про ребёнка.

— Вы протестантка?

— Да, ваша светлость.

— У вас есть с собой какие-либо документы? Подтверждающие ваши слова.

Девушка утвердительно кивнула. Сколько вам лет леди Иннес?

— Двадцать пять ваша светлость.

— Вам есть куда уйти с ребёнком?

— Нет.

Это тихое «нет», взорвало мне мозг. Если некуда идти, зачем тогда говорить, что уйдёт? У неё же ребёнок, это святое. В крайнем случае проси работу, цепляйся за жизнь.

— Так и не уходите, леди. Вы же Леди. Вы не сделали ничего плохого. Не убили, не предали. Ребёнок, это дар божий. На что вы обрекаете свою девочку?

— Но я не в браке.

— Это не тайна, и что с того? Тем не менее я хочу изучить ваши документы, и вы непременно покажите мне их, а сейчас, помогите мне леди Иннес.

Я стала разворачивать плечо. Доктор говорил, что оно может восстанавливаться до полугода. Мне нужно время, чтобы покинуть имение, казалось, порой, что недомогание останется навечно.

— Пресвятая Дева Мария, отчего это у вас?

— Это вывих, во время шторма упала с полки в каюте во сне, и сильно ударилась.

В источник бросила лепестки и полуистлевший листик, тот самый из коробочки, найти бы свежий такой. Пошёл аромат, ждала. Добавила ещё кое-что от воспаления.

— Не пускайте сюда девочку. Ей не нужно этим дышать. Эйлис закутайся посильнее, хорошо? А мы с мамой примем лечебные ванны. Смотри, какие ягодки, будешь?

Малышка заворожённо смотря мне в глаза, ложечкой тянулась к размороженной клюкве, политой остатками мёда. Я же понимала, что в любой момент могу назвать её Росаной. И это пугало меня, нужно было начинать жить настоящим, расширяя круг своего общения.

— Из какой страны был Оливер? Он был брюнет, не правда ли?

Погружалась в источник, грела плечо, слегка массировала.

— Да леди, он из Франции. Протестант из Франции.

— А что во Франции?

— Католики, в основном.

— Вы знаете его имя рода?

— Да. Перед смертью он отдал мне все свои документы.

— Хорошо.

Дремала. Окунала голову и волосы в источник, держала как можно дольше и представляла себя такой, какой хотела быть. Прорисовывая каждую чёрточку лица. Всё, как рекомендовала сестра. Я уже месяц не смотрелась в зеркало, хотела уловить какие-либо изменения в себе.

— А вам, сколько лет леди Дениза?

— А вы, сколько бы мне дали, Иннес?

— В начале, мне казалось, что мы сверстницы. А сейчас я понимаю, что вы младше меня лет на шесть. Только очень рассудительная и решительная.

— Меня воспитывала пожилая бабушка и очень строгие монахини. Я католичка, Иннес, вас это не смущает?

— Нет. А вас, что я протестантка?

— Нет. Главное, нам нужно выжить.

— Почему вы так говорите?

— А вы разве не считаете, что главное в нашем положении это выжить и занять самое достойное и безопасное положение в обществе? Леди Иннес, что вы думаете по этому поводу? Вас устраивает, что горничная из богатого дома называет вас непотребной женщиной?

— Нет, леди Дениза. Но я уже и не надеялась, что в моей жизни что-то измениться. Я только дочь хотела поднять и вырастить.

— К сожалению, в нашем обществе такие дети, как ваша дочь, рождённые не в браке считаются изгоями. Расскажите мне про процедуру венчания у протестантов.

Из всего сказанного Иннес о венчании в лютеранской церкви, если честно, то я не уловила особого отличия от католической процедуры принятия брака.

Размышления не давали покоя, пора начинать собираться в путь. Вчера я изучала решётки, что перекрывали доступ к имению с моря. Я очень крепко сомневалась насчёт их прочности. Все покрытые ржавчиной, в одном месте их не было и вовсе возле воды. Только неприступность крепостной стены спасала нас от непрошеных гостей. Только она.

Вдали раздался шум, словно с небес свалилась гора. Источник стал ощутимо горячее. Пришлось выходить. Я собрала плавающие поверху лепестки. К утру он очистится. Омылась водой, что грелась на печи. Закутавшись, пошла в комнату отдыха. Малышка разомлевшая, спала в кресле, укрывшись пледом.

— Где вы рожали леди Иннес?

— В госпитале, при церкви в Порт-Глазго.

— А как в долине оказались?

— Прихожанка пожилая рассказала, что в долине есть дома брошенные. Я попросилась с рыбацким ботом в эти края. Когда шла через земли соседа вашего, люди сделали свои выводы. Вы видели их реакцию на моё присутствие в деревне.

— Да, видела. Но это их личное дело, а у нас оно совсем другое. В Париже для ребёнка нам нужно будет обязательно найти хорошую няню.

Лёгкая дрёма окутывала сознание.

— Мы поедем в Париж?

— Посмотрим леди Иннес, посмотрим.

А затем, резко выпрямившись, стряхнув сон, спросила у неё совершенно серьёзно настроенным голосом:

— На что вы готовы ради дочери леди?

— На всё, ваша милость, вы правильно говорите, нам обязательно нужно выжить.

— Я даю вам ночь на то, чтобы вы, собравшись с духом, готовы были принимать решения. Не плыть по течению, а принимать решения. Вы слышите меня? Я не заставлю вас идти против закона или против своей веры, и совести, но прошу стать более решительной. Завтра утром, после завтрака я жду вас в своём кабинете со всеми документами, что у вас есть.

«…- отчего так грохотало на улице, никак обвал случился, и что мы теперь отрезаны от всего мира»?

«…- чудесная новость скажу я вам».

* * *

Спускаясь к завтраку на следующее утро, намного раньше, чем обычно, понимала, что кормить нас, вероятно, будет некому.

— Леди Дениза, управляющий с супругой остались на той стороне завала. Ночью ущелье завалила камнепадом, мы отрезаны от всего мира, — леди Вайолет на удивление спокойно рассказывала мне последние новости.

— А на кухне тогда что за звуки?

— Миссис, что гостит у нас с ребёнком, она назвалась леди Иннес, пошла, посмотреть, что есть из запасов.

— Это хорошо, я тоже тогда пройду на кухню. Что вы любите на завтрак донна Вайолет? Можно я по-простому? Я люблю круассан с горячим какао. А вы?

Леди, расцветая от удовольствия, мечтательно улыбаясь, совершенно с детской непосредственность заявила, что тоже обожает кухню Франции.

— Замечательно. Тогда пойдёмте вместе что-то изобретать, а то леди Иннес приготовить нам английскую овсянку.

Мы долго втроём возились на кухне, затем к нам молча присоединился проснувшийся ребёнок.

— Доброе утро, леди Эйлис.

Малышка изумлённо слушала моё обращение к ней.

— Вы уже умылись и готовы завтракать?

Получив положительный ответ от девочки, предложила ей накрыть на стол. Она осторожно клала ложки возле уже стоящих красивых тарелок из сервиза.

Довольные, уплетая овсяную кашу и рассматривая отличные слойки моего изготовления, думали о том, что вчетвером жить намного интереснее. Когда же это чудо — пирожные оказались у каждой из нас во рту, мы решили, что мир и без нас справиться со своими проблемами, пусть он немного подождёт. Отличный морс и завтрак был закончен.

— Мм-м, хорошо. Леди, а сейчас я хотела с вами поговорить о том, о чём любят говорить все женщины.

Встретив удивлённые взгляды, сообщила:

— Поведайте мне, что сейчас носят в светской жизни. Меня интересуют фасоны одежды. Так как каждой из нас, необходимо несколько нарядов, чтобы не выделяться на пассажирском судне из общей массы.

— А какой будет маршрут судна, леди Дениза?

— Допустим, из порта в Глазго прямиком в Ла-Рошель, что скажете леди Вайолет?

Дама серьёзно смотрела на меня.

— Но как мы выберемся из имения, крепостная стена, она совершено, непреступна.

Какие интересные познания у дамы, оказывается.

— Ещё не знаю, мадам.

— Мадемуазель, ваша милость.

— Хорошо, мадемуазель Вайолет, мы с леди Иннес и Эйлис убираем со стола, а вы делаете наброски нарядов, хотя бы тех, что видели на дамах, в доме своего племянника пять лет назад.

А далее, постоянно держа входную дверь закрытой, мы отдались в руки такому капризному существу, как мода. Отправившись, в мастерскую донны Адории, и находившиеся рядом хранилища с остатками тканей мы выбирали то, что лучше всего сохранилось.

А это был шёлк, натуральный плотный, завёрнутый в толстые мешковины. В прохладных, а по большому счёту в холодных, тёмных помещениях, с ним ничего не случилось за эти годы, хотя возможно это моё ошибочное мнение и после первой чистки или стирки наряд разлетится в пыль. Ткани было не так много, как хотелось. И мы не имели права на ошибки.

Долго рассматривали то, что я успела себе сшить вручную из недошитых моделей, которые нашла в хранилище. Примеряли под свои размеры уже готовые выкройки.

Как ни странно, но не пожилая ещё дама Вайолет, она ещё как во всём этом разбиралась. Я же могла стежок за стежком делать аккуратные ровные швы, в том числе и обмёточные.

Кроили и сшивали всё в мастерских. Работа в проворных ручках Иннес так и спорилась, её ребёнок на удивление мог сам себя занять и играл с лоскутками.

«— как они жили одни, пресвятая дева Мария»?

Затем сварили уху на обед, и снова взялись за работу, не заметив, как день стал подходить к завершению.

— Я подготовила документы леди Дениза.

— Хорошо. Давайте поужинаем, вы займётесь ребёнком. Мне нужно будет побеседовать с мистером Коллином, а затем я приду в ваши комнаты.

— Леди компаньонка, она просила не выходить без неё, так как во дворе одинокий мужчина, ваша светлость, может пострадать ваша репутация.

— Я подумаю об этом позже, леди Иннес. Боюсь, что у нас совершенно нет времени на эти тонкости.

* * *

2016 год, Россия.

— Подозреваемый, на выход!

Гулкий звук шагов и скрежет засова камеры следственного изолятора, предназначенной для содержания под стражей бывших сотрудников правоохранительных органов. Всё словно в жутком сне, словно не с ним. Поток тяжёлых, надававших покоя его душе мыслей, словно серой массой давил на сознание.…

Допросная комната со стенами, давно не знавшими краски, узкий пенал, заранее дававший понять, что его ждёт в будущем. Всё вроде как всегда, и, нет. Ни, как всегда! Он по другую сторону… он в роли допрашиваемого.

— Подозреваемый, кто запечатлён на этих фотографиях? Вам знакома эта женщина?

Всё внимание на стол и холод, лишающий рассудка:

— Ксения — Она!

— Подробнее, откуда вы с ней знакомы? Вы же вели допросы Игорь Валентинович, и должны понимать, от ваших показаний сейчас многое зависит.

В виски ударил, словно молот, её нашли, его девочку.

— Тимошина Ксения, отчества не помню, мы с ней в одном интернате воспитывались, её туда приёмные родители определили.

Глаза его застывшим льдом следили за губами следователя, лицо, заросшее густой, тёмной щетиной, было мрачно напряжённым.

— Что вы делали в ночь с восьмого на девятое марта этого года.

— Дома был, всю ночь, жена подтвердит, я утром вспылил, эти женщины… всегда им всего мало. Я задел её нечаянно, локтем, на работе запара, и она ещё со своими вопросами как всегда под руку, лезет.

— А вот сейчас главный вопрос Игорь Валентинович, где ваша супруга?

Вот её заявление участковому и показания о причинении вами, ей телесных повреждений, и заключение главврача травмпункта. Вы, конечно может, и задели её нечаянно, но травматолог классифицировал это как «тяжёлая сочетанная травма», и хотел выписать вашей супруге направление в стационар. Вот её отказ от госпитализации.

А вот заявление на розыск дочери, от её матери, и фотографии Игнатовой Светланы Владимировны — вашей супруги. После того как разыскиваемая нами женщина, вышла из медицинского учреждения, и отъехала на машине с парковки, её больше никто не видел. Что вы можете сказать по этому поводу?

«— Светка, где она, что ей в жизни-то не хватало»?

«— Могли ли их спутать, кто мог такое сделать с Ксю»?

Отрывками всплывали воспоминания.

Выпускной бал и нежное девичье тело в объятиях и мысли, что навсегда. Любовь всей его жизни… Ксения, первая красавица, самая сложная и непонятная, недоступная и такая манящая, из всех выпускниц, что учились в интернате для детей железнодорожников.

Её мечты и шёпот о снах.

«— я словно не отсюда, знаешь, могу в ювелирном магазине часами стоять, словно всё это сияние не отпускает меня, а как узнала, что предки у меня не родные, так сразу всё и поняла».

«— глупышка, ну что ты поняла»?

Поцелуи и невнятные объяснения её, что совсем ещё ребёнком помнит пожар и будто лошади неслись в её сторону, и всадники, а затем словно затмение нашло, солнечное, и стена за плечами….

А далее… безумный жизненный ритм, поступление в юридический институт МВД России и ожидание встреч с любимой, которая приезжала всё реже и реже, меняя каждый раз иномарки без номеров и что-то твердя о подработке и знакомом дилере на японских аукционах. Он подмечал всё, красивые шубки и дорогие украшения, ухоженный вид и лоск возлюбленной. Тревожно провожая её глазами, и не менее тревожно ожидая следующего свидания. Вся его жизнь состояла из этих свиданий.

А потом, просто….

Не пришла, не отвечая на звонки.

Найдя работу и сменив город, встречаясь с девушками, даже мысленно не давал себе возможности подумать о создании семьи. Не чувствовал такого, как с ней. Её имя, словно выжгло в мозгу нечто, что не зарастало и не заживало годами.

Он помнит тот весенний, солнечный день, когда увидел. Её. Как оказалось, потом совсем другую, но так похожую. Словно преодолевая девичью застенчивость, этот апрельский денёк пытался помочь девушке, что смотрела на него серыми прозрачными глазами, выглядеть увереннее и ярче.

«— словно красок на неё не хватило, и всё досталась Ксю, возможно ли такое, чтобы они были сёстрами»?

Эта мысль возникала, показывая, что ему однозначно чего-то не хватает, он часто просил воспользоваться яркой косметикой супругу, или сходить к косметологу. Её тихий отказ и удивлённый взгляд резал, словно по живому:

«— не она, не то, просто подделка».

Не хотел детей, не представлял их от Светланы.

— Вам есть что мне ответить, Игорь Валентинович? Отчего ваша одноклассница и супруга, которые настолько похожи друг на друга, убиты в один день? Вы знали, что у Светланы Владимировны есть квартира на окраине города, которую она как почти год назад получила в наследство от отца? Мы нашли недалеко от этого дома её машину.

Вопросы сыпались, и следователь просто не давал вздохнуть. А ещё приходило осознание, что это не просто фотография, это его Ксюша там, на берегу избитая и изувеченная, сброшенная кем-то в ледяную воду, а затем просто утонувшая в море. И что с этим ему теперь жить всю оставшуюся жизнь. А Света тоже убита, что он несёт? Они нашли её тело?

— Светлана убита? — его глухой, безжизненный голос сказал о многом….

— Это я хотел у вас спросить Игорь Валентинович.

— Я постараюсь всё восстановить в памяти, вы поймёте, что я не убивал Ксению и не знаю, где моя жена. Ксения, она появилась полгода назад, словно из ниоткуда, испуганная и потерянная. Просила защиты, нас многое связывает с ней. Я боюсь, что Свету могло зацепить происходящее с Ксю, они действительно издали похожи. Нужно во всём этом разобраться. Я хотел бы пригласить адвоката.

Взяв ручку и лист бумаги, не останавливаясь, стал писать, всё, что помнил, что рассказывала Ксения.

Боялся возвращаться в камеру, боялся одиночества, не отдавая себе в этом отчёта, всё сильнее сжимал ручку, карябая лист до дыр.

— Успокойтесь, подозреваемый.

— Я любил её, понимаете, с самого первого класса. Любил, всю свою жизнь.

Встав, метался как раненный зверь.

— Почему всё это время вы не сообщали о пропаже жены?

— Я не знал, думал, она у матери, после нашей ссоры в квартире исчезли её вещи… А я, я искал, Ксению, где я только не был. Она уже один раз бросала меня, в юности. Я не переживу второго раза.

Мужчина не сводил застывшего взора со следователя и шептал, словно не в себе.

— Поверьте, я никого не убивал…