Глава 6

Всегда открывая одну половину тяжёлой входной двери в форме арки в основное парадное строение старинного замка, невольно рассматривая, что на ней было вырезано искусными мастерами, задавала неосознанно один и тот же вопрос:

«— зачем человечество так много тратило энергии и ресурсов на окружение себя красотой, почему для него было так важно, сделать эти двери произведением искусства»?

С этими мыслями, выйдя на улицу, ощутила себя, будто впервые оказалась на широком, из тёмного гранита крыльце. Возникло чувство, словно за мной наблюдают множество глаз, или я сдаю государственный экзамен в универе. Неспешно спускаясь по лестнице широкого крыльца, следила за полётом мысли:

«— почему так не хочется в Париж»?

«— но и в Прованс сразу нельзя. Я, конечно, не знаю, что осталась в хранилищах, в тех, самых удалённых и секретных, но это всё равно, что сразу показать пальцем служителям Ордена на объект их вековых вожделений».

Итак, мистер Коллин, неразгаданная загадка, как быстро случился камнепад. Что ещё может этот мужчина? На что он ещё способен? Мне предстоял нелёгкий разговор с ним. Где он? Одно дело, если покинул нас. Это всё объяснимо, кто мы ему? А если остался? То почему? Постепенно накручивая себя, ускорила шаг. Услышав шум, свернула в конюшни.

«— и всё же в чём его интерес»?

Запахи. Знакомые с детства, того далёкого и невозвратного. Тихий стук копытом, моего жеребца, в дверцу стойла. Узнал по шагам. Своя конюшня всегда была в мечтах, а ещё в глазах стоял табун белых диких лошадей, что нёсся по мелководью в Провансе в лучах закатного солнца. Только ради этих грёз о прошлом стоило начать жить заново.

«— воспоминания, они расслабляют и делают тебя беззащитной. Соберись».

— Мистер Коллин, где вы?

Погибла моя репутация.

Выйдя из стойла и медленно закрыв за собой его дверь, мужчина повернулся ко мне лицом. Он явно был не в настроении. Походкой мощного животного он шёл в моём направлении. Солнце пробивалось через маленькие оконца, что под односкатной крышей устроились несколькими рядами. Он был опасен. Это читалось в его движениях и то, как он на меня смотрел, как дышал и думал.

— Что случилось вчера в горах? — Мой голос был вызывающе громким.

«— отчего я не приветствовала его, что со мной, я будто стараюсь защититься, тогда зачем шла сюда»?

Задавая этот наводящий вопрос, мужчине, что не сводил с меня взора, я вроде понимала, что делаю ошибку, но я всё равно продолжала провоцировать его. Для чего?

— Вы сами знаете, леди. Случился обвал, как вы и хотели.

— И? — прищурившись, ждала продолжения.

— Почему вы закрыли главную дверь замка? Я приходил днём.

— Почему вы остались мистер Коллин в долине отрезанным от всего мира, а не уехали к нашим соседям?

Не отвечая друг другу, мы задавали одни только вопросы.

Злой прищур его глаз. Невыносимая энергетика в помещении. Наедине с практически незнакомцем, стоящим ближе, чем мне, хотелось бы.

— Какой ответ вы хотите услышать леди?

— Я хочу знать правду. Зачем вы здесь? Почему остались и не уехали сразу? Кто вы?

Каким-то невероятным движением он оказался совсем рядом.

— Уж не думаете ли вы, что ради ваших прекрасных глаз, я остался в долине?

«— идиот, я вообще о нём не думаю в этом ключе».

Застыла с неожиданной мыслью, что он мог неправильно истолковать моё поведение.

«— они повёрнуты в этом веке на отношении полов, ведь женщины практически все непреступны».

Зло усмехнулась.

А дальше…!

Это было так неожиданно! Словно в страшном кадре. Его кулак, он в пяти сантиметрах от моего плеча вонзился в стену конюшни.

Мужчина был в бешенстве. Как он был близок ко мне! Он готов был убить женщину, стоящую у него на дороге. Спасибо пышным юбкам, которые удерживают столь галантных кавалеров на должном расстоянии. Я ощутила запах его тела, аромат табака смешался с чем-то мужским — стойким, невыносимо притягательным и терпким. Всё это рвануло во мне стремительным торнадо.

И мгновенно совершенно непроизвольно, закрыв здоровой рукой пострадавшее уже когда-то плечо, я съехала по стене вниз.

И чтобы основательно не скатиться в ужас безумия, схватила ртом первую порцию воздуха, словно хрип прокатился в тишине.

«— ненавижу».

От испуга и чувства унижения, слёзы комком стояли в горле, если я не сделаю ещё один вздох, то разрыдаюсь, прям в конюшне в ногах у этого бродяги. Пыталась встать, вспоминая мысленно всех святых, которые помогали создавать в этом мире корсеты.

— Я помогу вам леди Дениза.

— Уезжайте, мистер Коллин, я не хочу вас больше видеть, — чей это хриплый голос?

Опираясь рукой на стену, аккуратно поднялась, стараясь не травмировать плечо.

— Я не сделаю этого.

— Это приказ, вон из моего дома! — Гордо выпрямила спину.

Он не отходил, стоял непозволительно близко, напряжение росло. Я что-то уловила в выражении его лица, смятение, да.

— Незамедлительно покиньте моё имение!

— Я не сделаю этого леди Дениза!

— Почему?

— Потому что это мой дом тоже.

Сделав шаг назад, прислонившись к стене, застыла каменным изваянием. Вы представляете, что я ощутила? Облизнув пересохшие губы, пыталась по лицу мужчины прочесть хоть одну его мысль:

— Кто вы? — Прошептала словно в бреду, не ощущая слёз, что потекли по щекам.

— Вам нужно успокоиться леди Дениза, давайте выйдем на улицу.

— Мадонна, ответьте на мой вопрос, или я сойду с ума. Кто Вы?

— Потомок Филиппа д’Фуркево.

— Не может быть! Дева Мария, помоги мне. Я уверена, что не осталось никого!

Я не помню этого мгновения.

— Да что с вами, леди — растерянно шептал мужчина, расставив руки, боясь обнять меня, рыдающую у него на плече.

* * *

Его рассказ, звучащий в тишине моего кабинета, потряс меня до глубины души. Документы, что он вытащил из сумки, несомненно, я изучала их. Что мы недоглядели, воспитывая младших близнецов? Почему всё так сложилось?

— Прадед уже вернулся из своего путешествия в Грецию, он пробыл несколько лет в плену у Османов, обвенчавшись с моей прабабкой, что ждала его все эти годы, прожив счастливо с ней всего полгода, он внезапно принял решение исследовать Индию. Его брат, князь Рауль д' Фуркево, собрал целую экспедицию с этой целью. Он и вовсе не собирался вступать в брак, его страстью были коллекционирование предметов старины и проведение раскопок.

Я же вспоминала этот период «своей — той» жизни с трудом, будучи уже взрослой и имея на руках двоих детей близнецов, мы с мужем редко покидали Венецию.

— Приходили письма и весточки с обещаниями вернуться через какое-то время. Прабабушка Валери растила сына — моего деда, пребывая в постоянных мечтах о скором возвращении мужа. Это просто был её образ жизни — красивая сказка о муже, которая с каждым витком определённого периода времени обрастала новыми подробностями. Конечно же, рассказывая моему деду о том, какой замечательный был у него отец, мадам Валери желала самого лучшего, и сама верила в то, о чём говорила.

Княжеский титул был у Рауля — старшего брата, родня со стороны прабабки была весьма состоятельной, но предпочитала жить в провинции, не поднимая вопроса о преемственности титула.

Они не дождались их, леди.

Не было вестей об их гибели, или ещё чего-то, просто такое чувство, что братья д' Фуркево решили жить где-то в другом месте, где им было более удобно.

До моего деда доходили слухи о мужчинах близнецах в Новом Свете, что привезли баснословное состояние из Индии и Египта. Но деда не коснулась это нестерпимая тяга к путешествиям, у него уже была семья. Родился первенец, мой отец, после, у бабушки ещё родилось две дочери, но они умерли в младенчестве, словно злой рок преследовал их.

А далее, всё, как и в первый раз, знаете, история повторилась практически один в один. Отец ушёл на службу к королеве Елизавете Английской, дома бывал наездами в перерывах между экспедициями. После её смерти так и остался служить на флоте. Я даже не знаю, он вообще помнил, что у него родился сын. Матушка переехала в Англию, чтобы быть ближе к отцу, на семейные деньги, купив небольшое поместье. Единственное, что свидетельствовало о том, что у меня есть отец, офицер флота Её Величества, так это легенды, рассказанные мадам Валери, и вот эти документы и письма.

Перебирая бумаги, я молчала, тихо про себя благодарила своего брата Филиппа за этот подарок.

— После смерти матушки решил съездить в Шотландию, посмотреть родовой замок, который предок Филипп описывает вот в этом письме, посмотрите.

Не веря своим глазам, смотрела на письмо, что писал брат своей супруге практически сто лет назад. Мои руки дрожали.

— И знаете леди, наблюдая за имением, я, наконец, то осознал причину, по которой братья Филипп и Рауль д' Фуркево, бросив всё, уехали в дальние страны, стараясь не оставлять после себя наследников в Европе, а, возможно, и заботясь таким образом о близких людях. За замком следили, наследников разыскивали. Это то утихало, то вновь волной разрасталось с неимоверной силой. Кто-то постоянно, пытался попасть вовнутрь.

Простые люди, что съехали из долины и расселились по соседним землям, они слагают просто легенды о трагедиях, что происходили в имении. Какая-то страшная тайна связывала всех д’Фуркево. Выправив себе документы на чужое имя, я словно ждал чего-то. Хотя давно уже хотел уехать в Лондон. Всё реже мой путь в горах проходил мимо нашего фамильного дома. Но слухи, что из Испании приехала наследница всех имений д’Фуркево, всколыхнули в душе тревогу и беспокойство. Леди Дениза. Зачем вы здесь?

Думала над ответом. Как донести до него правду. Как?

— Нежная, юная леди, зачем вы приехали в этот мрак? Кто посмел ударить вас так, что вы от страха и боли вся сжимаетесь при малейшей неприятности? Прошу, простите меня за мой гнев в конюшне, но вы такие несдержанные в своих эмоциях.

Он виновато склонил голову.

— Вы сможете мне верить? Всегда? Мистер Коллин? Ведь я вам сестра.

Мне не нужен был ответ, хватало просто его молчания. А я была в полном раз драйве. Каталина никогда не говорила кто она. Но её дела, и поступки говорили сами за себя и её принимали такой, какая он есть. Что же делать мне? Вправе ли я усомниться в его рассказе и потерять единственного родного человека в этом мире?

— Вы задали мне столько вопросов, давайте по порядку. Закрылись мы в доме с дамами, потому что исследовали мастерские и склады к ним, ища материю. Я решила уехать во Францию, вернее, ни я, а мы все. У меня с собой только монастырское платье, у леди Иннес и её дочери, вы и сами знаете…. Ничего. Донна Вайолет, мне проще называть её так, она тоже решилась на это путешествие. А знаете, я совершенно не против, ведь дуэнья дамам нужна в любом случае. Я рассуждаю слишком по-старому? Возможно.

Моя монастырская жизнь, не думаю, что она интересна вам Коллин, у меня было постоянное ощущение, что меня прячут. Слишком много запретов было в ней слишком на протяжении многих лет. А перед своей смертью Донна, что навещала меня на правах близкой родственницы, она открылась, рассказав историю всей нашей семьи. Привезла массу документов и просила хранить их, и не покидать монастырь. Вы, наверное, уже поняли, что я ослушалась её.

В моей жизни был мужчина, нет, это не то, что вы подумали. Как-то он совершенно неправильно истолковал моё поведение и, получив отказ, на мгновение вышел из себя. Так как вы сегодня. Но для меня это закончилось весьма плачевно. Залечивать раны я приехала в дом, который мне показался самым безопасным из всех, что перечислены в завещании.

Ждала его ответ, хоть какой-нибудь.

— Откуда вы, сестра?

— Из прошлого, брат. Я не побоюсь этого выражения, так как, изучая все документы, доставшиеся мне от родственницы, я действительно как будто жила прошлым. И знаете, я хочу исправить, многое, в наших жизнях.

Я горько усмехнулась, словно переводя всё в шутку.

— Возможно всё. Сколько у нас времени, чтобы исчезнуть из долины? Ведь они всё равно найдут возможность проникнуть в неё.

Кивнув Коллин, размышлял:

— Не больше пяти дней, Дениза. Уверен, что ваш управляющий давно уже поднял панику, сочувствуя бедным леди, которых необходимо спасти.

— Как мало. Ночуйте эти дни в доме, я покажу вам покои графа Антонио. Завтра перед рассветом нам нужно будет отправиться в то место, в котором я собирала соцветия багульника.

— Как вы представляли себе ваше путешествие во Францию?

— Порт — Глазго, а далее Франция, допустим, Ла-Рошель.

— Как вы будете выбираться из имения?

— Ещё не думала на эту тему. Хотела просить вас о помощи Коллин. Ведь вы поедете с нами? Не отвечайте сейчас, подумайте эту ночь.

Проводив мужчину на третий этаж, извинилась за то, что комнаты не совсем подготовлены для проживания.

— Горничную я уволила, да вы и сами слышали. Помогите мне. Спасибо.

Мы вместе сняли с кровати чехол. Он молча выполнял мои просьбы, рассматривая интерьер покоев.

— Как только приехала в имение, я провела здесь уборку.

Достала чистое постельное бельё из комода и положила его на кровать.

— Устраивайтесь. Пойдёмте, покажу ванные комнаты.

Показав, как всё устроено в доме, и сказав, что мне нужно ещё зайти к леди Иннес, оставила Коллина одного.

Спешила. Обещала. Как много занял времени этот разговор и как важен, он стал для меня. Главное, что я не одна. Филипп, мой брат спасибо тебе.

Возможно, это будет полное разочарование, уж как-то быстро всё произошло. Не знаю. Как неловко было за слёзы. Мужчина, словно прислушиваясь к себе, не дал никакого конкретного ответа. В душе не было осуждения, понимала, что такую ответственность не каждый на себя возьмёт.

Прежде всего, это риск, огромный и при этом ещё заботы о трёх беззащитных женщинах и маленьком ребёнке.

Постучав тихонько в покои с детской и приоткрыв их дверь, шепнула

— Леди Иннес, я войду? Как Эйлис? Она заснула?

Видно было, что девушка очень обеспокоена моим отсутствием.

— Извините, не думала, что так задержусь. Покажите, что у вас есть в наличии из документов.

Присев в маленькой уютной комнатке на диван рассматривала документы баронессы. Выписка из церковной книги о рождении в семье барона Тосни дочери. Как интересно перебирать такие вещи. За них историки двадцать первого столетия души бы продали. Жалко, что потомкам ничего такого не останется, может быть только в личных семейных архивах, кто-то сохранит историю своей семьи.

— Я возьму всё это в кабинет, изучить досконально, знание английского языка у меня хорошее. Кабинет закрывается на ключ, леди Иннес, вы не беспокойтесь, завтра я всё верну.

— Только осторожно с выписками из церковных книг, пожалуйста.

— Отчего только с ними?

— Понимаете, тогда сжигали многие дома, в которых обнаружили умерших от заражения чумой, пламя разгорелось со страшной силой, церковь вспыхнула, словно из бумаги, боюсь, что все архивы сгорели.

— Вот как, значит. Какая вы молодец, что всё сохранили. Вы не беспокойтесь, завтра утром я съежу с мистером Коллином за травами и сразу вернусь. Обещаю не задерживаться, но завтрак пропущу. Спокойной ночи леди Иннес. Попрошу дом без меня завтра никому не открывать. Просто дождись меня, хорошо?

— Не беспокойтесь, ваша светлость, с платьями ещё очень много работы, скучать времени не будет.

Леди присела в лёгком реверансе.

План действий у меня нарисовался, как только я услышала, что церковный архив весь сгорел.

Разложив листки исписанных бумаг на столе по датам, смотрела на две линии судьбы любящих друг друга людей. Какая трагичная она у шевалье Оливера де Вераса. Ведь если бы он не покинул Францию, то вероятно до сих пор был жив, но тогда он не встретил бы любовь всей своей жизни, и не дал жизнь прекрасному ребёнку, что так внимательно всегда наблюдает за мной.

Разве не хотел бы он дать своё имя и фамилию маленькой дочери? Из всех его писем к любимой женщине, я вижу, что это был очень набожный и благородный человек.

А вот письмо совершенно не распечатанное. В тёмных пятнах потёртый конверт. Прощальное. Вероятно, у леди Иннес не хватило сил прочитать его, может это и к лучшему.

К рассвету в распечатанный мною конверт легло письмо, которое там было изначально и выписка из церковного архива о том, что шевалье Оливер де Верас на смертном одре своей последней волей берёт в супруги урождённую баронессу Иннес Тосни, и всё остальное согласно ситуации…

Весь текст я копировала с подобных документов, что также оставил в кабинете Коллин. Старалась, пробуя несколько раз, воспроизвести копию почерка, и стиль письма. Найдя нужный, пожелтевший от времени лист бумаги в дрессуаре княгини Жанны. Состарила написанный мною текст, прогревая тёплым воздухом из камина, а затем палочкой с ватным наконечником, подтирая кое-где его.

Разложив на столе ещё раз документы, я в задумчивости стояла и смотрела на содеянное, никто больше не посмеет назвать леди Иннес этим словом… что произносила девчонка Эффи Броудер.

Ложь во имя добра, дай бог, чтобы так и было.