Глава 14

Диана

Москву накрыл циклон. Со вчера идет мелкий, обложной дождь и даже не думает прекращаться. Пришлось утром спуститься в переход, купить зонтик.

Квартиру мы с Тиной сняли временно на двоих, освоимся, тогда и разберёмся с жильём.

В агентство умудряемся опоздать на десять минут. Под насмешливым взглядом Власовой выслушиваем публичный выговор от нового руководства.

Ольга Валентиновна Шанина, дама далеко за сорок, импозантная, в меру строгая. Меня представила девушкам, как модель с мировой популярностью, успевшую проработать в Европе с известными кутюрье. Хоть все и так меня узнали, было приятно.

В первый день нас отправляют на фотосессию для нового портфолио в студии агентства. А на завтра у меня по расписанию съёмка где-то за пределами города. Администратор говорит, что время и точный адрес ей скинут завтра, но мне не нужно переживать, со мной едут наша группа фотографов и визажист.

— А, постой, вот контракт, — сует мне в руки файл с бумагами, — прочитай, завтра, Ольга Валентиновна сказала, будете подписывать.

Вечером празднуем с Тиной конфетами с ликёром. Для нас это роскошь и настоящий загул. Зарплата в контракте указана втрое больше, чем у меня была в «Орионе», у Милевской сумма скромнее, но тоже поболее, чем она зарабатывала в Сочи.

Весь вечер строим планы на будущее, разгулявшаяся фантазия подбрасывает самые смелые варианты. Перед сном звоню маме сообщить новости и довольная переменами, укладываюсь спать.

***

На следующий день

В двенадцать выезжаем на фотосессию. Я, два фотографа и стилист. Шанина едет с нами, запрыгнула буквально в последний момент, сказала, что вызвал руководитель.

— Будем снимать у нового начальства, Ольга Валентиновна? — спрашивает Егор, один из фотографов, вторая — девушка по имени Злата, маленькая, хрупкая, но говорят, безумно талантливая, вставив в уши наушники, смотрит в окно минивэна и никак не принимает участие в разговоре. Стилистка изредка вставляет словцо. Но субординацию по отношению к управляющей слышно в каждой фразе.

— Да, заодно познакомимся, ещё даже не виделись.

— Я думала только у нас пертурбации, — смотрю на неё, не понимая.

— Сами в шоке, — говорит она. — Наш владелец сначала купил вас, устроил слияние, а несколькими днями позже сообщил, что продёт агентство третьему лицу.

— Хм, — даже не знаю, что сказать. Но если она едет к руководству, на обратной дороге попробую выведать, что к чему и сама позвоню Леклерку. Теперь то он может выйти на новых владельцев и предложить сделку.

Заезжаем на территорию стрелкового клуба. Увидев вывеску «Снайпер» на въезде, начинаю складывать пазлы и запоздало понимаю, с кем предстоит встреча. Мой пульс учащается, в горле жжение и становится сложно дышать. А я уж подумала, что он оставил свои поползновения.

Сижу в приёмной минут двадцать, пока Шанина беседует за дверью кабинета. Секретарша, отвечая на звонок, обращается по имении отчеству к Назару. Может, за дверью, всё-таки он. Зачем ему модельное агентство? А Рустаму зачем? Мозг дробит вопросами без ответов, нервы шалят.

Дверь открывается, Ольга Валентиновна, кивком приглашает меня.

— Я уехала, остаёшься с ребятами, тебе всё расскажут.

Киваю, и вхожу.

Кабинет огромный. Рабочий стол слева под стеной, завешенной старинным оружием, кинжалами, мечами и топориками. Ощущение музея боевых искусств с древности до наших дней. Прямо по курсу чёрный кожаный диван, напротив два кресла. На одном из них и сидит Рустам.

Курит. Сказать, что рад мне, не похоже. Да и почему должен? В последний раз я высказалась довольно грубо.

— Привет, — руки дрожат, и я сжимаю кулаки, чтобы он не увидел.

— Привет, проходи.

Сажусь напротив. Закинув ногу на ногу, жду, что скажет. Сердечную мышцу сводит тупой болью, почему я так переживаю?

— Я хочу твоё фото на рекламе «Снайпера». Что-то нежно-брутальное, сочетание несочетаемого. В последнее время к нам стали ходить девушки, подарочные сертификаты разлетаются на ура. Сделаете побольше снимков, рекламщики выберут что им нужно для рекламных щитов, а что для других целей.

Чёткие, сухие распоряжения, ноль эмоций на лице. Почему от этого обидно? Где тот мужчина, который обещал положить к моим ногам мир?

— Ты меня снова купил? — получается горько, хоть и не хотела выдавать себя.

— А тебя что-то смущает? Или, если бы это был не я, то норм?

— Извини. С начальством не спорят, ты прав.

Не хочу вступать в полемику. К горлу подступает комок, в моменте хочется плакать. Что ж я так расклеилась? Нужно срочно взять себя в руки. Может, это просто дождь? Он усилился и барабанит по стёклам, навевая депрессию и разочарование.

— У тебя всё хорошо на новом месте? — Рус тушит сигарету, встаёт и отходит к окну.

— Да, все отлично. Зарплата устраивает, Шанина относится лояльно, к зависти и косым взглядам девчонок я давно привыкла, от места работы это не зависит.

— Прекрасно… — рассматривает с головы до ног, почему-то вводя в неловкость.

— Я могу идти?

— Иди.

Кожаные обтягивающие штаны, косуха и подведённые верхней стрелкой глаза, по замыслу рекламщиков в сочетании с распущенными волосами, должны дать эффект дерзкой женственности с оружием в руках. Только я не умею держать оружие правильно. Работаю на морально-волевых, стараюсь, как могу, но выходит ерунда. Ещё и состояние подводит, не знаю, почему, но безразличный тон Рахманова задел. Сама ведь стремилась отделаться от него, почему же так неприятно?

Егор, бросив это дело, пошёл договариваться с инструктором, чтобы тот показал мне, как держать пистолет.

В помещении для стрельбы никого, кроме Назара и инструктора. Младший Рахманов как раз сейчас попадает тремя точными выстрелами в самый центр мишени. Вот у кого правильная стойка и крутая поза.

— Привет, — улыбается, оборачиваясь, откладывает оружие. — Рад тебя видеть. Ты фотографироваться или пострелять?

— Привет. Совместить, — улыбаюсь.

— Ладно, не буду мешать. Сегодня зал для посетителей закрыт, он в вашем распоряжении. Миша тоже, — хлопает инструктора по плечу.

— Спасибо.

Мои фотографы и стилистка с интересом наблюдают за происходящим. Наверняка они прекрасно знают статус и положение в обществе Рахмановых, вопросов на лицах не счесть.

— Ты его близко знаешь? — удивляется Егор, когда Назар оставляет нас.

— Да, знакомы, — ограничиваюсь односложным ответом. — Михаил, вы нам поможете? — смотрю на мужчину.

Он кивает и подзывает меня к столу напротив мишеней. Берет в руки пистолет, которым стрелял до этого Назар, заряжает.

— Это пистолет МР-35М, калибра 5,6. Применяется для обучения стрельбе на дистанции 25 метров.

Дальше объясняет, как нужно поставить ноги, как держать спину, руки. Пристраивается сзади, чтобы поправить мою стойку, но тут же дёргается от голоса Рустама.

— Что тут происходит?! — гремит он эхом, войдя в помещение.

Михаил отступает, Злата машинально прячется за Егора, стилистка замирает на месте.

— Попросили научить держать оружие, — отчитывается Михаил.

— Вышли все!

Присутствующие, как мыши, убираются подальше и прикрывают за собой дверь.

В полной тишине он окидывает меня взглядом. В карих глазах величественное спокойствие. Это его территория, Рахманов здесь Бог и властелин, и я тоже чувствую опасность. Не страх, скорее боязнь своих собственных реакций.

Приковав к себе взглядом, он с грацией хищника двигается в мою сторону.

Оказавшись рядом, поворачивает к мишени лицом, и пристроившись вплотную сзади, вкладывает в мои руки пистолет. Накрывает ладони своими.

Сердце пропускает удар, колени слабеют, теряюсь в его запахе.

— Ноги слегка расставь, — говорит низким, хриплым голосом, раздвигая ногой мои ступни. — Плечи опусти в естественное положение, немного прогнись вперёд, голова расслаблена, поднятие пистолета должно быть ровным и чётким, вот так. Руки полностью не вытягивай, согни в локтях до естественного положения.

Чувствую спиной крепкий торс, тембр голоса будоражит кровь, внутри бурлят неведомые химические процессы.

— Большим пальцем прицеливаешься вперёд, по центру мишени, указательный ставишь на спуск. Нажимай.

Бах!

Звучит эхом и с небольшим отклонением, я попадаю в середину круга.

— Ещё раз, — говорит Рустам. Освобождая мои руки, но я всё ещё ощущаю его сзади.

Пытаюсь повторить, поднимаю пистолет, прицеливаюсь.

— Прогнуться забыла. Будет отдача, тебя откинет, если будешь стоять ровно.

Нажатием ладонью на спину прогибает меня до нужной позы. Мне становится жарко, хоть косуха сделана из максимально тонкой кожи, воздух не пропускает. А мне он сейчас необходим, начиная с лёгких, потому что дышу через раз.

— Палец не отрывай, когда переставляешь на курок, скользи по стволу, так быстрее, эти секунды экономят время, когда нужно действовать быстро. Жми.

Бах!

Не попадаю, первый раз попала, потому что целился Рус. Но стойку я уловила. Откладываю пистолет и поворачиваюсь. Поднимаю лицо.

Глаза в глаза. Столкновение зарядов в сотни вольт даёт взрыв.

Он зарывается в волосы и обрушивается на губы. Раздвигая зубы языком, проникает грубо, но вместе с тем так чувственно, что крышу сносит в секунды. Иду в отрыв, отвечаю, отдаюсь поцелую на полную.

Накрывает осознанием, которого так боялась — я безумно по нему соскучилась, просто запрещала себе думать. Сама, оторвавшись, съезжаю губами вниз — подбородок, кадык, основание шеи.

— М-м-м, — с надсадным, сиплым стоном, Рустам сжимает мои ягодицы. — Критически тебя хочу.

Снимает косуху. Оставшись в тонкой, шелковой майке, позволяю рукам нагло залезть под неё и расстегнуть лифчик. Губы курсируют по зоне декольте. Схожу с ума от бури ощущений.

— Рус, за дверью люди, — пытаюсь его вразумить, но сама ещё сильнее вжимаюсь в торс.

— Сюда никто не войдёт, — восставший, эрегированный член упирается в низ живота, мои трусики намокают с каждой минутой всё больше. Что мы делаем, Господи?!

Едва хватает самообладания отстраниться.

— Я не могу здесь, — дышим надрывно, внутри меня смесь дикой похоти и шока. Я даже не предполагала, что могу вот так возбудиться, такую себя я не знаю. Он видит это в моих глазах.

— Поехали, — подхватывает косуху и тянет меня за руку на выход.

— Подожди, — освобождаюсь привести в порядок бельё.

Сумасшествие и только. Выходим в коридор, четыре пары глаз обращаются к нам, но Рахманов даже не собирается ничего объяснять. Кидает на ходу.

— Все свободны на сегодня.

Даже глаза поднять стыдно, мне кажется, что по нашему виду, каждый понял, что происходило за дверью.

Он сегодня с водителем. Усаживает меня сзади, сам садится спереди и пока едем, решает рабочие вопросы.

Через полчаса машина заезжает во двор, Рустам открывает мою дверцу и помогает выйти. Крепкий мужчина выходит из помещения для охраны, справляется, будут ли распоряжения.

— Меня ни для кого нет, — Рус, обхватив меня за талию направляет к дому.

Охранник кидает взгляд на мой внешний вид и косуху в руках. Кожаные штаны летом выглядят по-идиотски, но не объяснять же ему, что это образ с фотосессии, которая так и не закончилась.

Дождь моросит не прекращаясь. Спешно заходим в гостиную и натыкаемся на Никиту. Он с рюкзаком, куда-то собрался.

— На тренировку? — Рустам берет из моих рук косуху и бросает на диван.

— Привет, — здороваюсь.

— Привет. На тренировку, — смотрит на Рахманова, снова переводит взгляд на меня.

— Счастливо, — говорит Рустам и тянет меня за руку наверх, в свою комнату.

Обалдеть, мы совсем стыд потеряли или так нормально себя вести?

— И часто ты приводишь женщин, когда твой сын дома? — спрашиваю буквально перед дверью, мы уже пришли.

— Впервые, — толкает он её и пропускает меня вперёд.

Снимает футболку поло, отбросив на пол наступает на меня. Прижав к стене, поднимает руки над головой, фиксирует и врывается с поцелуем. Нетерпеливым, жёстким, не терпящим возражений.

Но возражений и так нет. Меня нещадно топит желанием, я хочу его не меньше, чем полчаса назад. Он снимает мою майку, тянет вниз язычок ширинки на штанах. Покрываюсь дрожью, опускаю глаза и наблюдаю за руками.

Тесная кожа брюк, вместе с трусами, сползает по бёдрам под его ладонями, он опускается на корточки, снимает туфли и освобождает ноги от одежды. В этой позе и остаётся.

Сердце забивается сильнее, снова контакт глаз, только теперь я сверху. В расширенных зрачках голод. Кончик языка касается промежности и влажно проводит вверх по лобку.

— А-а-а-а! — выдаю, словно током пробило.

А когда возвращается тем же путём и глубже ныряет между складок, отпускаю себя и, запустив пальцы в его волосы, стону с таким кайфом, что завожусь ещё больше от собственного голоса. Пару минут, и у меня кружится голова, прижавшись к стене, захлёбываюсь от нахлынувшей гаммы чувств.

Кажется, больше гореть уже невозможно, но Рустам доказывает обратное. Ставит мою ступню себе на колено и с низким стоном, проникает ещё глубже, с наслаждением терзая и всасывая плоть.

Каждый нерв возбуждён до предела, кровь кипятком приливает туда, где он умело орудует языком. Пошлая картинка сносит башню безвозвратно.

— Ам-м… Рус… Рус… Боже… — шепчу, как не в себе. Я на пике, несусь без стопов, чувствую пульсацию и отчаянно хочу кончить.

Он поднимается, снимает лифчик, снова, таким же образом фиксирует мои руки над головой. Упирается ширинкой мне в промежность и скользнув губами по щеке, касается уха.

— Готова улететь?

Шепот. Запах. Грубая ткань джинсов трётся каменным бугром о возбуждённый клитор.

— Да-а, — выплёскиваю на выдохе.

Он расстёгивает и приспускает джинсы, поднимает меня и входит прямо на весу. Прижимает к стене спиной, хватаюсь за его шею для страховки.

— Кончай.

Грубо, в приказном тоне. Не ослушаться.

Несколько поступательных движений, пружина, стянувшая меня изнутри, выстреливает, и меня разносит сумасшедшим оргазмом. Вдребезги, на мелкие осколки…