Глава 20

Диана

Послезавтра должен приехать Леклерк. Это мне сообщила Шанина, Рус даже словом не обмолвился, но я решила, что раз уж его не отфутболили ещё при попытке договориться, значит, переговорам быть.

Тина на выезде, поехать пообедать со мной напросилась Инна, модель, которой за тридцать, последние вздохи, как она сама шутит.

Ресторан посоветовала она, уверяя, что там божественная уха по-царски. Я нынче не задумываюсь о ценнике, Рахманов перевёл на мои личные нужды баснословную для меня сумму, поэтому сразу соглашаюсь.

Занимаем столик у окна, изучаю меню, чтобы заказать салат, пока готовится первое. Инна советует «Морской бриз» с пармезаном и черри, заказываем, и удовлетворенно располагаемся в подушках кресла.

Болтаем о работе, она расспрашивает про показ в Париже, рассказываю о том, как помог случай и счастливое стечение обстоятельств.

Вдруг поднимаю глаза и кипятком ошпаривает. Из кабинки в другом конце зала выходит Рустам и красивая блондинка в брючном костюме. Она благодарит менеджера на входе за обед и они спускаются с крыльца к машинам. Как я не заметила его машину, она стоит третья от входа.

Прячу под стол трясущиеся мелко ладони, проглатываю ком, в голове куча вопросов. Наблюдаю в окно, они останавливается у белого седана. Поплывшим зрением различаю значок Мерседеса, статусная тачка, собственно, как и её владелица.

— Диан! — окликает Инна. Возвращаюсь к ней, отвечаю, что-то невпопад и снова устремляю взгляд на улицу.

Рус что-то говорит, блондинка кивает, потом записывает в телефон и попрощавшись, они садятся каждый по своим машинам и разъезжаются.

Хоть не целовались, и на том спасибо. Хорошо, что нам приносят еду, и моя новая приятельница перестаёт засыпать вопросами. До этого у нас был зал, и мы изрядно проголодались.

Инна принимается за еду, а у меня и аппетит пропал, ковыряясь в салате и делая вид, что всё нормально, сгораю дотла от желания понять, кто она и почему он с ней обедал. Неужели Алекс говорил правду? Сколько он там работает? Может, видел кого-то до меня, но Рахманов уверял, что никого домой не приводил, с тех пор, как сын переехал к нему. Не знаю, как спросить, если между ними что-то и есть, то он не скажет. Но выяснить это необходимо.

***

Рустам

Вечер сегодня прохладный, но нам со Звягинцевым, после коньяка, самый раз. Назар не пьёт, у него рабочий день не закончен, да и меня нужно отвезти, машину я оставил на парковке офиса. В двух шагах живёт Диана, сегодня ночую у неё.

На крыше здания в «Снайпере» есть летняя беседки, там же, под навесом поставили бильярдный стол. Тут, в тёплое время года собираются поиграть в преферанс. В клуб время от времени приходят пострелять и отточить навыки большие люди, состоящие в больших чинах и серьёзных связях. Под шумок карточной игры или бильярда, решают и другие вопросы, для которых не место в кабинетах. Я тоже пользуюсь этими привилегиями на правах совладельца клуба.

Павел Андреевич Звягинцев, действующий генерал, в былые времена мой боевой командир. С ним, сразу после армии, меня свела судьба в военном конфликте. Длился он недолго, но после меня отправили в Африку. Я подписал контракт и попал в самое пекло. Но жизнь научила выживать везде и в любых условиях. Через два месяца меня назначили командиром роты, а ещё через три Звягинцев прилетел туда ко мне с предложением.

Благодаря знанию английского, на тот момент мне удалось наладить кое-какие мосты с местными военными. Спасибо маме, что она будучи учителем иностранного в школе, гоняла меня хотя бы по этому предмету.

Звягинцев обрисовал схему поставки оружия, под шумок нужно было толкать и нелегал. Моей задачей было договориться, принять и передать его заказчику. Деньги нужны были позарез, и я согласился. Генерал, тогда ещё капитан, на вопрос — «а если что-то пойдёт не так?», ответил, что он не предлагает серьёзную работу людям, у которых может пойти не так.

Сейчас даже не верится, но мне, молодому и ещё зелёному, было оказано тогда беспрецедентное, на мой взгляд, доверие. Что-то он во мне увидел, а я в нём, что крепко связало нас на многие годы.

Пробыв в Африке чуть больше года по контракту, я вернулся на родину. Оставив там вместо себя человека, стал работать негласным посредником и по государственным заказам в том числе. Звягинцев устроил мне такую нештатную вакансию, которой нет на бумаге, но имеется у любого государства. Не всё продаётся официально, даже на уровне правительств. Таким образом, я оброс связями и знаниями, ну и конечно, стал ориентироваться в трансферных каналах во многие страны мира.

Мы продавали оружие в Афганистан, Анголу, Руанду, сотрудничали с саудитами. Деньги потекли рекой, за несколько лет я смог создать официальный бизнес. Сначала организовал компанию по авиаперевозкам, в том числе военных грузов, а после пришла идея пассажирской авиации, в том виде, в котором она сейчас.

Когда Звягинцев крепко встал на ноги, открыл оружейное предприятие. Официально оно числится на его внебрачном сыне, который живёт не под его фамилией, но крыша у этого завода, можно сказать — государство. Как раз у них мы и покупаем не учтённое оружие, я накидываю на него процент и продаю дальше. Что-то официально беру для своих магазинов.

Сегодня утром Павел Андреевич позвонил Назару и сказал, что придёт поиграть в преферанс, а значит, возник важный вопрос.

Выиграв партию, Генерал предлагает покурить. Назар ссылается на то, что нужно позвонить и удаляется. Брат в курсе всех моих дел, по сути правая рука в нелегальном бизнесе. Здесь в стрелковом клубе есть подвал, где хранится оружие до отправки, если возникает необходимость придержать. У Назара есть лицензия клуба на хранение оружия и у гражданских, официально, по договору.

Клуб, лишь на первый взгляд, безобидное место для взрослых развлечений. Подземный бункер охраняется, как колония строгого режима. Электронная система входа, сигнализация, и спецы круглосуточно.

Когда Назар скрывается из виду, достаю сигарету, чиркаю зажигалкой, сначала поджигая Звягинцеву, потом себе.

— Что-то случилось, Павел Андреевич? — делаю затяжку, дым успокаивающе обволакивает лёгкие, но внутренне готовлюсь услышать не совсем приятные новости.

— Случилось. К нам на завод заявилась проверка. Пока прокурорские, но если зацепятся, передадут в ФСБ.

— Основания?

— Всплыли двадцать единиц неучтённых Калашей, экспертиза определила, что они нашей работы.

— Твою мать! Это было месяц назад, я так их и не нашёл. Чеченцы, у которых произошла утечка, уверили, что отыскали и изъяли. Претензий не имеют, партия передана в целости.

— Почему не сообщил? — на лбу генерала проступают поперечные морщины, отражая мыслительный процесс.

— Не думал, что в вашу сторону ветер подует. Решил, что это со мной в мутки играют. А рыба, оказывается, крупная.

— Кто был в курсе партии?

— Как обычно. Ваш сын, Назар, юрист и Зураб. Ну и заказчик знал даты и количество. Чеченцы, товарищ Генерал.

— Хм, — делает паузу, затягивается и медленно выпускает дым. — То есть, это наезд… И за ним стоит кто-то очень серьёзный, раз против ветра решились писать.

— Потрясу Зураба, он что-то знает.

— Думаешь замешан?

— Да. Может, не знает всего, но точно переметнулся. Информация из надёжного источника.

— Хорошо, тряси. А я по своим каналам попытаюсь понять.

Попрощавшись со Звягинцевым, разбегаемся по домам.

Заезжаем в центр, впереди вырисовывается квартал высоток Москва Сити. Несмотря на нагрянувшие проблемы, выпитое спиртное лёгким шумком окутывает расслабленный мозг, завтра сложный день, но я научился отделять время отдыха и работы. Переключаюсь на послерабочий режим, изгоняю из мыслей всё, кроме шикарной девочки, которая меня ждёт.

С каждым днём всё больше к ней прикипаю. Не могу насытиться, мне всегда её мало. С ней не чувствую возраста, словно нет разницы в почти пятнадцать лет, ловлю непередаваемый кураж и превращаюсь в психа, который ревнует даже к случайным прохожим, задерживающим на ней взгляд. Послезавтра приезжает Леклерк, а не знаю, как мне вести с ним переговоры, всё больше хочется послать его на х*р.

В чашечке между креслами мой телефон подаёт сигнал входящего смс. Смотрю в загоревшийся экран — Никита. Открываю и получаю шок.

Фотка Дианы в чёрном шёлковом пеньюаре, настолько открытом, что по вискам шарахает обухом.

Мозг воспламеняется адовым огнём, а следом, добивая, приходит ещё парочка картинок. Вижу серьги из сочинского ювелирного, которые я купил ей на благотворительный вечер, значит сия порнография снималась совсем недавно.

Телефон снова выдаёт звук, и меня передёргивает.

Никита:«И короночка».

Пиздец! Она на крыше какого-то здания, в прозрачном белье, чулках и сверху плащ. Яркий макияж и дерзкий взгляд дополняет откровенную картинку.

Набираю ответ, руки трясутся от злости, я, как бык на корриде, увидевший красную тряпку.

Папа:«Где ты это взял?»

Никита:«Моя девушка показала. Это электронный каталог итальянского белья».

Папа:«Твоя девушка??»

Никита:«Да, пап, прикинь, у меня есть девушка».

А следом высвечивается ещё одно.

Никита:«Ты со своей Луной вообще перестал замечать, что вокруг ещё есть люди».

Папа:«Приеду, поговорим».

А в ответ тишина.

Достаю из бардачка сигареты, с третьего раза только удаётся поджечь. Швыряю обратно пачку и зажигалку.

— Что-то случилось? — косится Назар.

— Случилось.

Показываю последнее фото, брат в ахере расширяет глаза.

— Ебать! Откуда это?

— Из каталога белья, — выплёвываю, словно что то горькое. — Мне её придушить, блядь, руки чешутся.

— Может, это раньше?

— Это недавно, при мне!

Взбешён, а хули толку, эти фотки уже гуляют по интернету, да скорее всего, уже вышли в печать и в каком-нибудь глянце. Там такой рекламы на каждом шагу, но мне всегда было плевать, когда там маячили другие модели, а сейчас готов разорвать Диану на части.

— Шанина с ней любой проект обсуждает, спрашивает не желает ли её светлость взяться за ту или иную работу. А она краёв не видит, понимала ведь, что мне это не понравится!

— Рус, не заводись, а то мне стрёмно тебя к ней везти. Вспомни, сколько ей лет, не травмируй девчонке психику.

— Пусть топчет, да?! — слова жёстко и рвано слетают с языка, выдыхаю дым, скулы сводит напряжением, кровь кипит, разгоняя по организму взрывоопасную смесь.

— Обозначь свои границы дозволенного, но без жести, Рус… Может, вам лучше завтра увидеться?

— Вези к ней.

***

Диана

Начало одиннадцатого. Уже почти час, как мои нервы начали шалить. Обычно Рустам приезжал раньше, почему именно сегодня так задерживается? Возможно, вообще не приедет. Может, он с этой блондинкой, чем не вариант, что договорились о встрече ближе к ночи.

Поворот дверного замка отзывается в сердце сбоем, оно начинает биться невпопад. Выхожу в коридор, Рус, увидев меня, выдаёт неожиданную реакцию. Окатывает гневным взглядом.

— Привет, — смотрю в непонимании. Вообще-то, это я должна выказывать претензии.

Он швыряет ключи на пуф, стоящий у входа, но не попадает и они звеня, падают на пол. Проходит в гостиную, отступаю, давая проход и следую за ним. Что вообще происходит?

— Иди сюда, — сталью фонит в голосе.

Ищет что-то в телефоне, а когда подхожу, поворачивает экраном ко мне и показывает снимок из моей последней фотосессии.

— Объяснишь? — теперь он близко, не просто вижу, чувствую, как в воздухе вибрирует его злость.

— Реклама нижнего белья, очень крутой итальянский бренд.

— М-м-м, а если очень крутой американский производитель порно предложит сняться у него? Тоже пойдёшь? — словно пощёчина. Таким тоном, что пробирает возмущением.

— При чём здесь порно?

— А как это называется?!! — переходит на крик, в глазах лютый смерч.

Господи, пульс набирает скорость, и меня бросает в жар.

Он листает дальше, там другие фото, поднимает Айфон на уровень моих глаз.

— Это что, блядь, за поза?! Кто тебя фотографировал?!

— Злата, наша фотограф, ты её видел в «Снайпере», — оправдываюсь в испуге.

— Я там никого, кроме тебя не видел! Я вообще никого не вижу, не слышу, не воспринимаю, перед глазами ты одна! — тычет в меня пальцем. — А ты, пользуясь случаем, решила, что меня можно мордой в помои?!

— Почему в помои, это моя работа.

— Работа — раздеваться перед объективом?! — мечет молнии, таким злым я его ещё не видела.

— Бельё — это одежда.

Сделав резкий шаг, он оказывается рядом и зажав пятернёй мой подборок, поднимает лицо. В глазах животное бешенство, мне дико страшно, а ещё больно, большой палец давит на скулу, он настолько заведён, что не соизмеряет силу.

— Запомни, к тебе в нижнем белье есть доступ только у меня. Ещё раз рискнёшь выкинуть что-то подобное, ты не только на подиум больше не выйдешь, ты из дома не выйдешь!

Проглатываю комок, смотрю, как кролик на удава. Правда сейчас Рахманов напоминает разъярённого быка, и я чувствую леденящий мороз по коже.

— Мне больно, Рустам… — шепчу пересохшими губами, а из глаз срываются слёзы.

Словно очнувшись, отпускает. Идёт к бару, откупоривает коньяк и наливает в бокал.

Сажусь на диван и поджав ноги, обнимаю себя за плечи. Слёзы катятся, не могу их усмирить.

— Ты знаешь, кто мне прислал эти фотографии? — холодно, но уже более спокойно.

— Кто?

— Никита.

Да уж… Чем я думала? Мне давно хотелось попробовать что-нибудь дерзкое и эротически красивое. У меня были такие работы, но не в белье, я просто не предполагала, что Рахманов это увидит. А уж Никита и подавно.

Молчу, тихо глотая сбегающие по щекам, солёные ручейки. О чём с ним спорить, мы на разных полюсах, один Бог знает, что нас свело.

Рус садится в кресло, делает глоток, смотрит таким тяжёлым взглядом, что опускаю глаза. Нет больше в этом мире человека, который может меня так подавлять. Меня, которая привыкла бороться за место под солнцем, никого не бояться и в любой ситуации держать удар, пробирает дрожью даже на расстоянии в несколько метров.

— Так и будешь молчать?

— А ты ждёшь извинений? — сжимаю руки на плечах, тряска усиливается.

— Что ты, великой Луне усмирить свой норов и признать, что она не права, я того не стою, — давит сарказмом.

— Это не я сказала.

— Потому что я не вижу даже элементарного раскаяния, — чеканит зло. — Ты сейчас делаешь вид, что это я тебя чем-то обидел. Красиво повернула.

Стираю слёзы тыльной стороной ладони, шмыгая носом.

— Я не лезу в твою работу, почему ты считаешь себя вправе навязывать свой взгляд?

— То есть, мой взгляд тебя не интересует? — делает глоток.

— Интересует. Но можно озвучивать не в таком тоне.

— Может, ещё попросить вежливо и через пожалуйста?! — снова закипает. — Я не хочу, чтобы мою женщину трахали глазами все, кому не лень! Я не хочу, чтобы мой сын и подобные ему подростки, рассматривали твои голые ляжки, забудь о таких съёмках навсегда!

— Легко запрещать, когда можешь себе позволить! — вскакиваю с дивана, хочется рыдать, но сдерживаюсь изо всех сил.

— Это ты о чём? — тоже поднимается, впиваясь потемневшими глазами, сдирая последний защитный слой. Силы на нуле, меня не хватает против его агрессивной мощи. Но я не привыкла сдаваться.

— Лепить послушную куклу, когда ты работодатель, царь и Бог, проще простого. Только загнав меня в клетку, ты разрушаешь всё, что у нас с тобой есть, до фундамента, Рустам.

Бокал с коньяком летит в кирпичную стену и со звоном разбиваясь, рассыпается осколками на полу. Дёргаюсь, вжимая голову в плечи, в моменте накрывает ужас.

Ожидаю взрыва, но его нет.

Рахманов просто уходит, забыв свои ключи и громко хлопнув дверью.

Заторможено смотрю на осколки, только, бахающее ритмичными толчками, сердце разрезает внезапную тишину. Горечь расползается вязким ядом, чувствую себя птицей, которой одним махом обрезали крылья.

Что будет дальше, известно только ему, я в его полной власти. Мир, кинутый к моим ногам, имеет чёткие очертания, и рисует его Рахманов, единолично и по своему усмотрению.