Глава 35

Рустам

С утра предупреждаю Шанину, чтобы к моему приезду Милевская была на месте. Заодно сообщу, что продам агентство по любой цене, Ольга Валентиновна давно на него глаз положила, понимает, что мне оно и на фиг не надо.

Переговоры о продаже проходят быстро и результативно, через пару дней Шанина приедет ко мне в офис для оформления документов, а оттуда к нотариусу.

— Вам еще Тина была нужна, — вспоминает, когда всё обговорено.

— Да. Я воспользуюсь вашим кабинетом? — смотрю на часы, на сегодня запланирована так и не состоявшаяся поездка на Кипр.

— Без проблем, сейчас её позовут.

Милевская заходит с таким деловитым лицом, словно на подиум вышла.

— Привет, — садится в кресло без приглашения.

— Привет, — рассматриваю пристально, но ей хоть бы хны. — С твоего номера пришло СМС про Диану. Можешь откомментировать?

Вижу в глазах замешательство, но она довольно быстро приходит в себя.

— А что тут комментировать? Ты вроде, сам всё видел.

— Я о тебе сейчас спрашиваю, а не о том, что видел.

— Потому что, не первый раз у неё такие загулы. Просто неприятно, что такого мужика, как ты, неблагодарно водят за нос.

Больно режет по свежим ранам, прибивая ещё сильнее это «не первый раз».

— И ты решила открыть мне глаза?

— Именно, — закидывает ногу на ногу, довольная собой.

— Хороша подруга.

— В нашей работе нет подруг. Луна всех раздражает, вечно собирает сливки, а остальным, что достанется. Спроси здесь у любой, тебе каждая модель скажет то же самое.

Охреневаю. Связями и возможностями Луниной Тина не пренебрегала, всегда урывала своё, только получив возможность.

— А Белый тебя сразу раскусил, сказал, что ты только для периодического траха, для отношений не катишь.

— Равно как и белый, — закрывает тему, давая понять, что она имела ввиду его мнение. — Я надеюсь, разговор о Диане, не выйдет дальше? Об этом знаю только я, она поймёт, кто рассказал.

Ухмыляюсь.

— По-моему, тебе похер, поймёт она или нет. А откуда ты узнала, что он у неё?

— Друг его сказал.

— Мм, секретом поделился, пока тебя трахал?

— Ну, они созвонились, когда мы из клуба выходили. Антон этот сказал, что остаётся у Дианы ночевать. Меня и покоробило.

— Какая порядочная. А стучать не покоробило?

— А ты хотел и дальше рога носить? — смотрит дерзко, с полуулыбкой.

— Рот закрой, а ещё раз откроешь в таком тоне, будешь молиться, чтобы хоть в эскорт взяли. Не буду напоминать, кто тут на кого работает.

Она сглатывает, по взгляду вижу бравада ушла.

— Этот мудак — москвич?

— Нет. Они сказали издалека, откуда, мы не интересовались. Наверняка уже ноги унесли из города…

— Попробуй хоть слово кому пикнуть, раздавлю, как моль! — встаю и выхожу.

Сев в машину, перевариваю услышанное.

Верю или нет?

Не верится, но уже ничему не удивлюсь. Диана немало времени проводила в Париже, в последнее время я снял охрану, что ей стоило.

Вот только гребаная интуиция шебуршится и отказывается принимать действительность. Я каким-то неведомым закутком мозга склонен не верить Тине и своим глазам, а в параллель готов разорвать собственное сердце, лишь бы прекратить пытку.

Завожу и даю по газам.

Череп выламывает с ноги, срывая петли и выпуская, хлынувшую объёмным потоком, горечь. Физически нутро обжигает. Горят эмоции все до единой, чувства пылают. Сгораю факелом до копоти.

Что же ты наделала, Диана?..

Хорошо, что сплавил Шаниной это чёртово агентство. Террариум, блядь! В любом бизнесе есть конкуренты, но то, что сделала Милевская, претит и лишний раз доказывает, что бабы зло. Как успешно им удаётся скрывать свои тёмные стороны, пока им это нужно.

Неужели я мог так ошибиться в Диане? Чего ей не хватало? А может, и правда подставили, скорее всего это подружкина работа. Но, что это меняет, если она спала с другим? Я никогда не смогу такое простить, нас больше нет и быть не может.

Скоро придёт окончательное осознание, и я, подыхая, буду грести вперёд. Не смотря на то, что смыслы остались там, куда возврата нет.

Но выбора тоже нет, она его не оставила, раскатала меня по асфальту и уехала в свой Париж. Очень хочется закрыть страницу и выкинуть из памяти. Только я знаю, что это невозможно, она навсегда останется ядовито ярким пятном в моей жизни.

***

Три недели спустя. Париж

Диана

Сегодня никаких выездов, работаем на месте, теория, спортзал, дефиле. Как-то особенно нехорошо себя чувствую второй день подряд. Тащусь в агентство через не могу, работаю на морально-волевых, хочется спрятаться в дальний угол и никого не видеть и не слышать.

Наступила стадия принятия, огромный камень в грудной клетке так и не проходит, апатия и нежелание жить теперь мои повседневные спутники.

Беспросветность пугает. Каждое утро говорю себе, что жизнь продолжается, что у меня всё хорошо, и о том, что есть у меня, мечтают миллионы таких же девушек. Но до вечера, а особенно ночью, наступает кромешный ад. На стену драться хочется, ломка сотрясает мозг невыполнимыми желаниями. Хочу к нему, хочу, чтобы всё оказалось дурным сном, и я вернулась в прежние времена. Не знаю, сколько смогу так продержаться и сколько времени понадобится, чтобы всё осталось в прошлом и не разрывало в клочья душу.

В зале для дефиле сегодня перебор. Трёх новых девушек прикрепили к нашей группе, у них не все ещё получается, поэтому занятие проходит корявенько и с задержкой. Заканчиваю выход по импровизированному подиуму, останавливаюсь, чувствую боль в желудке, приседаю. Голова кругом и очень нехорошо. Девчонки окружают в непонимании, Элен, инструктор по дефиле, подходит и опускается на корточки передо мной.

— Луна, что случилось?

— Всё нормально, немного повело.

Опираюсь на предложенную руку и встаю, но в этот момент чувствую позывы на рвоту. Бегом несусь к туалету и вырываю остатки завтрака.

Когда выхожу из кабинки, Элен ждёт меня возле умывальников.

— Тебе к врачу нужно.

Не поможет мне врач, хочется сказать, но, умываясь, вижу в зеркале, как смотрит на меня, и мозг простреливает неожиданным прозрением.

Застываю. У меня небольшая задержка, но такое бывало не раз… Только на рвоту не тянуло, и голова не кружилась.

Нет! Господи, Нет!!!

— Я никому не скажу, но твоя задача решить этот вопрос, как можно быстрее, — говорит Элен. — Отпускаю тебя домой, скажу Деллажу, что ты приболела. Пару дней тебе хватит прийти в себя?

Киваю растерянно, всё ещё не верю, что это возможно.

По дороге колотит нереально, мало мне проблем, еще навалились. Не дай Бог беременность, это же конец всему, не представляю, как буду оправдываться перед руководством. В новом контракте прописано — никаких детей в ближайшие три года. Пусть это будет просто недомогание!

Заскочив в аптеку под своим домом, вся на нервах, спешу домой. Делаю тест и наблюдаю, выложив пластиковую полоску на раковину.

Ванная плывёт перед глазами. Неотрывно прилипаю к ней взглядом, но чуда не случается. Наблюдаю, как довольно быстро проявляются две яркие полоски, и меня сносит в истерику.

Спускаюсь по холодной мраморной плитке и плачу взахлёб. Сидя на полу, проклинаю Рахманова, задаюсь вопросами, как вышло, я же пила противозачаточные.

Что дальше, как быть? Выбор однозначен — или ребёнок, или карьера, совмещать не получится. Почему так? Почему именно сейчас?

Не знаю, сколько нахожусь в таком состоянии, не ощущаю ничего вокруг, время остановилось.

Прорыдавшись, поднимаюсь. Смотрю в зеркало на припухшие глаза и губы, такой горечью пробирает, я уж думала, чёрная полоса закончится, а она преподнесла новый сюрприз.

Нет, я не могу пустить под откос всё, к чему стремилась столько лет. Выхожу из ванной, гуглю в интернете адрес ближайшей частной клиники, звоню и записываюсь на завтра на приём.

В дверь звонят, иду открывать, на пороге Франсуа.

— Привет. Мне сказали, ты заболела, — вглядывается озабоченно в заплаканное лицо.

— Проходи, — впервые приглашаю постороннего мужчину в квартиру.

Ещё недавно подобное казалось неправильным. Я даже от чашки кофе с Леклерком и с другими отказывалась, не давая ни единого повода усомниться, ни Рустаму, ни окружающим.

Он идет вслед за мной на кухню.

— Так что случилось? Элен говорит, тебе стало плохо прямо на дефиле.

Включаю чайник.

— Будешь чай?

— Буду.

Он молчит, наблюдая, как выкладываю в вазочку финики, заливаю в заварник кипяток.

— У меня проблемы, Франсуа.

Опускаю ручку пресса, наливаю чай. Подвигаю к нему чашку по столу, себе тоже, и сажусь напротив.

— Я беременна.

Надо видеть его глаза, моргает в растерянности, на лице шок.

— Как так? Ты же подписала договор…

— Подписала. Но беременность была уже тогда, я не знала…

— Ты же понимаешь, чем это чревато?

— Да.

— Надеюсь, ты сделаешь верный выбор между большим будущим и скромной жизнью матери-одиночки.

— Не режь по живому, Франсуа, — смотрю с мольбой. Мне так жалко себя, что снова хочется расплакаться, только больше нечем.

— Диана, Деллаж тебе ещё и неустойку выставит! Ты нарушила условия контракта. Сделай аборт, и никто ничего не узнает. Хочешь, я помогу с врачом?

— Хочу…