Глава 50

Утро. Париж

Рустам

Выхожу с чашкой кофе на балкон покурить. Запахиваю халат, теперь в доме ребёнок, в чём мать родила не походишь, вдруг проснётся, уже восемь.

Диана спит, измотал я её за ночь, уснули далеко за полночь. Секс был тягуче страстный, примирительный безумно сладкий. Наслаждался не спеша, сводил с ума её, сходил следом. Дорвался и оторвался.

После был непростой разговор, вопросы, ответы, разбор полётов. В итоге сошлись на том, что оба допустили много ошибок, но основная вина за мной. Спасибо, Диана не выставляла претензий. И так херово, а моя мудрая девочка понимает, что нужно поставить точку и двигаться дальше.

Затягиваюсь, окидываю взглядом город. Отвык я от Парижа, хочу домой, с ними. Теперь не представляю, как можно жить в одиночестве. Никита живёт в квартире рядом с вузом, я как-то попривык за последний год, с тех пор, как он переехал. А когда Диана с Мией улетели, думал свихнусь, уже не представляю себя отдельно.

Всё нагрянуло неожиданно, но впиталось быстро и глубоко — отцовство, новый виток отношений, новые ощущения. Старые раны затянулись и вот сегодня я впервые за эти почти три года могу уверенно сказать, что счастлив. Настолько, что даже боюсь произносить это вслух, чтобы не спугнуть.

Допив кофе, тушу сигарету и возвращаюсь в гостиную. Мия в пижаме выходит из своей комнаты. Сонная, лохматая, смешная.

— Привет, малыш.

— Папа! — восклицает радостно и несётся в объятия.

Подхватываю, целую. Захлёбываюсь счастьем от такой реакции, не ожидал, что так легко и быстро притрёмся, но видимо, дети чувствуют, когда их любят. А люблю я эту малышку безмерно, ничего похожего в моей жизни никогда не было.

— А как ты тут? — спрашивает, не понимая.

— Ночью приехал, ты спала.

— А где мама?

— Мама спит, давай не будем будить.

— А кусать будем?

— Будем, наверное, пошли, посмотрим, что есть.

Идём на кухню, в холодильнике, как обычно, только здоровое питание. Слава Богу, хоть сливочное масло есть, себе бутерброд сделаю. А что давать Мие?

— Овсянку свали, с мёдом, — дёргает она за халат.

М-да. Овсянку в последний раз я варил в старших классах школы. Придётся вспомнить молодость.

— А где овсянка, дочь?

— Там, — показывает на один из верхних шкафов.

Отлично, достаю молоко и малину. Через пятнадцать минут усаживаю её за стол. Сам завтракаю бутерами и слушаю её трескотню. Рассказывает мне обо всём на свете, без умолку, стрекоза неугомонная, а я кайфую.

После завтрака разбираем подарки. Куклу Мия усаживает на диван, приговаривая, что сейчас они будут смотреть мультики. Новое платье идём переодевать в комнату, потому что нужно надеть труселя и сделать к платью причёску.

Улыбаюсь, кто бы меня сейчас увидел. Расчёсываю ей волосы, пытаюсь собрать два хвостика. Получается криво, Мия критически рассматривает себя в зеркале.

— Ладно, мама поплавит.

— А, малыш, еще же сумка! — вспоминаю, что забежал в аэропорту в дьюти фри, присмотреть что-нибудь Диане, и глаз упал на маленькую красную сумочку Prada.

Достаю, вынимаю из упаковки. Глаза у неё загораются.

— Как у мамы, только маленькая!

— Угу, — подтверждаю.

— Спасибо, папуля.

— Пожалуйста, — целую, как же поют в душе фонтаны от это «папуля». Рад, что угодил, и у больших, и у маленьких девочек радости одинаковые.

Мия перекидывает ремешок через плечико, и сумка повисает почти до пола.

— Нужно будет укоротить ремешок, — говорю, очередной раз потешаясь над собой. Заботы у меня теперь, закачаешься.

— Да, нузно… — глядя сверху вниз, одобряет такие планы.

А после примерок, тащит меня смотреть мультики. Ожидаемо включает мультфильм про принцесс и увлечённо рассказывает, кого и как из них зовут.

— Папа, тебе какая самая класивая? — поворачивает ко мне голову.

— Ты у меня самая красивая.

— Угу, — охотно соглашается. — А есё мама, и бабуска.

Угораю, не могу.

— Бабушка вообще вне конкуренции.

— Кто тут над бабушкой смеётся? — заходит Диана в комнату.

— Мама, смотли! — встаёт Мия прямо на диване и демонстрирует наряд.

— Красота! Папа подарил?

— Угу.

— Доброе утро, — целует Диана сначала её, потом меня.

Тяну её за талию и усаживаю на колени. Мия любопытно сканирует нас глазами.

— Вы не завтракали?

— Завтракали, и тебе осталось.

— Папа овсянку свалил, — сообщает дочка.

— Папа?! — улыбается Диана в афиге, переключая на меня взгляд.

— Много получилось, не рассчитал. На обед тоже хватит, — прикалываюсь.

Она прыскает, встаёт.

— Ладно, кормите меня вашей овсянкой.

***

Диана

После завтрака, решено было поехать в зоопарк. Первый официальный выход в статусе пары обозначился тем, что меня не единожды узнали. Просили автограф и фото, втихаря снимали Рустама и Мию, и он заметив это, заставил парнишку всё удалить. А в целом, день прошёл прекрасно. Во первых, с нашей Мией не соскучишься, во вторых мне по кайфу, что с нами Рус.

По дороге домой, дочка уставшая от долгой ходьбы и массы впечатлений, уснула в детском кресле.

У нас тоже эмоции через край, навёрстываем упущенное с двойной энергией. Ночью, после секса, Рустам снова просил прощения, рассказывал, как тяжело пережил расставание и предательство, как ему тогда это виделось. А я за то, что скрыла Мию.

Разговор был сложный, я вывалила на Руса всё, что накопилось, зато сегодня, как камень сняли с души.

Мой телефон в сумке заходится входящим, вынимаю — Беранже.

— Алло.

— Привет, Королева.

— Привет, — хорошо, что Рус не знает французский. Ему бы очень не понравилось, это обращение. Тем не менее, услышав мужской голос с явно дружескими нотками, он зыркает на меня и напрягается.

— Я поднял всех, кого только можно, завтра можем начинать снимать.

— Отлично! Спасибо тебе большое.

— С тебя присутствие на показе и презентации.

— Какой презентации?

— Ты же помнишь, в пятницу большой показ у нашего дома моды. Я решил сделать презентацию трёх новых ароматов, твой тоже в этой коллекции. В холле, после мероприятия, гостей ждёт фуршет и подарки. Парфюмы будут в эксклюзивной упаковке, на твоих будет твой автограф. Прости, я спёр его и накатал в типографии.

— Находчиво, — смеюсь.

— Да, чтобы тебя не донимали этим на мероприятии. Наш модельер, создавший платье для рекламы, просит тебя представить его на подиуме. А после, на фуршете, твоя задача — улыбка, фото и… в общем, не мне тебя учить.

Грандиозно, впрочем, как всегда у Беранже. Но, как сказать Рахманову, что мне нужно остаться после показа на фуршет?

— Габриэль… Я смогу, если только не надолго.

— Почему?

— Я не одна в Париже.

— Ясно. Я пришлю пригласительный и на него, — голос тухнет, больше нет того запала, с которым рассказывал о планах.

— Не уверена, что он захочет, но присылай. Спасибо.

— До вечера с тобой свяжется администратор, скажет где и во сколько завтра быть.

— Хорошо, пока.

Откладываю мобильный. Прямо чувствую напряжение, исходящее от Рустама.

— Кто это был?

— По работе. Завтра у меня съёмка, которую нужно обязательно закончить к пятнице, а потом показ, и я свободна.

Он ничего больше не говорит, но стиснутые скулы и задумчивый взгляд, сохраняется до самого дома.

***

Рустам

Возвращаемся с Мией с прогулки. Только что поужинали в ресторане, осталось дождаться Диану, чтобы уложила спать. Она уехала на показ ещё после обеда, сейчас почти восемь вечера, а её всё нет.

— Я моду смотлеть, — сообщает дочка с порога, как только снимаю её босоножки, и уносится в гостиную.

Диана ругается, если Мия подолгу зависает в телеке, поэтому она, пользуясь случаем, спешит урвать своё время. Любимые каналы — мультфильмы и какой-то французский, где с утра до вечера крутят движняк мировой моды.

Тянусь за сигаретами и выхожу на балкон покурить, но торможу от восклицания.

— О, маму показывают!

Возвращаюсь, пялюсь в экран, Диана завершает проход по подиуму. Шикарное, очень откровенное платье подчёркивает лёгкий бронзовый загар, высокая шпилька делает походку безумно сексуальной. В углу экрана светится сегодняшняя дата.

Охреневаю от картинки, как пацан зависаю взглядом на своей же женщине, если бы я её не знал, сейчас бы точно захотел себе. Так же, как когда-то на яхте у Заславского. Всё это время я старался по максимуму избегать подобной экзекуции, рекламу переключал, если случалось увидеть в телевизоре, журналы сразу закрывал, в соцсетях пролистывал или выходил. А она всё это время возбуждала у мужской половины человечества интерес и желание обладать.

Бальзамом по взбудораженной душе льётся осознание, что не пустила в свою постель никого, что аборт не сделала, хотя в её положении это был наиболее приемлемый вариант, что дала шанс. А я, блядь, всё равно ревную её к этой грёбаной работе!

Дизайнер выходит следом, целует её, кланяется публике, принимает цветы. Затем к собравшимся на финал, моделям выходит ещё один мужчина. Обращается к гостям в микрофон, публика взрывается аплодисментами, он улыбается и снова продолжает говорить, поглядывая на Диану. Его «Lune», не раз и не два, вводят в ступор. А потом он её целует. В щёку, но меня разрывает на куски, потому что его рука ложится на её талию и притягивает, словно родную.

После его заключительной фразы в микрофон, все модели на сцене, благодарят аплодисментами публику и расходятся. Камера поворачивается на зрителей, Диана пропадает из поля зрения.

— Мия, о чём говорил дядя? — спрашиваю, отвлёкшуюся на ёжика дочку, она привыкла видеть маму на экране, для неё это не событие.

— Он говолил пло духи и плигласал всех… мм, я не знаю, как это будет по лусски.

Ясно, что ничего не ясно. Это не прямой эфир, скорее, пустили следом запись. Значит, показ закончен, а где Диана?

— Мия, а мама всегда с работы поздно приходит?

— Нет.

— Точно не вспомнила, куда дядя приглашает? — твою мать, чего я хочу от ребёнка?

— Нет, я не знаю, как это называется.

В дверь звонят, и я с облегчением иду открывать. Но облегчение улетучивается, когда вижу перед собой не ту, которую ждал.

Женщина лет сорока смотрит на меня непонимающим взглядом.

— Bonjour…

— Bonjour.

Она что-то спрашивает, но мои познания во французском закончились. Мия приходит посмотреть, кто пришёл, и кидается в объятия женщины. Та облегчённо улыбается, берёт её на руки, задаёт вопросы, дочка отвечает.

После её «mon pere», гостья в шоке переводит взгляд на меня.

— Мия, кто это?

— Няня Вивьен. Она плисла, потому сто свет в окне увидела. Она зе думала, сто мы на моле. Я ей сказала, сто ты мой папа.

Да понял уже по офигевшим глазам.

— Рустам, — представляюсь и понимаю, что мне её небеса послали.

— Viviane, — всё еще пристально изучает меня.

— Малыш, попроси няню посидеть с тобой часок, мне нужно поехать маму с работы забрать.

Мия переводит, женщина кивает. Достаю деньги, отсчитываю пятьсот евро и кладу на стол в гостиной. Прошу Мию сказать, что это гонорар няни за внеурочное время. Быстро переодеваюсь и еду по адресу на электронном пригласительном, который мне скинула Диана.

Я не любитель подобных мероприятий, поэтому на её предложение приехать, отказался, не задумываясь. Мы уже на чемоданах, утром летим прямо отсюда в Сочи, все мысли об отдыхе, приятные планы, что мне делать на модной тусовке Парижа? Но сейчас нервы щекочет увиденные трудовые будни моей ненаглядной. Я пиздец от этого отвык, чердак сверлит неприятие.

Навигатор показывает десять минут езды, совсем рядом. Допускаю, что по приезде могу столкнуться с ещё большим разочарованием, с кем там Диана и как проводит время, большой вопрос. А может, её уже там нет. Тогда где?

На входе швейцар спрашивает моё имя, находит его в списках приглашённых и пропускает. Оказавшись в холле, вижу распахнутые двери в большой зал, а там фуршет. Вот почему Мия не знала, как перевести слово на русский.

Кровь по венам разгонятся с новой силой, вхожу в зал.

Диану выхватываю взглядом сразу, она в том же платье, общается с пожилой парой, рядом ещё одна модель и тот самый мужик. У всех в руках шампанское, на лицах улыбки. Лёгкая музыка играет фоном, фотографы снуют туда сюда, ослепляя вспышками, но похоже, это никого не напрягает, они даже внимания на них не обращают. Хорошая у тебя работа, дорогая.

Диана делает глоток, смеётся на реплику дамы напротив, и скользнув по залу глазами, останавливается на мне.

Замирает. Улыбка исчезает с лица. Её собеседники все, как один, поворачивают головы в мою сторону.

***

Диана

Сердце останавливается на несколько секунд. Вижу в зале Рахманова. Что его заставило приехать и где Мия?

— Кто это? — спрашивает Амели, ведущая модель дома моды, в котором работает Беранже. Она тоже участвовала в показе, мы с ней не раз пересекались по работе, на подобных мероприятиях приятельствуем.

— Это ко мне, — отставляю бокал и иду к нему. В груди бахает и пульс уносится в галоп.

Я уже отвыкла от таких ощущений. В глазах напротив негодующий огонь, и я на инстинктах нахожу единственный способ его потушить.

Останавливаюсь критически близко.

— Мия с кем?

— С Вивьен.

— Всё-таки, решил приехать? — оставляю на потом выяснения, откуда взялась няня.

— Угу, соскучился, — говорит с сарказмом.

Выглядит спокойным, но я знаю это выражение. Там, внутри, девятибалльный шторм.

— Тогда где поцелуй? — неотрывно смотрю в глаза, скольжу ладонью по скуле.

Он захватывает за талию, дёргает на себя и накрывает губы. Зарываюсь пальцами в волосы и даю ему проникнуть с языком.

Тут же нас окружают все фотографы и операторы, работающие в зале, под вспышки фотокамер, внезапный поцелуй получается недолгий, но чувственный. Мягко отстраняюсь.

Он выпускает из объятий. Гости повернули головы в нашу сторону, репортёры наставили микрофоны, мы в окружении. Мне не впервой, а Рустам не понимает, как себя вести, смотрит на меня.

Тут же градом сыпятся вопросы, перебивая друг друга, журналисты просят прокомментировать и представить появившегося в зале гостя.

— Могу ли я предположить, что рядом с вами, известный в элитных российских кругах, олигарх? — тычет в нас микрофоном девушка с канала Париж Премьер.

— Правда ли, что у вас есть дочь от российского бизнесмена и не он ли это?

— Можете ли вы подтвердить или опровергнуть слухи об общей дочери?

Поднимаю руку, чтобы все замолчали, в громком гуле голосов не разобрать кто и что говорит.

— Я прокомментирую.

Габриэль с Амели, другие гости, включая Деллажа и Леклерка, подходят поближе.

— Знакомьтесь, это мой любимый мужчина, его зовут Рустам Рахманов. Он тот самый российский бизнесмен, о котором ходят слухи, касаемо меня. И да, у нас растёт замечательная дочь, скоро ей будет два года.

Начинается сумасшествие, вопросы сыпятся градом, от безобидных до некорректных.

— Я дала исчерпывающие комментарии, господа. Остальное пусть останется за чертой нашей приватной жизни. Прошу дать нам возможность пообщаться с гостями.

Поворачиваюсь к Русу.

— Я вкратце объяснила ситуацию, иначе не дали бы шагу ступить.

— Я понял, ты здесь на сколько собираешься задержаться? — обстановка всеобщего ажиотажа бесит Руса не на шутку, но мой выпад с поцелуем снял все вопросы, и это сейчас главное.

Поняв, что мы больше не обращаем на них внимания и перешли на русский, часть журналистов рассасывается, некоторые продолжают снимать издалека. Кто-то ещё щёлкает фотоаппаратом, уже вижу заголовки завтрашних новостей и перекошенное лицо Армана. А собственно, почему завтра, он уже подошёл и мечет гром и молнии.

— Добрый вечер, месье Рахманов.

Рустам отвечает на приветствие, подавая руку.

— Когда вы появляетесь возле Луны, ей кажется, что на правила можно наплевать. Своим сотрудникам вы тоже подобное позволяете? — смотрит на меня, чтобы перевела. Что я и делаю.

— Месье Деллаж, Диана в отпуске. Не вижу причин, почему она должна подстраиваться под правила.

— Вы снова решили стать её агентом?

— Я вообще не лезу в её работу, и работа, по моему мнению, не должна мешать личному. Поэтому, лучше бы найти золотую середину, но разговор об этом перенесем на другое время. Давайте наслаждаться вечером.

— Мне ваши наслаждения выходят боком.

Не перевожу, смотрю на Деллажа, позволяя себе улыбнуться.

— Арман, спорить с Рустамом — дело бесполезное, поверьте мне. Давайте я вернусь из отпуска, и мы обговорим все детали с учётом новых вводных.

— Очень жду тебя из отпуска, — отвечает зло и отходит не попрощавшись.

— Ты не ответила на мой вопрос, — смотрит ему в след Рахманов. — Сколько ты планируешь здесь пробыть?

— Сейчас познакомлю тебя с Беранже и поедем домой.

Знакомство получается натянутым. Объясняю, что реклама, в которой я снялась, это парфюм из новой линейки Габриэля, мужчины делают вид, что рады знакомству, но по виду растерзать друг друга готовы. Рахманов крупнее, выглядит, как дикое животное перед прыжком, только дай повод, вцепится в глотку намертво.

Лавирую, как могу, поддерживаю разговор ни о чём, общие фразы, не более. Ситуацию спасает Франсуа, подходя со словами:

— А говорили, неделя моды в Париже в июле будет громкой в этом году. Всё, померкла неделя моды, — намекает на мою выходку с поцелуем.

Он сегодня выпил лишнего, пока ему смешно. Завтра будет огребать за своё протеже от Армана.

Они с Рустамом пожимают руки, перевожу сказанное и наконец, мой Рахманов улыбается. К нам подходят поздороваться ещё несколько человек, знакомлю, перекидываемся парой фраз и сообщаем, что нам пора.

Выдыхаю, когда покидаем зал, но в холле ждёт новая проверка на прочность. Российская блогерша, известная скандальными статьями и разоблачениями, перехватывает нас в центре холла, держит телефон так, что сразу просекаем, у неё включён диктофон.

— Добрый вечер, могу вам задать несколько вопросов.

— Нет, — чеканит Рус, пытаясь обойти её, но она в наглую идет рядом с нами и продолжает диалог.

— Господин Рахманов, вас не было на показе, почему вы появились только в разгар фуршета?

Он не отвечает.

— Вы в курсе, что Габриэль Беранже рассказал на показе, что впечатлённый красотой вашей возлюбленной, создал «Затмение Луны»? Ходили слухи, правда, так и не подтверждённые, что у них отношения, вы не ревнуете?

Рустам останавливается.

— К слухам? — вскипает от услышанного, зыркает на меня.

Вижу, как глаза полыхнули гневом, едва сдерживает себя, и мне становится страшно.

Спасибо Габриэлю, он обошёл эту тему, я надеялась уйти и поставить точку. Конечно, позже Рустам узнал бы, кому посвящен аромат, но можно было бы преподнести иначе. Но девушке нужен скандал, и по его реакции предполагаю, что его не миновать.

— Вы же не будете отрицать, что просто так никому ничего не посвящают? — напрягает она дальше.

Приходится вмешаться.

— Милая девушка, не пытайтесь выдавить сенсацию там, где её нет.

— Вас не единожды видели в ресторане с Беранже, — переключается на меня. — Не поверю, что это были деловые встречи, по вашей версии, на вопросы журналистов.

— Я не убеждаю вас верить, — улыбаюсь, а в груди дрожит тревога. Я просто чувствую, как накрыло Руса, воздух вокруг нас трещит от напряжения.

У блогерши не получается зацепить, но она не отступает.

— Правда ли, что именитый парфюмер предлагал вам руку и сердце?

— Вы всерьёз думаете, что я стану с вами это обсуждать?

— Я просто пытаюсь понять. У вас сложный выбор, почему господин Рахманов?

— А вы бы кого выбрали?

Девушка стопорится, не по сценарию пошло. Она вскидывает взгляд на Рустама и идя ва-банк, отвечает.

— Я — его.

— Ты не в моём вкусе, — отвечает он, осматривая её брезгливо, отчего девушка теряет запал и умолкает.

Берёт меня за руку, и ведёт не улицу. Ступаю за ним, готовясь к разборкам, сердце отбивает в такт каблукам по плитке.

Он открывает передо мной дверцу "Рендж-Ровера", помогает сесть. Вещи остались в гримерке, но черт с ними, телефон и ключи от квартиры со мной в клатче, остальное не важно.

Отъезжаем, он поворачивает на авеню и достаёт сигарету. Приоткрыв окно поджигает и затягивается.

Тишина выкручивает каждый нерв, девушка не просто разожгла его ревность, лихо подлила масла в огонь.

— Рус, у меня ничего не было с Беранже, — пытаюсь реабилитироваться, хочу выяснить всё по дороге домой и не приносить в квартиру скандал.

— Тогда почему ты не сказала, что тебе тут ароматы посвящают, что ты главная героиня вечера, что на фуршет останешься?

— Потому что всегда боюсь твоей реакции! Потому что всё иначе, чем ты воспринимаешь. Это моя работа — показы, фуршеты, презентации, внимание мужчин и прессы.

— Я видел, как смотрел на тебя этот парфюмер, про деловые встречи рассказывай тупым блогершам, Диана. Мы же договорились, что говорим правду и доверяем, а ты снова юлишь, как тебе доверять?

— Рахманов, у меня было миллион возможностей, пока тебя не было рядом! — выкидываю в сердцах. — Да, Габриэль предлагал мне отношения, настоящие, серьёзные. Но я сказала, что люблю другого, еще год назад. Но я не могу запретить ему создавать духи в мою честь, я не могу закрыть глаза всем, кто на меня смотрит. Это данность, и если ты хочешь быть со мной, придётся это принять.

— А ты хочешь быть со мной? — тушит Рус сигарету и выкидывает в пепельницу окурок.

Поднимаю на него глаза. Не понимаю.

— Хочешь или нет?

— Хочу.

— Тогда сделай так, чтобы я не выглядел болванчиком в глазах себя и окружающих, чтобы новости о тебе я узнавал не в лоб от прихераченных девиц, а от тебя. Я сейчас чувствую себя лохом, которого держат на расстоянии от информации, которая не для его ушей. Ты реально думала, я не узнаю?

— Не думала… не хотелось будоражить едва установившийся покой.

— Зашибись получилось.

Глушит машину, мы уже приехали, встаёт, обходит и открывает мне. Опираюсь на предложенную руку, оказываюсь на земле.

— Рус, извини, я правда хотела тебе сказать, когда будем в России, тем более, ты отказался идти на показ. Я тебя услышала, такого больше не повториться. Но и ты пообещай реагировать нормально и не ревновать к каждому столбу.

— Ты себя в зеркало видела? Как тебя можно не ревновать? — говорит уже более спокойно, даже обречённо.

— И что тогда с этим делать?

— Грести дальше, разговаривать и приходить к общему знаменателю. Других вариантов нет, я тебя всё равно никому не отдам.

Глаза горят так, словно меня и правда отбирают, а он приготовился к схватке.

Улыбаюсь, кажется, буря миновала.

— А давай ночью в Сочи полетим, не хочу ждать до утра.

Уснуть всё равно не удастся, слишком много эмоций внутри. А Мие не важно где спать.

— Читаешь мои мысли. Сейчас позвоню, пусть запрашивают вылет.