9. Посуда бьется — вечеринка удается

Джонни

Пабы и бары относились к искушениям, которых я всячески старался избегать.

С моим плотным тренировочным графиком я не позволял себе проводить время так, как это делали мои друзья.

Спиртное вообще не входило в мою диету, и от выпитого я потом еще несколько дней был тормозной.

Однако сегодня Гибси исполнялось семнадцать, и после нескончаемых звонков и эсэмэсок я согласился пойти в «Служанки», отметить с парнями из команды.

Паб «Служанки» был нашим главным тусовочным местом в городе и, вопреки названию, являл собой вполне современное заведение с минимальным количеством забулдыг, торчащих у барной стойки.

Днем здесь готовили лучшую в городе еду, а вечером заведение превращалось в хаб для молодого поколения.

Когда родители куда-то уезжали, я часто наведывался сюда поесть. Лиам — совладелец и шеф-повар в одном лице — был человеком понимающим и учитывал особенности моего питания. Только здесь мне могли гарантировать качественную еду.

Вечером я заглядывал сюда редко, зато Гибси был здесь завсегдатаем, но уж если мы заходили вдвоем, то получали и еду, и выпивку.

Вообще-то, я считал сегодняшнее празднование дрянной затеей, учитывая, что на следующее утро нас ждал клубный матч. Но Гибси оправдывал наше безрассудство сентиментальным нытьем, что семнадцать лет человеку бывает один раз в жизни.

Так-то оно так.

Но для меня все было непросто, вот в чем дело.

Парни могли сегодня расслабиться и вообще оторваться по полной, если захотят.

Утром никто их не упрекнет, разве что матери.

Но если я облажаюсь, мое имя публично втопчут в грязь, спортивное начальство возьмется за меня и положение в Академии окажется под угрозой.

И кое-что делало сегодняшнюю тусовку еще хуже по нескольким причинам.

Во-первых, мне уже было семнадцать, и под давлением Гибси я вместе с ним упивался до полубессознательного состояния.

Во-вторых, там была Белла.

Эти два факта не сулили ничего хорошего и могли привести к катастрофе.

С первых минут появления в «Служанках» мне стало ясно: в рейтинге Беллы Кормак не был наверху. Едва я уселся с парнями за столик, она кратчайшим путем направилась в нашу сторону и прыгнула мне на колени и так там и оставалась.

Бóльшую часть вечера я старался не смотреть на ее короткую юбку и полоску черных кружев между ляжками, открывавшуюся всякий раз, когда она наклонялась через стол и что-то шептала на ухо своей подружке.

Меня это физически ранило.

И дело было не в эмоциональной реакции на ее закидоны, а в том, что у меня болели яйца.

А в привлекательности Белле не откажешь.

Надо отдать ей должное: пожалуй, она была самой привлекательной из всех девиц, что находились в зале.

Черная стрижка «боб», высокая, фигуристая, огромные сиськи; убедительная красотка.

Вот только меня это больше не трогало.

Что бы ни было между нами раньше, я был сыт этим по горло. Для меня это кончилось, причем давно.

И я не планировал возвращаться на ринг ради еще одного раунда.

А вот ей было все равно, потому что она вела себя как собака, заполучившая кость.

И костью был я.

Уже не помню, сколько раз я вставал и подходил к стойке за новой порцией, только бы посидеть вдали от нее.

Это не помогало.

Ее задница неизменно находила дорогу к моим коленям, отчего я лишь быстрее пьянел.

Никакие мои «нет», «не сегодня» или «все кончено», сколько бы раз я это ни повторял, на нее не действовали. Она не собиралась оставлять меня в покое.

Я со своей стороны не хотел ставить ее в дурацкое положение или говорить ей обидные вещи.

Я не был полным уродом.

И потому терпел это говно.

К половине первого у меня уже вовсю кружилась голова; алкоголь в крови смешивался с сильнодействующими препаратами, которые я по-прежнему принимал, и все это затрудняло координацию движений, делая меня неуклюжим.

Но была и светлая сторона: я перестал ощущать боль.

Я вообще перестал что-либо чувствовать.

Супер.

— Хочешь поехать еще куда-нибудь? — промурлыкала Белла, наклоняясь к моему уху. Просунув руку в ворот рубашки, она водила пальцами по моим ключицам. — Куда-нибудь в тихое, интимное местечко?

— Нет.

Я замотал головой, смахнул ее руку, которая путешествовала по моей руке, и потянулся к стакану с водкой и «Ред буллом», на которые я переключился после восьмой пинты.

Двигался я неуклюже и пролил содержимое стакана себе на колено.

Весь долбаный вечер Белла пыталась целовать и трогать меня, но весь вечер я отворачивался и сбрасывал ее блудливые ручонки.

Я не любил проявлять чувства на публике, и она это знала.

Прежде, когда мы были в хороших отношениях, я вообще не позволил бы ей при всех сесть ко мне на колени. Единственная причина, почему сегодня я бесцеремонно не столкнул ее, — это потому что я был в дымину пьян и не хотел случайно свалить ее на пол и причинить боль.

Но мне это не нравилось.

Что трезвый, что пьяный, я терпеть не мог этих «сюси-пуси».

— Давай, котик. — Мои действия ее не трогали, и Белла вновь потянулась к воротнику моей рубашки. — Можно ведь и в машине, — предложила она, расстегивая еще одну пуговицу.

Похоже, ей удалось расстегнуть уже четыре пуговицы.

— Нет, Белла, — заплетающимся языком возразил я. — Прекращай. — Я убрал ее руку с рубашки, положив ей на колено. — Я не в настроении.

— Я создам тебе настроение, — игриво пообещала она, дотрагиваясь до моей пряжки.

— Прекрати. — Я схватил ее руку и вдавил ей в колено. Опять. — Я еще не оправился, и у нас с тобой все кончено.

— Что, серьезно? — Слова «все кончено» она пропустила мимо ушей и снова полезла мне под рубашку. — Это я тоже могу изменить.

— Нет. — Я убрал другую ее руку со своей ширинки и закряхтел от боли, когда она грубо сжала член. — Белла, хватит. — Я стряхнул ее руку, обвившую мой затылок. — Прошу тебя, прекрати.

Клянусь, если бы я вел себя так, как сейчас она, разразился бы скандал.

Сраные двойные стандарты.

— Прекратить? — удивилась Белла, сердито глядя на меня.

— Да. — Я уложил руку Беллы ей на бедро и поерзал на стуле, меняя положение. — Я устал.

— Джонни, я только и слышу, что ты устал! — зло пробормотала она. — И ты вечно не в настроении.

«Сам удивляюсь почему», — подумал я, но ей ничего не сказал.

В разговоре с девчонками я выбирал слова.

Они могли быть использованы против меня. И она это сделает.

Каким бы пьяным я ни был, я крепко помнил, чему меня учили в Академии. Белле не удастся меня спровоцировать.

Не сегодня, Сатана.

Я пожал плечами и мутными глазами обвел наш столик.

Друзья наблюдали за нами.

Ничего удивительного.

Я посмотрел на Гибси и наградил его своим фирменным взглядом, означавшим: «Ты конченый придурок».

Он скорчил извиняющуюся гримасу.

— Не смей меня игнорировать, когда я с тобой говорю, — потребовала Белла.

Она почти срывалась на визг. Даже в пьяном состоянии я понимал: ей гораздо хуже, чем мне.

— Я тебя не игнорирую, — ответил я, пытаясь оставаться спокойным.

— Игнорируешь! — уже громче прошипела она. — И еще как!

— Нет, Белла, — устало вздохнул я. — Ничего подобного.

— Отлично. — Белла обхватила мое лицо и притянула к себе. — Тогда докажи, — прорычала она, припечатавшись губами к моим.

Из-за высокого содержания алкоголя в крови мне понадобилось больше времени, чтобы оценить происходящее.

Ощущение ее языка, норовящего пролезть ко мне в рот, было сродни струе холодной воды.

Я дернул головой, однако Белла намертво вцепилась мне в волосы, не отрываясь от губ.

Не выдержав, я резко встал, попутно опрокинув стол, но зато освободился из ее хватки.

Бокалы с напитками полетели на пол, зазвенело разбитое стекло. Все, кто был в зале, уставились на нас.

— Что за прикол, Джонни? — завопила Белла, сердито глядя на меня. — Ты как с цепи сорвался!

— Когда я говорю тебе «нет», я имею в виду «нет»! — рявкнул я, вытирая рот.

— Я всего лишь хотела тебя поцеловать, — крикнула она. — Неужели это такая чрезмерная просьба?

— Я не хочу целоваться с тобой! — заорал я в ответ, теряя самообладание. — Я не хочу с тобой целоваться, не хочу, чтобы ты лапала меня. Потому что я вообще тебя не хочу!

Я немедленно пожалел о сказанном.

Но было слишком поздно.

Белла залилась слезами, и, конечно же, злодеем, доведшим ее до слез, был я.

Полдюжины девчонок, сидевших за соседними столиками, испепеляли меня глазами. Я решил, что с меня хватит.

Я глухо зарычал, пригладил волосы и поплелся к выходу, стараясь не задеть барменшу, которая уже спешила с метлой и совком.

Выбравшись наружу, я извлек мобильник, вызвал такси и почувствовал величайшее облегчение, когда голос на том конце сказал: «Подъеду через пять минут».

Мне надо было валить подальше от этого места и своих идиотских решений.

Самым идиотским были мои затяжные отношения с этой гребаной опасной девицей.

Сейчас я только радовался своей травме.

Радовался, что у меня не было секса с самого Хеллоуина.

Может, это судьба?

Поскольку член не отвлекал меня от правильного выбора (сам-то он стремился во влагалище), я заглянул за фасад, сооруженный Беллой.

И зрелище было отвратным.

Сознание того, что я скорее заживо сдеру с себя кожу, чем снова дотронусь до нее, давало мне хоть какое-то утешение.

Больше никогда, Джонни.

Больше, на хер, никогда в жизни.

Я прислонился к стене паба и позволил себе подумать о тех одиноких глазах.

Мне захотелось их увидеть.

И девчонку, которой они принадлежали.

Алкоголь в крови снял часть запретов, и сейчас я мог думать о Шаннон Линч, не чувствуя себя говном.

Завтра, когда проснусь с ясной головой, я осознаю все последствия своих заблуждений, но пока я был временно лишен морального компаса и отдался самым ужасным фантазиям во всех мельчайших, красочных подробностях.

Это было приятно.

Мне было приятно о ней думать.

Она невозможно прекрасна.

Ее голос.

Ее волосы.

Ее запах.

Манера говорить.

Все, из чего она состоит.

Я глубоко ушел в мысли о ней, представляя, насколько иначе все происходило бы, окажись рядом с моими губами губы Шаннон. К реальности меня вернул сигнал подъехавшего такси.

— Привет, Джонни, — весело поздоровался со мной водитель, имени которого я так и не мог вспомнить. — Как делишки? — Если честно, в тех редких случаях, когда наши пути пересекались, я бывал в стельку пьян. — А твой дружок с тобой?

Он имел в виду Гибси.

Виновником моих жутких решений вроде сегодняшнего обычно был Гибси.

— Он еще в пабе, — ответил я, усердно стараясь дойти до машины и не споткнуться. — Спасибо, что так быстро приехали.

— Как же я брошу тебя в беде, парнишка? — усмехнулся он. — Когда станешь большой шишкой и будешь играть с большими парнями, не забудь своего старого приятеля Пэдди.

Я и сейчас-то не помнил своего старого приятеля Пэдди, но признаваться ему в этом не собирался.

— Джонни, чел, погоди! — крикнул Хьюи Биггс, вываливаясь из паба. Он подошел ко мне и схватил за руку. — Тебе придется взять с собой и нас.

— Кого это — нас? — спросил я, с расстановкой произнеся каждое слово. — Если ты про ту долбаную истеричку, забудь о ней, Хьюи. Я за нее не отвечаю и лучше член себе отрежу, чем зайду внутрь и буду иметь с ней дело.

— Ты про Беллу? — Хьюи нахмурился и покачал головой. — Нет, мужик. Пусть идет… сам знаешь куда. Она уже вернулась к Кормаку. Он весь вечер прятался в закутке. Не высовывался, пока ты не ушел. Трус. — Хьюи подвел меня к окну. — Но их ты никак не можешь бросить.

Я перевел взгляд за окно. Гибси уже лежал на столе и храпел, свесив голову. Патрик Фили отбивался от подружки Беллы, а Белла шуровала между ног у Кормака Райена. Потом я снова повернулся к Хьюи и со стоном спросил:

— Ну почему я?

— Потому что мы твои детишки, — заявил Хьюи, наваливаясь на меня.

— Мои детишки? — заплетающимся языком повторил я. — Это когда я успел наплодить сразу троих?

— Ты наш капитан, — таким же заплетающимся языком ответил Хьюи. — Мы вроде как твоя ответственность.

— На поле, отморозок.

— Не упрямься, Кэп. У тебя одного пустой дом. Сам знаешь, мать Фили обделается, если он явится в таком состоянии, а моя мамочка нас и на порог не пустит. А Гибс, — Хьюи махнул в сторону окна, — вообще тебе как брат.

Увы, все так и есть.

— Сборище долбаных идиотов — вот вы кто, — проворчал я, прежде чем согласиться. — Ладно. — Я провел рукой по волосам и вздохнул. — Вытаскивай их. Я подожду в машине.

— Кавана, ты легенда, — отвесил мне комплимент Хьюи и поплелся за парнями.

В другой ситуации я бы предложил помочь. Напившийся Гибс превращался в сущее наказание. Но сейчас я бы скорее согласился прогуляться по горячим углям, чем вернуться в паб и снова увидеть Беллу.

— Пэдди, извините, что вынуждаю вас ждать, — пробубнил я. Я прислонился к корпусу машины и стал ждать появления «детишек».

— Не беспокойся, парнишка, — ответил мне невысокий полный водитель. — Каждый друг Джонни Каваны — мой друг.

— Да? Только мои друзья — те еще придурки, — пожал плечами я.

И порою склонны блевать после попоек.

В такси…

— Пэдди. — Я повернулся к нему, почесывая в затылке и предвидя такую возможность во время поездки. — Напомните, чтобы я закинул вам пару билетов на один из наших домашних матчей летом. Конечно, если вам интересно.

— Джонни, ты серьезно? — У таксиста засверкали глаза. — Да я буду только рад. Не то слово. Я буду в восторге. Я смотрю все твои матчи. Я даже прошу дочку делать записи прямых трансляций, которые не показывают по телику. Я всегда говорю жене, что юный Джонни — лучший, кого я видел в зеленой футболке под тринадцатым номером.

Я равнодушно выслушал его слова. Казалось бы, в свои семнадцать я должен замирать от радости, слыша такую похвалу от человека, который более чем втрое старше меня. Но он повторил слова, которые я слышал так часто, что комплимент произвел на меня не больше впечатления, чем вода на утку.

— Ценю вашу поддержку, — ответил я. — Мой номер есть у вас в контактах. Пошлите сэсэмэску с напоминанием, потому что сейчас я в дупелину пьян и утром ничего не вспомню.

— Обязательно, — ответил Пэдди. — Не хочу соваться не в свои дела, но хорошо, что ты бортанул ту девицу.

Я хмуро посмотрел на водителя, шерстя память и вспоминая, когда это был настолько глуп, что повез ее к себе домой. Только потому таксист и мог знать.

Порывшись в туманных дебрях разума, я смутно вспомнил, как в прошлом году, после коротких каникул на Хеллоуин, водил Беллу в паб и она устроила жуткую истерику на улице, поскольку я отказался везти ее к себе домой на такси.

Это была одна из последних встреч перед нашим разрывом.

— Я про ту, о ком говорил твой друг, — пояснил Пэдди. — Таким, как ты, она только жизнь портить может. — Он постучал себе по виску. — Уж поверь старине Пэдди. Девицы вроде нее умеют только брать.

Он был прав.

Точнее не скажешь.

Из паба вышли Хьюи и Фили. Гибси они буквально волокли, а он во все горло орал свою версию песни «Trust Me I’m A Doctor»[23] The Blizzards.

Увидев его, я покачал головой.

— Никто, — устало произнес я, принимая от парней живой груз. — Я серьезно, Гибс. Никто и никогда не поверит, что ты доктор.

— Твоя будущая жена сегодня спасла меня от ужасного зверя, — заплетающимся языком сообщил он. — Купи ей кольцо. За заклинательницу котов нужно держаться.

Я хмуро посмотрел на Хьюи, ответившего мне недоуменным взглядом.

— Сколько ты сегодня выпил, горе мое? — спросил я, крепко удерживая Гибси на одном месте.

Когда он напивался, то имел обыкновение убегать.

— Сколько? Достаточно, — икая, ответил Гибси и стал горланить припев, громко топая ногами в такт.

— Да-да, красавчик, — уговаривал его я, почти внося в салон. — Ты доктор.

— Но никакой врачебной этики, — заявил он, подняв палец, после чего рухнул на заднее сиденье такси.

— Кто бы сомневался, — согласился я, усаживаясь рядом и застегивая на этой пьяной глыбе ремень безопасности.

— Как дела, Пэдди? — спросил Гибси, прервав пение. — Отвезите нас в поместье Каваны.

Он перешел к следующему куплету.

Чертов Гибси.

— А что за история у тебя с Беллой? — спросил Хьюи.

Мы сидели на переднем крыльце дома, коротая ночь с бутылкой «Джемесона».

Виски — жуткий компаньон для ночного бдения, но весьма необходимый после трех часов возни с Гибси, когда мы по очереди приглядывали за ним и его рвотным рефлексом.

Этот паршивец заблевал всю гостевую комнату, испуская фонтан за фонтаном. Мы перетащили его вниз и уложили в ванну, накрыв дюжиной полотенец.

К счастью, его брюхо полностью опорожнилось, и теперь он вовсю храпел.

Не спали только мы с Хьюи. Патрик, едва добравшись до дивана в гостиной, моментально отрубился.

— Нет никакой истории, — ответил я Хьюи, вертя между ладонями недопитый стакан.

— Думаю, до тебя дошел слух? — осторожно спросил он слегка заплетающимся голосом.

— Какой именно? — тяжело выдохнул я.

— Про нее и Кормака.

— Парень, мне и без слухов ясно, чтó у них, — пробурчал я. — Видел собственными глазами.

— Нет. Я про то, как в канун святого Стефана они с Кормаком ушли вместе. И потом это повторялось каждый выходной, — поморщившись, добавил Хьюи.

— Не парься. — Я покачивал стакан с виски, смотрел на янтарную жидкость и переваривал правду. — У меня еще раньше возникли подозрения.

— Да? — удивился Хьюи. — А почему ты ничего не сказал?

— Может, потому, что мне хотелось спокойной жизни? — вяло предположил я. — Я просто идиот, вот и все.

— Кто идиот, так это Райен, — возразил Хьюи. — Потерять товарища по команде ради девчонки.

Я был слишком пьян, чтобы изображать безразличие или прятать эмоции. Я опустил голову и тяжело вздохнул:

— Хью, мои отношения с этой девчонкой были ошибкой. — Я залпом проглотил остатки виски и добавил: — Ошибкой длиной в восемь месяцев.

— По крайней мере, ты не пострадал, Кэп. — Он потянулся к полупустой бутылке, стоявшей между нами, и налил себе еще порцию. — А могла быть и девятимесячная ошибка, — сказал он, подавая мне бутылку. — Ценой жизни в восемнадцать лет.

— Вот именно, — подхватил я, беря у него бутылку. — Представляешь, что сделали бы со мной Деннехи и О’Брайен, если б я заявился на тренировку с младенцем?

— Плевать на коучей в Академии, — отмахнулся Хьюи. — Представь, что сделала бы с тобой мать.

— Брр, даже думать не хочется. — Я налил себе, поставил бутылку и мотнул головой, повторив: — Брр.

— Парень, а ты представь, что сказала бы моя мамочка, если бы я привел Кейти и сказал, что она беременна от меня, — промямлил Хьюи. — Да мать в ту же секунду оттяпала бы мне яйца.

От его слов я содрогнулся всем телом.

— Прекрати. Давай вообще не говорить об этом.

Мы суеверно постучали по деревянным балкам крыльца.

Затем несколько минут молчали. Нам обоим требовалось помолчать. Потом Хьюи заговорил снова:

— Скажи, а после того дня на поле ты хоть раз говорил с Шаннон Линч?

Я повернул к нему свои мутные глаза. Количество выпитого не позволяло скрыть удивление.

— С моей Шаннон?

— Так она теперь твоя Шаннон? — засмеялся Хьюи.

Я пожал плечами, слишком пьяный, чтобы оправдываться или отрицать.

— Скажу тебе честно. Я обрадовался, когда после случившегося ты обратился к команде и пресек все разговоры о ней, — тяжело вздохнув, признался Хьюи. — Если бы этого не сделал ты, я бы сам встрял. Бедная девчонка заслуживает передышки.

— Ты ее знаешь? — хмуро спросил я.

— Они с моей сестрой дружат с детства.

— Ты про Клэр? — догадался я. — Блондинка-третьегодка.

— Да. — Хьюи глотнул из стаканчика. — Кстати, а Шаннон сегодня была у нас дома.

— Что? — Я уставился на него. — Ты ничего не сказал.

— А с какой стати мне говорить?

Правильный вопрос.

— Приятная девчонка, — задумчиво добавил он. — А семья у нее жуткая.

— В каком смысле?

Хьюи покачал головой, но не ответил.

Меня это будоражило по самым разным причинам.

Мне не понравилось, что Хьюи знает о ней что-то такое, чего не знаю я.

— Схожу в ванную, проведаю наше сокровище, — сказал он, допивая виски. — А затем и сам завалюсь спать.

— Выбирай любую комнату, — пробормотал я, погрузившись в мысли.

Хьюи положил мне руку на плечо.

— Присматривай за ней, Кэп, — сказал он, сдавив мое плечо. — Ей-богу, кто-то должен это делать.

И он ушел.