15. Перерывы на туалет и предложения

Шаннон

Когда говорят неправдоподобно хорошие слова, они часто неправдой и оказываются.

Именно это крутилось у меня в голове во вторник вечером (занятия уже закончились), после того как, выйдя из туалета, я врезалась в крепкую мужскую грудь.

Последний звонок давно уже прозвенел. Обнаружив кого-то рядом с туалетом, я вскрикнула от удивления.

— Как дела, Шаннон? — спросил улыбающийся блондин.

Лицо его казалось смутно знакомым.

Коридоры опустели. Оставшихся в школе можно было пересчитать по пальцам; значит, он ждал меня.

И потом, коридор рядом с женским туалетом — весьма необычное место для парня, особенно для парня в футболке регбиста, шортах и бутсах.

Во мне пробудилась паника, смешанная с предчувствием чего-то дурного.

— Э-э, хорошо. — Я теребила пряди волос, закинутые за ухо, как всегда делала, когда нервничала. — А у тебя?

— От разговора с тобой гораздо лучше, — заявил он, подтвердив мои худшие ожидания.

Клацая шипами бутс по полу, он подошел ближе.

— Ты что, ждал меня здесь? — Усилием воли я заставила себя это спросить, поскольку мне требовалось подтверждение. Не спрашивайте зачем, но мне требовалось прояснить это безумие. — Да еще в спортивной форме?

Кивком я указала на его наряд.

— Представляешь, шел тренироваться, а капу оставил в шкафчике, — пояснил он, не смутившись моего вопроса. — Пришлось вернуться. Иду по коридору, смотрю, ты зашла в туалет. Вот и решил подождать, чтобы с тобой поговорить. — Пожав плечами, как будто его нелепое объяснение вполне логично, он решил представиться: — Кстати, меня зовут Ронан. Ронан Макгэрри. У нас с тобой общие уроки французского.

Говорил он вполне дружелюбно, но меня было не так-то легко одурачить.

Дружелюбие в мгновение ока могло смениться травлей.

— Да, знаю. — Я попятилась, чтобы восстановить свое личное пространство. — Очень мило, что ты решил поздороваться, но мне нужно успеть на автобус. Он скоро поедет, и водитель ждать не будет.

— Шаннон, я в тот день видел тебя на поле, — тихим, масленым голосом произнес он, и его глаза вспыхнули от возбуждения. — Вот о чем я хотел с тобой поговорить. — Он шагнул вперед, вновь нарушив мое личное пространство. — Видел твои трусики. Эти потрясающие ноги… Я видел тебя всю.

Сердце ушло в пятки.

Все мышцы напряглись от ужаса.

Теперь понятно.

Этого я ожидала.

Неизбежных насмешек.

Я вспомнила: на уроках французского этот Ронан Макгэрри действительно сидел позади меня. Но я и не знала, что он играет в школьной команде.

Во время кубкового матча я его на поле не видела, однако в тот день я не замечала никого из регбистов, кроме Джонни.

Судя по забрызганной грязью форме и поцарапанной скуле, он действительно играл в школьной команде.

Но мне было нечего ему сказать. Я молчала и ждала, когда заговорит он.

А он заговорит.

Они всегда начинали с разговоров.

— Буду с тобой честен, Шаннон. — Он грязной рукой дернул меня за кончик косы. Не с силой. Игриво, однако это вторжение мне не понравилось. — С тех пор я не переставая думаю о тебе.

Разыгрывай безразличие, Шаннон.

Делай вид, что тебя это не занимает.

Я отошла вбок, чтобы он не лапал мои волосы, пожала плечами, отмахиваясь от его слов и поправила рюкзак за плечами.

Он долго смотрел на меня. Его глаза сверкали от возбуждения.

— Вижу, ты робкая малышка.

— Нет, — тихо возразила я, сказав правду.

Я не была робкой.

Я не хуже других могла быть общительной и разговорчивой, находясь с теми, кому доверяла.

Но я проявляла осторожность.

На то у меня было достаточно причин.

Ему я не доверяла.

— Робкая ты или нет, но под юбкой ты потрясающая, — тихо сказал он, закусывая нижнюю губу и беззастенчиво ощупывая меня глазами. — Я бы очень хотел получить номер твоего телефона.

Я разинула рот.

Он серьезно?

Я посмотрела на него, пытаясь это понять.

Похоже, он говорил на полном серьезе.

— Я… а-а… я… нет. — Я мотнула головой, едва увернувшись от его руки, когда он вновь попытался дернуть меня за косу. — Извини, Ронан, но я не даю номер незнакомым людям.

Только еще не хватало называть свой номер кому-то, кроме Клэр и Лиззи.

Зная номер, все, кто вздумал бы меня травить, получили бы круглосуточный доступ к моей душе. Без выходных.

В прежней школе я однажды сделала такую ошибку. Пришлось сменить номер. Крупицы мудрости, приобретенные дорогой ценой, уберегут меня от повторения.

— Не такой уж я незнакомец, — обиженно заявил Ронан.

— Для меня такой, — ответила я, не давая себе расслабиться.

— Будет тебе, Шаннон. Я не кусаюсь. — Он продолжал улыбаться, но улыбка стала жестче, а взгляд — холоднее. — Скажи свой номер.

— Нет, — покачала головой я. — Извини, но я недостаточно тебя знаю, чтобы давать тебе номер.

— Ты всегда можешь узнать меня получше, — промурлыкал он, положив мне на плечо твердую руку.

Прикосновения я не ощутила, поскольку была в плотном зимнем пальто, но тут же отпрянула. Он и не подумал убрать руку.

— Надо успеть на автобус, — сдавленным голосом повторила я. Мои плечи были жестче бетона. — Я должна идти, иначе опоздаю. — Я цеплялась за соломинку, но мне нужно отделаться от этого парня. — Я серьезно. Водитель не станет ждать.

— Ничего, придет другой автобус, — возразил он. — А вот другого меня не будет.

Я искренне на это надеялась.

— Послушай, — гнул свое Ронан. В его голосе вновь появились кокетливые интонации. — Мне нужно возвращаться на поле. После тренировок тренер обсуждает с нами стратегию игры.

Он говорил, думая, что мне это интересно.

Ни капельки.

Я хотела только одного: чтобы он отстал от меня.

— Но мне не обязательно туда идти. — Его ладонь покинула мое плечо и поползла по рукаву. — Ради тебя я мог бы и сачкануть. — Его рука опустилась еще ниже, коснувшись подола моей юбки. — Что скажешь на этот счет? — спросил он, наклоняясь к моему уху. — Как насчет того, чтобы уединиться в туалете и получше познакомиться со мной?

— Нет, — резко ответила я, отстранившись. — Мне это неинтересно.

— Будет тебе ломаться, Шаннон, — столь же резко произнес он. Его тон сделался возбужденным, глаза недовольно сверкали. — Оглянись. — Он вновь положил мне руку на плечо, сильно надавив. — Никто не увидит, как мы…

Договорить Ронан не успел. Другой парень — старше и крупнее — схватил его за шкирку и оттащил от меня.

— Гляжу, ты не только отморозок, но еще и самоубийца, — странно непринужденным тоном констатировал парень, уволакивая Ронана по коридору. Он держал его огромной рукой за шею, вынуждая того скрючиться и вихлять из стороны в сторону, чтобы поспевать за его широкими шагами.

Он был в такой же спортивной форме: черно-белая полосатая футболка, белые шорты и бутсы, которые клацали по полу и оставляли следы из комочков глины и ошметков травы.

Только номера на майках разнились: девятка на спине Ронана и семерка на спине рослого парня.

Я сразу поняла, кто это.

Номер семь.

Джерард «Гибси» Гибсон.

Краш Клэр.

Выгуливатель кота.

Странный тип.

Слава богу!

Все, кто еще околачивался в коридоре, оторвались от своих дел и смотрели на происходящее, но никто не вмешивался.

Никто не вступился за Ронана, когда великан со светло-каштановыми волосами, мальчик с телом мужчины, волок его по коридору.

— Гибси, отцепись, на хрен, от меня! — верещал Ронан, тщетно пытаясь высвободиться из чудовищной хватки этого гиганта. — Я всего лишь остановился с ней поговорить.

— А ты знаешь, что он тебя убьет? — насмешливо спросил Гибси.

Он дотащил Ронана до выхода, затем театрально вытолкнул за пределы двустворчатой стеклянной двери.

— Гибси! — заорал Ронан, дергая ручку. Лицо его стало красным. — Кончай свою хренотень! Я всего лишь дружески с ней болтал.

— Нет, мелкий, это звучало не по-дружески, — с издевкой возразил Гибси. — Это звучало безрассудно и с намеком на изнасилование.

Оба парня сражались за дверь. Ронан отчаянно пытался ее открыть, а Гибси, не прилагая особых усилий, держал ее закрытой.

— Гибси, гад, дай войти! — орал Ронан, дергая ручку как сумасшедший. Дверь открывалась в обе стороны, но толкнуть створку у него никак не получалось. — Мне нужен ингалятор.

— Не-а, Макгэрри, не лей мне в уши дерьмо, — со смехом ответил Гибси, удерживая дверь. — Правила ты знаешь, и никакой астмы у тебя нет.

— И что теперь? — спросил взбешенный Ронан. — Ты не пропустишь меня в школу только потому, что он сказал «нет»?

Что-о?

— Именно.

О чем вообще они говорят?

— Он не мой капитан! — рычал Ронан, упираясь лбом в стекло.

Я уже ничего не понимала.

— Нет, твой, — со смехом ответил Гибси. Кажется, происходящее его крайне забавляло. — А псы, не умеющие правильно себя вести с новой подругой Кэпа, остаются на улице.

— Гибс, ты за это заплатишь, — прошипел Ронан. — Клянусь, если ты сейчас же меня не впустишь, я расскажу дяде.

— И дальше?

— Тебя вышвырнут из команды.

— А я, Макгэрри, отымею твою мамашу, — ответил Гибси. — Залью все сиськи спермой — ей очень понравится, — усмехнулся Гибси и добавил: — Иди и расскажи своему дяде-тренеру, какие у меня планы насчет его сестры.

— Я тебя убью! — заорал Ронан, молотя кулаками по стеклу.

— Пососи мои яйца.

— Что тут происходит? — зазвучал знакомый мужской голос.

Я сразу поняла, кто это.

Его акцент я знала.

Без каких-либо сознательных усилий я стала искать взглядом обладателя голоса, а когда нашла — он скованно шел из столовой с пакетом льда, прижатым к правому бедру, — мое сердце бешено забилось.

Двадцать футов — расстояние, не позволяющее видеть все. Но я находилась достаточно близко, чтобы разглядеть каждый дюйм тела Джонни, рельефно проступающего сквозь футболку: широкие плечи, громадные бицепсы и длинный худощавый торс.

У него были длинные ноги с крепкими мускулистыми бедрами, все в грязи и траве. Там, где выпирал бицепс, на рукаве я заметила дырочку.

Боже, ткань на нем буквально разрывалась.

Он был одет так же, как те двое, но выглядел иначе из-за своих размеров.

Он был почти чрезмерно велик.

Слишком мускулистый.

Слишком пугающий.

Слишком красивый.

Его было слишком много.

Тряхнув головой, чтобы прогнать неуправляемые мысли, я сосредоточила внимание на оживленной перепалке, происходящей в дальнем конце коридора.

— Что еще натворил этот дрочер? — спросил Джонни, подходя к Гибси.

Я поняла, что Джонни прихрамывает, и эту хромоту я замечала и раньше.

Она была едва различима, но если присмотреться (что я постоянно и делала), поймешь: он старался не переносить тяжесть тела на правую ногу.

Мой взгляд заметался между парнями. Ронан больше не дергал ручку и даже отошел от двери на несколько футов, Гибси улыбался, как Чеширский Кот; потом мои глаза остановились на Джонни.

Хотя Гибси был высоким, Джонни над ним возвышался.

На щеке засохла полоска глины, которую он пытался сковырнуть свободной рукой.

Темно-каштановые волосы торчали в сорок разных сторон.

«Наверное, от пота, — подумала я, — или от игры под дождем».

Он стоял так, что я видела его в профиль. Гибси что-то сказал ему на ухо, отчего лицо Джонни помрачнело.

Мне было не слышно, о чем они говорят. Я не хотела покидать свой укромный уголок возле туалета и знала, что, если события примут скверный оборот, я всегда смогу забежать в туалет, запереться в кабинке и позвонить Джоуи.

Секунду спустя тело Джонни заметно напряглось.

— Что-о?

Пакет со льдом упал на пол, руки Джонни сжались в кулаки, и, когда он повернулся к двери, я увидела его спину с номером тринадцать.

Он сделал шаг вперед, но перед самой дверью остановился, потому что Гибси сжал его плечо.

— Да ты, на хер, издеваешься? — рычал он в ответ на шепот Гибси.

Джонни повернул голову к Ронану, но еще раньше успел взглянуть на меня.

Он посмотрел на мое лицо, и, господи боже, он был в ярости.

Взгляд задержался на мне всего на миг, и затем Джонни сфокусировался на Ронане.

Теперь я отчетливо слышала каждое его слово.

— Вот что, урод. Даю тебе фору в пять секунд, — прогремел он сквозь толстое стекло. — А потом я оторву твой член и заставлю тебя его съесть.

— Пошел ты, Кавана! — крикнул в ответ Ронан, но выглядел он заметно бледнее прежнего. — Ты меня и пальцем не тронешь.

— Один, — рявкнул Джонни. — Два, три, четыре…

— Чего ты ждешь? — спросил Гибси и сделал побудительный жест. — Беги, Форрест!

Они всерьез собрались драться?

Из-за меня?

Нет, действительно из-за меня?

Такого не может быть.

Они ведь меня даже не знают.

Только не это.

Я не любила стычки, не могла смириться с таким способом решения конфликтов, а сейчас явно произойдет взрыв.

Решив не досматривать спектакль, я сбежала в туалет, влетела в кабинку, закрылась и только там почувствовала себя в безопасности.

Дрожащими руками сняла рюкзак, дав ему упасть на плитки пола.

Я опустила крышку унитаза, села, уперлась локтями в колени и запустила руки в волосы. Голова шла кругом.

Что за чертовщина случилась за эти считаные минуты?

Что вообще это было?

Что произошло бы со мною, не появись Джерард, или Гибси, или как там его зовут?

Где бы я была сейчас?

Адреналин схлынул, по щекам покатились слезы, но вовсе не потому, что я расстроилась.

Конечно, я расстроилась, но это были слезы гнева.

Я разозлилась.

Кем себя возомнил этот Ронан Макгэрри?

Более того, кем он посчитал меня?

Приглашать меня уединиться с ним в женском туалете!

Господи, и он выглядел так, словно правда ожидал, что я скажу «да».

Смахивая слезы, я сжимала и разжимала кулаки, колени тряслись от гнева, а по телу растекалось унижение.

Я ненавидела людей.

От них сплошные разочарования.

И подумать только, Бог поменял динозавров на человека.

Должно быть, сгоряча.

Я торопливо вытерла мокрые щеки и попыталась совладать с эмоциями.

Я сама себя бесила из-за того, что только плачу от злости.

А хотелось кричать.

Кричать — это гораздо лучше, чем плакать.

И мне было мерзко от самой себя: ведь я просто застыла.

Он не имел права дотрагиваться до меня, а я не сделала ничего, чтобы ему помешать.

Слов для этого парня было явно недостаточно, но, вместо того чтобы двинуть ему ногой в пах или хотя бы сбросить его руку с плеча, я, как обычно, онемела.

Пора бы усвоить: непротивление еще никогда не приносило пользы и неумение дать отпор — совсем не выход.

В ситуациях вроде недавней я должна давать отпор.

Хватит позволять страху сковывать меня по рукам и ногам.

Я имею право постоять за себя.

Самозащита — вынужденная мера.

Я все это знала; проблема была лишь в том, что в критической ситуации мои тело и разум всегда подчинялись какому-то исковерканному инстинкту: застыть.

Говорят, что инстинктивная реакция — это «бей или беги».

Мне не было свойственно ни то ни другое.

Вместо того чтобы бить или бежать, я замирала.

Каждый чертов раз.

Я сделала несколько успокаивающих вдохов и медленных выдохов, стараясь расслабиться и унять сердцебиение.

С третьей попытки удалось дрожащей рукой расстегнуть верхние пуговицы пальто, залезть под джемпер и достать из кармана рубашки мобильник.

Трясущимися пальцами я разблокировала экран, и тут меня захлестнула новая волна паники. Цифровые часы в верхней части экрана бесстрастно показывали время.

17:47.

Мой автобус ушел ровно в половине шестого.

Я его пропустила.

И до 21:45 никаких автобусов в нужном мне направлении не будет.

Я вполголоса выругалась и нашла в списке контактов номер брата.

Нажав кнопку вызова и поднеся телефон к уху, вместо привычного гудка я услышала голос робота-информатора. Оказалось, что денег на счету недостаточно и позвонить я не могу.

— Черт! — простонала я и быстро набрала код, позволявший послать на номер Джоуи бесплатное сообщение из двух слов: «Позвони мне».

Не получив немедленного ответа, я послала второе сообщение, а потом, через короткие промежутки, еще три.

Мама была на работе, телефон она всегда оставляла в сумке, а что касалось отца, так я скорее соглашусь ночевать в туалете, чем попрошу его приехать за мной. Да и просить бесполезно — он с места не сдвинется.

За полчаса я послала брату не менее двадцати экстренных сообщений, однако он не перезванивал.

Либо забыл мобильник дома, либо поставил на беззвучный режим.

Я склонялась ко второму варианту, поскольку Джоуи редко уходил из дома без мобильника. Вероятнее всего, после занятий он попросту забыл включить звук.

Ничего не оставалось, кроме как торчать в школе, пока не подойдет следующий автобус.

Я знала, что школа открыта допоздна для разных внеклассных программ и консультаций.

Школа практически вообще не закрывалась, поскольку часть учеников здесь же и жила, но главное здание было открыто часов до девяти, если не дольше.

Тишину нарушило громкое урчание в желудке.

Я снова проверила время: часы на мобильнике показывали 18:18.

У меня в контейнере для обеда оставалось несколько ломтиков хлеба.

Можно пойти в зону отдыха и поджарить их в тостере, пока жду.

Дома меня ожидали большие неприятности, но идти пешком пятнадцать миль я ни за что не отважусь.

То есть я бы прошла это расстояние.

Проблема была в том, кого я могла встретить на пути.

Я встала, убрала мобильник, застегнула пуговицы на пальто, после чего щелкнула задвижкой. Перед тем как покинуть безопасное пространство туалета, я вымыла руки.

Потом приложила ухо к двери и долго прислушивалась.

Не услышав звуков потасовки и криков, я открыла дверь и вышла.

Это было жуткое дежавю: я врезалась в мускулистую мужскую грудь.