50. Протекания и парни-герои

Шаннон

Во вторник утром я бесконечно долго не могла вытащить себя из постели.

Мне было так больно, что хотелось спрятать голову под подушку и никуда не ходить.

Но остаться дома означало бы провести весь день под одной крышей с отцом, и это было хорошей мотивацией пойти в школу.

Однако возможность неминуемой встречи с Джонни заставляла серьезно задуматься.

Я была не в форме.

Мозги загонялись, а тело было в агонии.

Когда я вылезла из автобуса в Томмене, мне казалось, будто тело решило разорваться на части изнутри и начало с живота.

Куртку Джонни я выстирала, высушила, упаковала в пластиковый пакет и засунула в переднее отделение рюкзака, чтобы вернуть ему, как мы и решили с Клэр.

Я собиралась отдать куртку и сбежать.

Еще лучше, если мне попадется Гибси, — тогда отдам куртку ему, и дело сделано.

Все утро я высматривала Джонни в коридорах, но мы нигде не пересеклись.

В голове теснились миллион и еще один вопрос и всякие тревожные мысли.

Ему плохо?

Я и так знала, что ему плохо и у него все болит.

Но вдруг ему стало хуже?

Это из-за приводящей мышцы?

Может, он в больнице?

Он заболел?

Боже, какая я жалкая!

Я бы тревожилась из-за его отсутствия еще больше, если бы у меня самой живот не болел так сильно.

Живот сводило судорогой, каждая мышца пресса мучительно сокращались, словно лезвия резали меня изнутри.

Дело было не в тревожном расстройстве.

Нет, определенно дело в чем-то другом.

Боль изводила, не давая сосредоточиться на уроках, и не было девчонок, чтобы отвлечь меня. Клэр отправилась на свой блиц с женской хоккейной командой, а Лиззи вообще не явилась в школу.

У Лиззи был желудочный грипп, и я со своим везением вполне могла от нее заразиться.

Я двигалась, как автомат, на всех уроках сидела одна, пытаясь слиться с обоями и моля Бога, чтобы только не потерять сознание.

К большой перемене я решила, что с меня достаточно мучений, и уже готова была сделать что-нибудь аморальное ради пары таблеток парацетамола и стакана воды.

Однако совсем плохо все стало, когда шестигодка поймала меня в коридоре, отвела в уголок и прошептала слова, способные привести в ужас любую девчонку-подростка на планете: «Прости, дорогая, но, кажется, ты протекла».

Поскольку это была я, мне понадобилось какое-то время, чтобы врубиться в ее слова, и еще какое-то — чтобы понять, что именно они значат.

А когда дошло, захотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила меня без следа.

Нет, лучше сгореть заживо и раствориться в воздухе, если посреди школы тебе сообщают: «Ты протекла».

Униженная, я бросилась в женский туалет.

К счастью, там было пусто.

Бросив рюкзак на пол, я встала спиной к зеркалу, вытянула шею и покрутила головой.

— О боже, нет! — всхлипнула/выдохнула я, увидев пятно крови сбоку на серой школьной юбке.

Не пятнышко, а приличное пятно.

Естественно, каким же еще ему быть!

Мы же обо мне говорим, а я никогда не получала стыд и унижение наполовину.

Такая уж уродилась.

Именно сегодня матушка-природа решила нанести мне визит.

Через девять дней после шестнадцатилетия.

Лучше поздно, чем никогда.

Посреди школы.

Боже милостивый!

По крайней мере, теперь понятно, откуда эти пыточные судороги в животе.

В свою защиту скажу: а откуда я могла это знать?

Никогда в жизни я не испытывала таких режущих болей в тазовой области.

Сегодня у меня впервые начались настоящие месячные.

Схватив рюкзак и горсть бумажных полотенец, я влетела в ближайшую кабинку и заперлась там.

Я скинула юбку, сняла колготки и трусы и заплакала, когда кровь размазалась по ногам.

Господи!

Шаннон, не паникуй.

Не психуй.

Вдох, медленный выдох; я быстро вытирала ноги, думая только об одном.

Бежать.

Как только приведу себя в более-менее пристойный вид, немедленно поеду домой, накроюсь с головой одеялом и тихо умру от стыда.

Я вытащила мобильник и послала Джоуи бесплатное сообщение: «Перезвони мне». Как обычно, денег на счету у меня не было, и, как обычно, я хотела, чтобы он приехал и спас меня.

Брат не ответил.

Я порылась в рюкзаке в поисках тампона, но знала, что ничего не найду, потому что с чего бы ему там взяться?

Похоже, мать-природа решила одарить меня месячными сразу за три года и выдала всю боль и стыд оптом.

Боже!

Отдуваясь, я схватилась за живот и замерла, надеясь, что полегчает.

Не полегчало.

В туалете стоял автомат по продаже прокладок. Я рылась в поисках денег на прокладки, хотя знала: денег у меня нет.

Два евро.

Жалкие два евро. Но у меня не было даже их.

К счастью, я всегда носила с собой смену нижнего белья, так что из бумажных полотенец я сложила подобие прокладки, пока слезы катились по щекам.

Я понимала, что плакать не о чем.

Все совершенно нормально.

Но мне было стыдно, горько, и я была не готова к такой ситуации.

Хоть бы раз в жизни у меня все прошло гладко.

Я так устала трястись по жизненным рельсам.

Мне нужна передышка.

Насколько возможно, я почистила юбку и снова ее надела.

Джемпер обвязала вокруг талии, чтобы прикрыть постыдное пятно.

Ноги у меня были голые, блузка с короткими рукавами, и вид мой совсем не подходил мартовской погоде.

Шмыгая носом, я бесцельно копалась в рюкзаке, и тут пальцы нащупали пластиковый пакет с курткой Джонни.

Я достала куртку из пакета, запихала в него колготки и трусы, и снова запихала на самое дно рюкзака.

Выйдя из кабинки, я доковыляла до раковины. Куртку и рюкзак бросила на пол, а сама принялась отмывать руки, изведя приличное количество мыла. Дурацкие слезы так и продолжали течь по щекам.

— Ты в порядке? — послышался женский голос, напугав меня.

Все так же шмыгая носом, я увидела девчонку, такую же ученицу. Она вышла из кабинки в самом конце, на двери которой висела картонка с надписью «Туалет не работает».

За нею следовало густое облако табачного дыма, на которое сломанный датчик под потолком не сработал.

Я была так поглощена своей личной трагедией, что не проверила, есть ли в кабинках еще кто-нибудь.

— Извини, — пробормотала я. — Я думала, здесь никого нет.

— Снаружи льет не переставая, — сказала она, помахав пачкой сигарет. — Неохота было мокнуть под дождем ради сигареты.

Форма — единственное, что у нас было общего.

Она была намного старше меня и куда красивее.

На черных волосах классический боб, как сейчас у всех звезд, и безупречно гладкое лицо.

Высокая, с фигурой «песочные часы» и огромной грудью под темно-синим джемпером, девица подошла ближе и прислонилась к раковине рядом со мной.

— Из-за чего ревешь?

— А-а, уже все в порядке, — быстро возразила я. — Ничего особенного.

— А по звукам так не казалось, — произнесла она, буравя меня голубыми глазами. — Ты завывала, как младенец.

Я пожала плечами, краснея от смущения.

— Неудачный день?

Больше похоже на неудачную жизнь…

— Можно сказать и так. — Я шумно выдохнула.

— Бывало и со мной такое, — сказала она.

В этом я сомневалась.

Она выглядела слишком безупречной, у таких не бывает неудачных дней.

Девица склонила голову набок, внимательно разглядывая мое лицо:

— Ты новенькая.

Я кивнула.

— Из муниципальной школы?

Душа ушла в пятки.

По коже побежали мурашки.

Но я смогла кивнуть и остаться безучастной.

— Как тебя зовут, кстати?

— Шаннон, — тихо ответила я. — Шаннон Линч.

— Шаннон.

Узнавание мелькнуло в ее глазах, и это мне не понравилось.

Мне захотелось поскорее выбраться из туалета. Я обошла девицу, за три секунды высушила руки под электросушилкой и нагнулась за своими вещами.

— Белла, — представилась она, отталкиваясь от раковины. — А вот это, — она выхватила куртку у меня из рук, — чужая вещь.

Теперь в пятки отправилось и мое сердце.

— Откуда у тебя эта куртка? — Ее голос по-прежнему звучал непринужденно, но лицо потемнело. — Джонни дал?

— Нет-нет. Это я виновата, — пролепетала я, надевая рюкзак. — Должно быть, по ошибке взяла с вешалки.

— Не ври, — предупредила она. — Откуда у тебя его куртка?

— Джонни мне ее дал, — прошептала я, и дрожь пробежала по телу.

Белла выгнула безупречно уложенную бровь:

— Джонни дал тебе свою куртку?

Я кивнула, проглотив комок вязкой слюны.

— Когда? — спросила она.

— Вчера.

Белла сощурилась:

— Почему?

— Шел дождь.

— И что? Это же Ирландия. — Она уперлась рукой в бок и взглянула на меня сверху вниз. — Здесь всегда дождь.

— Это была обычная любезность, — сказала я, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

— Джонни не бывает любезным, особенно с посторонними, — бросила она.

Я пожала плечами и хотела ее обойти, но Белла рукой загородила мне дорогу.

Я сжалась.

— Стой, — властно произнесла она, переводя взгляд с куртки на меня. — Я еще не закончила говорить с тобой.

«Шаннон, если она тебя ударит, дай ей сдачи, — снова и снова мысленно повторяла я совет брата. — Никто не смеет превращать тебя в боксерскую грушу. Не позволяй никому издеваться над тобой».

— Птичка мне начирикала, что ты катаешься в его машине.

Слова эти не были вопросом, и потому я промолчала.

Я имела богатый опыт стычек с девицами вроде Беллы и потому знала: любое мое слово может быть и будет обращено против меня.

Лучше хранить молчание. Так безопаснее.

— Ты знаешь, кто я? — наконец спросила она.

Я кивнула.

— А кто он, знаешь?

Я кивнула.

— А знаешь, кто ты?

Я пожала плечами.

— Никто, — тихо ответила за меня Белла. — Ты просто ничтожество, мелочь. И для него, и для меня. — Она подошла ближе, и мне стоило изрядных усилий не съежиться. — Уж не знаю, что за игру ты затеяла, но лучше сдай назад, потому что… — она замолчала, сняла волосинку с моего плеча и фальшиво улыбнулась, — жалкая драма, из-за которой ты тут ревела на унитазе, померкнет в сравнении с адом, который я тебе устрою, если ты хотя бы подумаешь снова к нему клеиться.

— Он мне не нужен, — выдавила я, чувствуя, что вот-вот грохнусь в обморок.

И я ему не нужна.

Белла запрокинула голову и засмеялась.

— Он всем нужен, — наконец ответила она, продолжая смеяться, хотя смех ее звучал угрюмо. — А теперь заруби себе на носу: в тебе нет ничего особенного. Джонни любезничает с тобой только потому, что ты глупая мелкая сучка, которая потащилась мешать парням тренироваться и создала ему кучу проблем.

Моя сердце упало.

— Думаешь, я не знаю, какой спектакль ты тогда устроила на поле? — Она подняла бровь. — Я знаю все, что происходит в Томмене.

— Это был несчастный случай, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Как бы не так, — язвительно усмехнулась она. — Ты искала его внимания и добилась.

— Нет, — промямлила я. — Не искала.

— Другим впаривай, — прошипела Белла. — С тех пор как ты тут появилась, у Джонни из-за тебя сплошные проблемы. Драка с Ронаном Макгэрри? Спорю, тебе понравилось, правда же?

Я покачала головой. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Надеюсь, ты понимаешь: Джонни любезничает с тобой только потому, что у него нет выбора. — Она злобно сверкнула глазами. — Потому что твоя мамаша пыталась добиться, чтобы его отстранили от занятий, а Джонни не нужны неприятности, иначе его попрут из Академии.

Я разинула рот.

— Думала, я и об этом не знала? — усмехнулась Белла. — Я знаю о тебе все. Все твои маленькие секреты. И обо всех скелетах в твоем шкафу.

— Я не… я не… не…

— Не трать силы, — оборвала меня Белла. — Твой образ жалкой маленькой жертвы со мной не сработает. Знай: то, что устраивали девки в твоей дерьмовой школе, покажется прогулкой в парке по сравнению с тем, что сделаю я, если ты не отвалишь. — Она зло посмотрела на меня. — Сегодня, Шаннон, я говорю с тобой по-дружески. Но если придется повторять снова, я уже не буду такой милой.

— Тебе не придется, — давясь словами, ответила я.

Не дав ей шанса ответить, я пулей вылетела из туалета.

Мне требовалось поскорее убраться из этого ада.

Был перерыв на обед, и снаружи лил дождь, поэтому в коридорах оказалось полно учащихся.

С гулко стучащим сердцем, опустив голову, я пробиралась сквозь толпу, думая только о том, как бы поскорее очутиться у выхода.

Я не прошла и пять футов от туалета, когда ударилась о стену крепких мускулов.

Я отлетела назад, потеряла равновесие и шлепнулась на пол.

— Ну, блин, — проворчал знакомый голос. — Извини, что так вышло.

Две большие руки обхватили мои и подняли с пола.

— Крошка Шаннон, я тебя не заметил, — усмехнулся Гибси, ставя меня на ноги. — Ты в порядке?

Мой сталкерский опыт говорил, что если я вижу Джерарда Гибсона, значит где-то поблизости Джонни Кавана, и наоборот.

Это было тревожное знание, учитывая только что объявленную мне войну.

Я кивнула и шагнула в сторону, чтоб его обойти.

Но Гибси не собирался меня отпускать и преградил мне путь.

— Слушай, — неожиданно серьезным тоном произнес он. — Ты точно в порядке? Я тебя не ушиб?

— Я в п-порядке, — шмыгнула носом я, стараясь удержать предательские слезы.

Не помогло.

Стоило Гибси присесть на корточки и посмотреть мне в глаза, как я шумно всхлипнула.

— Блин, — пробормотал он, беспокойно озираясь по сторонам. — Я тебя ушиб.

— Н-нет, н-не ушиб. Мне просто н-нужно д-домой, — выпалила я, заливаясь слезами, как маленькая. — П-прямо с-сейчас.

Слишком многое разом свалилось на меня.

Кровь.

Угрозы.

Паника.

Слишком много для меня одной.

— Хочешь, я тебя обниму?

Я замотала головой.

— Хочешь, отвезу домой?

Я беспомощно пожала плечами.

— Прямо сейчас? — спросил он.

Я шмыгнула носом в знак согласия.

— Ладно, хорошо, — смущенно произнес Гибси. — Сейчас отвезу тебя домой.

— Шаннон!

Раздался голос, и через мгновение Джонни уже стоял рядом с Гибси, что подтверждало мою теорию о том, что они передвигались стаей.

— Что случилось? — спросил Джонни, с тревогой глядя на меня. — Что ты с ней сделал? — спросил он у Гибси, повернувшись к другу.

— Ничего, — торопливо ответил Гибси и поднял руки. — Клянусь.

— Гибс, она, блин, плачет, — прорычал Джонни, надвигаясь на него. — Ты явно ей что-то сделал.

Паника моя усилилась, когда я увидела Беллу, которая стояла у двери туалета, мрачно поглядывая в нашу сторону.

Я хорошо знала этот взгляд.

Он предвещал боль.

— Шаннон, — прорычал Джонни, вновь поворачиваясь ко мне. — Что случилось?

— Пожалуйста, не говори со мной, — давясь словами, произнесла я, пытаясь его обойти.

Реакция Джонни была гораздо быстрее моей. Он выставил руку и ухвати меня за локоть.

— Шаннон!

— Не трогай меня! — в панике прошипела я, выдергивая руку.

Джонни попятился, словно я его ударила.

— Да что с тобой случилось?

— Джонни, дружище, — встрял Гибси, идя за нами. — Может, ты просто выслушаешь ее?

— Гибси, а ты, может, свалишь отсюда и оставишь нас вдвоем? — запальчиво бросил Джонни. — У нас личный разговор.

— Как скажешь, бульдозер, — парировал Гибси и не спеша отошел.

— Шаннон, что случилось? — повторил Джонни, глядя только на меня. — Это из-за вчерашнего? Но ты не должна…

— Нет, — выдавила я, моля Бога, чтобы сжалился надо мной и не позволил Джонни говорить о вчерашнем вечере посреди школы. — Вчерашний вечер тут ни при чем.

— Тогда что случилось? — спросил он. — Поговори со мной!

— Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое, — выпалила я, снова пытаясь его обойти.

— Хорошо, оставлю. — Джонни вновь поймал меня за руку. — Но сначала ты расскажешь, что с тобой случилось.

Я глянула в сторону Беллы, глаза которой метали в меня молнии.

Я вздрогнула при виде ее угрожающего лица, и Джонни это заметил.

Он огляделся и напрягся всем телом.

— Черт! — прорычал он, проводя рукой по волосам. Я хорошо знала этот жест отчаяния. — Что она сделала?

— Ничего, — замотала головой я.

— Шаннон, она ведь тебе что-то сказала. Что именно? — Он повернулся ко мне. — Я знаю, она тебе что-то сказала.

Когда я не ответила, Джонни решительно тряхнул головой.

— Хорошо, — прорычал он и повернулся ко мне спиной. — Я сам узнаю.

— Постой. — Я схватилась за его темно-синее худи, надетое поверх формы. — Пожалуйста, не говори ей ничего.

— Ничего не говорить? — переспросил Джонни, изумленно посмотрев на меня. — Шаннон, если она наезжает на тебя, я обязательно кое-что скажу. — Он снова повернулся в сторону Беллы. — И очень много чего.

— Она ничего не говорила! — соврала я, отчаянно пытаясь разрядить обстановку и не допустить взрыва. — Клянусь.

— Не вздумай мне снова врать, — сердито произнес Джонни. — Ты вся в слезах, поблизости стоит девица, которая объявила мне вендетту, и злобно таращится на нас обоих. — Он сощурился. — Шаннон, это простая задачка, дважды два равно злобной суке.

— Ты ошибаешься. Я лишь…

Не договорив, я застонала от резкой боли, пронзившей живот.

— Черт! — Джонни схватил меня за локоть, удерживая на ногах. — Ты как?

— Нормально, — едва сумела ответить я, стараясь дышать через нос и растирая бок. — Все нормально.

— Господи боже! — воскликнул Джонни и с ужасом посмотрел на меня. — Она что, ударила тебя?

— Что… нет! — выпалила я, испугавшись еще сильнее.

Его взгляд потемнел.

— Это она? Ее отметины? — Он потрогал мою шею. — Ее рук дело?

Я покачала головой.

— Шаннон, не ври мне, — зарычал он. — Я ненавижу врунов.

— Я не вру!

— Тогда расскажи, что с тобой происходит, — потребовал он и снова зарылся ладоням в свои волосы. — Расскажи, пока я не рехнулся и не разнес тут все.

Боже!

Раздавленная унижением, я жестом подозвала Джонни поближе, встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:

— У меня месячные начались.

Я говорила с закрытыми глазами, мысленно проклиная себя за то, что рассказываю.

— Со мной это впервые, — тараторила я, поглядывая на него в профиль и посвящая его в свой худший кошмар. — У меня все болит.

Я опустилась на пятки, тяжело выдохнула и посмотрела на него, ожидая, что сейчас он повернется и бросится наутек.

Джонни, конечно, выглядел потрясенным и весь оцепенел, но никуда не убежал, и рука, сжимавшая мой локоть, не разжалась.

Она напряглась.

Я приросла к месту и в ужасе смотрела на него, а он — на меня.

— Кав, ты идешь? — крикнул кто-то из его друзей.

Джонни отмахнулся, показывая, что занят.

— Джонни! — позвал его другой парень.

— Отстань, Фили, — рявкнул он. — У меня разговор.

— Как хочешь, но мы двигаем в город обе…

— Сказал же, разговор! — раздраженно бросил Джонни. — Сгиньте.

— Наверное, не стоило тебе говорить… — Я отошла с пылающими щеками. — Иди к друзьям, я в порядке.

— Так дело в этом? — спросил он, игнорируя мои последние слова и внимательно глядя на меня. — Ты поэтому плакала?

— Да, — прошептала я.

— Тебе больно?

Я закусила губу и слегка кивнула.

Он шумно выдохнул.

— У меня в спортивной сумке есть ибупрофен, для приводящей мышцы. — Он с надеждой посмотрел на меня. — Может, ибупрофен снимет боль?

— Господи, да, — вздохнула я, чувствуя волну благодарности при мысли о болеутоляющем.

— Сумка в раздевалке спортзала, — сказал он, махнув в сторону выхода. — Идем.

Я неуверенно оглянулась на Беллу, которая все еще следила за мной, и все же решила пойти с Джонни.

Мне нужна была медицинская помощь, а Джонни бросал мне спасательный круг, предлагая временное избавление.

«Стыд или боль? — мысленно спрашивала я себя. — Шаннон, что ты выбираешь, стыд или боль?»

Я выбрала стыд и пошла с Джонни.

— Шлюха! — крикнула вслед Белла, достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Я невольно застонала.

— Так оно и есть, — прошипела она, когда мой шаг сбился. — Я о тебе говорю, шлюха!

— Не надо, — взмолилась я, почувствовав, как Джонни напрягся рядом. — Джонни, пожалуйста, не надо ниче…

Не слушая меня, Джонни стремительно развернулся и зашагал к Белле.

— Ты, мать твою, поговори еще!

Я приросла к месту, наблюдала их горячую перепалку и знала, что сейчас лучший момент, чтобы сбежать, но не могла сделать ни шагу.

Я устала убегать, и где-то в глубине души теплился вопрос: не Джонни ли держит меня на месте?

Казалось, что так, особенно когда я услышала вопли Беллы и его ответное рычание.

Вокруг собиралась толпа, но Джонни это ничуть не беспокоило.

— Оставь ее в покое, — требовал он. — Ее дела тебя не касаются.

— Меня твои дела касаются, — орала в ответ Белла.

— Ты бредишь, — взмахнул руками Джонни.

— Значит, ты мне врал, когда говорил, что у тебя никого нет? — рычала она.

— Считай как хочешь, мне посрать, что ты думаешь! — кричал Джонни. — Просто не впутывай ее в свои сучьи разборки.

Он меня защищал.

Не брат.

Не Клэр.

Не Лиззи.

Не учитель.

Нет, тот парень, который заставлял мое сердце с ровными промежутками вонзаться ножом в ребра, а здравый смысл — молчать, сейчас он стоял посреди школьного коридора, защищая мою честь.

Вчера он меня отверг, а сегодня разбирался с моей обидчицей.

Голова шла кругом, я была сбита с толку.

— Ее, Джонни? — прошипела Белла, готовая уничтожить меня взглядом. — Серьезно?

— Держись от нее подальше, — угрожающим тоном предупредил Джонни. — Полезешь к ней еще раз — и тебе не понравится, что будет.

— Ты мне угрожаешь? — исходила злобой Белла. — Интересно, что скажут об этом твои тренеры в Академии?

— Так позвони им и спроси, — бросил он, повернулся и пошел ко мне.

Вид у него был такой грозный, что я невольно сжалась.

— Идем, — приказал Джонни, подойдя ко мне. Он коснулся моей спины и подтолкнул вперед. — Мы уходим.

Я растерянно позволила ему увести себя от глазеющей толпы.

— Куда мы идем? — шепотом спросила я, стараясь поспевать за его шагами.

— Подальше отсюда, — сквозь зубы ответил он.

— Почему?

— Потому что, если я останусь и она скажет тебе еще что-то, я не выдержу. Если ты останешься и она что-то тебе скажет, я тоже не выдержу, — напряженно объяснил он. — Так что мне нужно уйти. — Он толкнул плечом стеклянную дверь, выводя меня наружу. — А ты должна пойти со мной.

И мы вышли под дождь.

— Я… это… в порядке, — шептала я, поспевая за Джонни.

Он вел меня по двору, и мои эмоции так и бурлили.

— Шаннон, ты мне наврала, — тихо сказал он, шагая к спортивному корпусу. — Она что-то тебе сказала.

— Я не хотела создавать тебе проблемы, — призналась я.

— Это не тебе решать, — ответил он. — Ты мне наврала и о том, что она тебя ударила? Тебе поэтому больно?

— Нет, — прохрипела я. — Здесь я сказала правду.

К сожалению.

— А твоя шея?

— Это была не она, — только и могла ответить я.

— Больше не ври мне, — наконец сказал Джонни, искоса глянув на меня. — Я этого не выдержу.

— Не буду, — сказала я, ненавидя вранье, слетевшее с моих губ.

Мы подошли к спортивному комплексу и поспешили внутрь, радуясь, что оставили дождь за порогом.

Я семенила за Джонни. Эта часть школы была его местом силы, а не моим.

Я шла за ним и смотрела на его спину.

Когда мы остановились у двери мужской раздевалки, я опять растерялась, но Джонни держал дверь и ждал, пока я войду.

Словно пугливый жеребенок, я вошла и подпрыгнула от удивления, услышав, как за нами захлопнулась тяжелая дверь.

Могучий дух мальчиков-подростков чуть не сшиб меня с ног.

Эта смесь пота, дезодоранта и телесных жидкостей была такой мощной, что мне пришлось сдержать рвотный позыв.

Не то чтобы запах мне был незнаком — вспомним Джоуи, но от вони в раздевалки у меня заслезились глаза, учитывая тот факт, что здесь собиралось не менее сорока парней.

Чувствуя себя на совершенно чужой территории, с обалдевшим обонянием, я смотрела на Джонни, который прошел к скамейке у правой стены.

— Иди сюда, — велел он и стал рыться в своей сумке, доставая оттуда носки, флаконы дезодоранта и пустые бутылки из-под энергетика «Люкозейд спорт». — Иди сюда, — тихо повторил он.

Я подошла.

Подошла и встала у скамейки.

Джонни спихнул на пол чей-то рюкзак и указал на пустое место.

— Садись.

Я опасливо косилась на скамейку.

Джонни мотнул головой и взял меня за руку.

— Садись, — уговаривал он, потянув меня вниз и сажая рядом с собой.

Наши плечи соприкоснулись, и я отпрянула на дюйм или два и схватилась за живот.

Джонни был большой, мощный и пугающе красивый.

Рядом с ним я ощущала себя такой маленькой.

Такой юной.

Такой растерянной.

И такой отвергнутой.

Я была испугана, но не потому, что он был страшный, нет — по крайней мере, я его не боялась. Я знала, что он мог нагнать страха на парней, игравших с ним, но не здесь.

Не на меня.

Нет, меня пугало, что он выглядел вот так, а я была безнадежно неполноценной.

Искра надежды в моем сердце погасла.

Зачем ему смотреть на меня, если к нему набиваются такие, как Белла?

Они подходили друг другу.

Он был ей под стать.

Девушке со страницы модного журнала.

Кому-то, кто выглядел больше женщиной, чем это.

Я была подростком, страдающим от вожделения.

— Наконец-то, блин, — пробормотал Джонни, вытягивая из бокового кармана сумки прямоугольную пачку ибупрофена.

Он выдавил из блистера две таблетки и протянул мне.

Я неуклюже попыталась взять таблетку из его пальцев и не смогла. Я попыталась еще пару раз и уронила таблетки на пол.

— Расслабься, — ободряюще произнес он и нагнулся за ними. Поднял, потер о худи и вынес мне мозг двумя словами: — Открой рот.

— Я и сама могу, — возразила я, глядя на него во все глаза.

— Как мы оба видим, не можешь, — усмехнулся он. — Открывай рот.

Я растерянно помедлила несколько секунд и открыла рот.

Джонни положил таблетки мне на язык и подмигнул.

Полез в сумку и достал бутылку воды.

— Пей.

Я подчинилась.

Как дрессированная собачка, я делала, что он велел.

Меня раздражала собственная податливость и то, что я злюсь на парня, который жертвовал обедом, чтобы мне помочь. Я проглотила таблетки, запила водой и вздохнула.

Я ждала, что после этого Джонни встанет и скажет что-то вроде: «Ну, мне пора к ребятам», но он продолжал сидеть.

Он просто сидел и ждал, когда болеутоляющее подействует.

Он не дразнил меня и не сбежал.

Он вел себя не так, как повело бы большинство парней.

Он контролировал ситуацию.

В тот момент я поняла, что он исключительно особенный, и это не имеет отношения к его спортивным достижениям.

И его внутренний мир тоже особенный.

— Тебе не надо пойти пообедать? — хрипло спросила я. — Скоро все пройдет…

— Я с удовольствием останусь, — быстро перебил меня Джонни. Он почесал шею и добавил: — Я люблю тишину и покой.

И мы остались сидеть.

Мы сидели и молчали.

Никто не сказал ни слова.

Я переживала бурю эмоций: от стыда и смущения до страха, но с каждой проходящей минутой медленно успокаивалась.

Так прошло несколько минут. Потом Джонни нарушил молчание. Он кашлянул, затем спросил:

— И как теперь?

— Уже лучше, — шепотом ответила я, довольная скоростью, с какой действовало лекарство. — Больше нет ощущения, что в меня втыкают сотни тупых ножей.

Он в ужасе нахмурился, и я замотала головой, злясь на себя за то, что снова выдала ему лишнюю информацию.

— Я без понятия, что за хрень сейчас творится с тобой и… твоим телом, — сказал он, слегка покраснев. — Но надеюсь, скоро эта дрянь отвалит.

Его слова, по-мальчишечьи бестолковые, но искренние и заботливые, пробили брешь в панцире моей нервозности, и я даже засмеялась.

— Вряд ли прям так и будет, — ответила я, заставляя себя смотреть ему в глаза. — Но спасибо за помощь.

— Должен сказать, со мной такое впервые. — Он нахмурился, пробормотав скороговоркой: — Спасибо, Господи.

— Ох, прости, пожалуйста.

Я вскочила со скамейки, готовая убежать, но он поймал меня за руку и снова усадил.

— Не хочу, чтобы ты извинялась, — угрюмо сказал он. — Здесь не за что просить прощения. Я имел в виду, что у меня нет сестер и все эти дела мне незнакомы.

— Конечно, — смущенно промямлила я.

Может, он относился ко мне, как к сестре?

Похоже, что да, так и относился.

И потому так отреагировал на мой поцелуй.

Значит, я попала в «сестрзону»?

— Не залипай, — убеждающим тоном сказал Джонни, отвлекая от внутренней битвы. — Все в полном порядке.

— А с чего ты решил, что я залипаю? — спросила я, поворачиваясь к нему.

Он пожал плечами и улыбнулся своей замечательной мальчишеской улыбкой:

— Я ошибся?

Нет.

Вообще ни разу.

Я залипала как профи.

Проклятье!

— Ничего не могу сделать, — призналась я, в очередной раз заливаясь краской. — Волноваться — моя натура, я прирожденная паникерша.

— М-да, — вздохнул он. — Ну, из-за чего тебе точно не стоит волноваться, это из-за Беллы.

От одного ее имени я начала волноваться.

Волноваться и залипать на тревожных мыслях.

Что еще она скажет?

Что еще сделает?

Если она снова поймает меня в туалете, нужно ли запереться в кабинке?

Может, сейчас лучше убежать?

— Прекрати, — велел Джонни, уловив мою панику. — Тебе больше не надо ее бояться. — Он прислонился к стене и сложил руки на коленях. — Если она снова вздумает подойти к тебе, я обязательно узнаю и разберусь.

— У нее осталась твоя куртка, — выпалила я. — Я выстирала твою куртку и привезла в школу, чтобы тебе отдать, а она… отняла у меня.

— У меня полно курток, — ответил он. — Но мне жаль, что из-за меня она устроила тебе этот сраный цирк. Так не должно было быть. Я бы сказал, что она психованная, но, думаю, ты и сама это поняла.

— Джонни, она злится на тебя, — почти шепотом сказала я.

И я тоже…

— Она злится из-за того, как я живу, — поправил он, тяжело вздохнув. — Шаннон, она меня даже не знает.

— Как это понимать?

— Я для нее — трофей, сияющий кубок, — едва слышно произнес он. — Большинство людей так ко мне относятся.

— Но не я.

Джонни посмотрел на меня.

Я заставила себя выдержать его взгляд и не отвернуться.

— Не ты?

Я видела досаду и надежду, одновременно мелькнувшие в его синих глазах.

— Да, не я, — тихо подтвердила я.

— Ну, приятно узнать, — хмуро произнес он, продолжая смотреть на меня.

— Правда прости, что я вчера так повела себя, — прошептала я, заставив себя вернуться к неловкой теме.

— Шаннон. — Джонни подался вперед, упер локти в колени и тяжело вздохнул. — Не за что извиняться.

— Есть за что, — буркнула я. — Я не должна была этого делать. — Я мотнула головой, подавив желание опрометью выскочить из раздевалки и решив вести себя как взрослый человек. Нелегкий трюк, учитывая мой возраст и неуправляемые эмоции в отношении этого парня. — Такое больше не повторится.

— Я не хочу, чтобы ты извинялась, — все тем же угрюмым тоном возразил Джонни.

— Не хочешь? — Я судорожно выдохнула.

— Да, не хочу. — Он медленно покачал головой.

В это мгновение вокруг нас что-то поменялось.

— Пожалуй, мне пора, — прошептала я, торопясь разрядить напряжение.

Я встала, чтобы не наделать глупостей вроде поцелуя.

Стоп, эту глупость я уже сделала. Вчера.

Блин…

— В два часа пойдет мой автобус.

Если я попаду домой раньше шести, мне не придется иметь дело с отцом.

— Значит, на последние уроки ты не пойдешь? — спросил Джонни.

— Нет. Мне нужно домой, чтобы… привести себя в порядок.

— Да, ты права, — пробормотал он. — Конечно. — Он посмотрел на часы. — Сейчас без четверти два. Я тебя довезу.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Джонни меня опередил.

— Я хочу отвезти тебя домой, — заявил он. — Мне надо убедиться, что ты в порядке.

— Зачем?

— Надо — и все. — Джонни встал и закинул на плечо мой рюкзак. — Шаннон, позволь отвезти тебя домой.

Шаннон, не делай этого.

Не ступай снова на эту дорожку.

И не смей питать надежд.

— Ладно, — хрипло ответила я.