66. Я тебя не покину

Шаннон

— Шаннон, дорогая, — произнесла миссис Кавана, выйдя из палаты Джонни в коридор, где я переминалась с ноги на ногу. — Как я рада снова тебя видеть.

— Здравствуйте, миссис Кавана, — просипела я, чувствуя себя крайне неуверенно.

Я больше десяти минут топталась возле палаты Джонни, не позволяя себе туда ворваться.

Я знала, что там сейчас его родители, это должно было бы меня пугать, но не пугало.

Потребность увидеть этого парня была сильнее страха.

Я оттолкнулась от стены, сцепила руки и спросила:

— С Джонни все в порядке?

— Видишь ли… — Миссис Кавана прикусила нижнюю губу. — Дорогая, он сейчас… несколько не в форме.

Боже мой!

Внутри вспыхнула и разлилась тревога.

— Можно мне его увидеть? — набравшись смелости, спросила я.

Миссис Кавана нахмурилась.

— Ну пожалуйста. Я быстро, — канючила я, надеясь, что его мать сжалится над моим хрупким сердцем. — Мне просто нужно его увидеть… в смысле… убедиться… что он… в порядке.

Миссис Кавана тяжело вздохнула и жестом показала, что я могу войти.

На нетвердых ногах я вошла в темную палату, освещенную только городскими огнями, мерцающими за окном.

Я сразу же увидела кровать посреди палаты.

На стуле, справа от кровати, сидел мужчина. Слева стоял Гибси.

Я тут же узнала мужчину с фотографии в комнате Джонни.

Его герой.

Отец сидел у самой кровати, держа Джонни за руку, и выглядел как Джонни через тридцать лет.

Тем временем я стояла посреди больничной палаты, слушала, как колотится мое сердце, и не могла оторвать глаз от распластанного тела Джонни.

— Привет, Джонни, — едва слышно произнесла я.

— Бум, бум, бум, сраный бум, пап, — заплетающимся языком произнес Джонни, ударяя себя в грудь. — Я пропал.

От этих слов Гибси заржал, а миссис Кавана, вернувшаяся в палату, застонала в отчаянии.

— Пап, зажги свет, — потребовал Джонни, еле ворочая языком. — Освети здешний мир. Ты должен видеть эту девчонку.

— Джонни, веди себя прилично, — одернула его мать.

— Мам, я хочу ее видеть, — простонал он. — Я ее не вижу.

У меня кольнуло сердце.

— Меня? — пропищала я.

— Всегда тебя, — простонал в ответ Джонни. — Долбаные яйца!

— Шаннон, он не в себе, — торопливо пояснила миссис Кавана. — Не обращай внимания на то, что он тут болтает.

— Э… — Я посмотрела на нее и неуверенно кивнула. — Ладно.

Отец Джонни включил неяркий потолочный светильник, заливший палату мягким светом.

С колотившимся сердцем я смотрела на Джонни, от которого тянулись трубки и провода к пикающей машине возле кровати.

Провода крепились к его голой груди, из правой руки прозрачная трубка тянулась к капельнице.

Я старалась не пялиться на его грудь и смотрела на его прекрасное, измученное лицо, поцарапанное во время вчерашнего матча.

— Пап, ты ее видишь? Видишь? Охрененно красивая! — заявил Джонни. — Я вам всем говорил.

Боже мой…

— Джонни, — вздохнула его мать.

— Эдель, не вмешивайся, — усмехнулся отец. — Ему сейчас не до приличий.

— Шаннон. — Язык у Джонни отчаянно заплетался. — Она очень далеко отсюда.

— Джонни, я здесь, — возразила я.

— Ты здесь? — Он кивнул, словно разговаривал сам с собой. — Больше не покидай меня.

Сердце сжалось, и слова вылетели с легким шипением.

— Не покину, — выдавила я.

Мне было предельно неловко в присутствии его родителей, но я преодолела неловкость и заставила себя подойти ближе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, обходя кровать и вставая рядом с Гибси. — Ты в порядке?

— Подойди ближе, — промурлыкал Джонни. Затуманенными глазами он нашел мое лицо и поманил меня пальцем. — Я хочу тебе кое-что показать.

— Ну… ладно.

Я обошла Гибси и приблизилась к самой кровати.

— Не смей! — рявкнула на сына миссис Кавана, отчего я отпрянула назад, а Джонни застонал.

— Неспортивно, — проворчал в адрес матери Джонни.

— Джон, подоткни одеяло под матрас, — велела она мужу, после чего вновь сердито посмотрела на сына. — Мне плевать, что ты под лекарствами, Джонатан Роберт Кавана-младший, я оторву тебе эту штуку раньше, чем ты вздумаешь показать ее Шаннон.

— Что ты хочешь мне показать? — встревоженно спросила я.

— Мой член, — объявил Джонни, поворачивая лицо ко мне. — Хочешь увидеть? — Он вальяжно улыбнулся. — Сейчас моему дружку гораздо лучше.

Гибси запрокинул голову и взвыл от смеха.

Мистер Кавана тоже засмеялся.

— И Иисус заплакал, — всхлипнула миссис Кавана.

— Крошка Шаннон, он под кайфом, — продолжая смеяться, объяснил Гибси. — Витает в облаках.

— Да-да, понятно, — прошептала я, чувствуя жар на щеках.

— Возьми меня за руку, — велел Джонни, протягивая руку.

Я оглянулась на его мать, не зная, позволительно ли прикасаться к ее сыну в таком состоянии.

Миссис Кавана вздохнула и молча кивнула.

— Я волновалась о тебе, — сказала я, беря ручищу Джонни в свою. — Ты меня ужасно напугал.

— А я волновался о тебе, — ответил Джонни, глядя на меня во все глаза. Он говорил искренне. — Все время волновался о тебе.

Он притянул меня поближе.

— Джонни!

— Все нормально, — успокоила я его отца, садясь на краешек кровати.

У меня просто не было выбора.

Либо присесть на кровать, либо упасть прямо на Джонни, потому что он не отпускал мою руку и тянул к себе.

— Я не знал, где ты, — продолжал Джонни, качая головой. По виду и тону чувствовалось, что он смущен. — Я думал, что потерял тебя и… голову. Малышка, моя голова болтается где-то высоко, как воздушный шарик.

Он назвал меня малышкой.

Он снова назвал меня малышкой.

— А теперь я здесь, — прошептала я и невольно улыбнулась. Даже сейчас он был удивительно красивым. — И ты скоро поправишься.

— Шаннон «как река», я люблю тебя, — комкая слова, произнес он.

У меня замерло сердце.

Он признался мне в любви?

Нет.

Нет, он не мог. Мне послышалось.

— Охренеть как люблю, — повторил Джонни.

Боже мой!

Не послышалось.

Он сказал, что любит меня.

Дважды.

Он на лекарствах, Шаннон.

Он не понимает, о чем говорит.

Не принимай близко к сердцу.

— Гибс!

— Я здесь.

— Мой семенной канатик не порвался, — сообщил Джонни. — И яйца не взорвались.

— Рад слышать, Кэп, — усмехнулся Гибси.

— Мам, послушай. — Язык Джонни снова заплетался. — Она родит мне детей… — Он вертел головой, пока не нашел мое лицо. — Ты ведь родишь мне детей? — с улыбкой спросил он.

— Я… — Я откашлялась и судорожно выдохнула. — Я…

— Шаннон, мне так неудобно, — вымученным тоном произнесла миссис Кавана.

— Скажи, — стонал Джонни, сжимая мою руку. — Скажи, что ты родишь мне детей.

— Джонни…

— Просто скажи, что родишь, — во весь голос умолял он. — Шаннон, скажи! Пожалуйста! Я не успокоюсь, пока ты не скажешь.

— Ну хорошо, — хрипло ответила я, боясь, что упаду в обморок. — Все, что ты хочешь, Джонни.

— Гибс! — радостно выкрикнул Джонни. — Парень, ты слышал?

— Конечно слышал, бульдозер.

— Пап, я ведь молодец? — продолжал бредить Джонни. — Я нашел ее!

— Ты славно потрудился, — подыграл ему мистер Кавана.

— Простите, ребята, но вы нарушаете правила. Для посещения пациентов есть определенные часы, а в остальное время рядом с пациентом может находиться только мистер Кавана, — послышался голос медсестры. Ее появление напугало меня, зато избавило от необходимости отвечать на слова Джонни. — Если вы все родственники пациента, можете меняться, — добавила она. — У нас на третьем этаже есть гостиная для родственников. Троих из вас я прошу покинуть палату.

— Я останусь, — заявила миссис Кавана. — Джон, своди Шаннон и Джерарда позавтракать. Часа через два я тебе позвоню.

— Джонни, мне надо идти, — прошептала я под бешеный стук сердца. — До отъезда я постараюсь заглянуть еще раз. Хорошо?

— Нет, нет, нет, — застонал Джонни. — Ты говорила, что не покинешь меня.

Боже мой.

— Джонни, я знаю, — прошептала я. — Но я должна уйти. Пускают только семью.

— Она моя жена, — объявил Джонни, окончательно снося мне мозг.

— Джонатан Кавана! — отчеканила его мать. — Немедленно прекрати свои фокусы! Ты пугаешь Шаннон.

— Что ты такое говоришь? — удивился он. — Я ее не пугаю. Я ее люблю.

— Джонни, я вернусь, — пообещала я, давясь словами. — Я обязательно вернусь.

Я попыталась высвободить руку, но Джонни не отпускал.

Он мотал головой и смотрел на меня большими, широко распахнутыми, бешеными глазами.

— Мне надо уходить, — повторила я, чувствуя себя совершенно истерзанной. — Прости меня, пожалуйста.

— Тогда я уйду вместе с тобой, — заявил он и другой рукой начал срывать с себя провода.

— Прекрати! — потребовала я, перехватывая его руку. — Ты сделаешь себе только хуже.

— Ты мне нужна, — застонал он, хватая меня за руки. — Только ты.

Не зная, как себя вести, я посмотрела на родителей Джонни, наблюдавших за нашим поединком.

Мистер Кавана лишь покачал головой и повел ухмылявшегося Гибси из палаты.

— Я уйду, — пообещала я миссис Кавана. — Мне лишь нужно…

Я не договорила. Джонни обнял меня за талию и буквально прицепился ко мне.

— Ты как ящерица, — в отчаянии пробормотала я, чувствуя на себе взгляд его матери.

— Выключи свет и останься со мной, Шаннон «как река».

— Мне очень неудобно, что так получается, — сказала я, безуспешно пытаясь высвободиться из хватки Джонни. — Еще минутку…

— Оставайся с ним.

— Что? — вскинула голову я.

— Не стоит его волновать, — тихо произнесла миссис Кавана, глядя на сына, который тыкался носом мне в живот. — Шаннон, если тебе хорошо с ним, оставайся.

Я не хотела его покидать.

Ни в раздевалке Ройс-колледжа.

Ни сейчас.

Никогда.

— Я позабочусь о нем, — прошептала я.

— Договорились, — тяжело вздохнула миссис Кавана. — Скоро вернусь.

С этими словами она развернулась и вышла из палаты.

— У тебя со мной проблемы, — сказала я Джонни, когда мы остались наедине. — Когда у тебя в голове прояснится, мы поговорим о том, что ты сейчас натворил.

— Мне все равно, — ответил Джонни. — Я получил что хотел.

— И чего ты хотел? — спросила я. — Поставить свою мать в неловкое положение?

— Тебя. Получил тебя, — заплетающимся языком признался Джонни.

Боже мой.

Бедное мое сердце.

— Джонни, ты сейчас говоришь странные вещи.

Тебе нужно это прекратить.

Потому что это больно.

— Посмотри на это лицо, — прошептал он, странно глядя на меня. — Я оставляю тебя себе.

— Хорошо. — Уступая его временному безумию, я сумела уговорить Джонни лечь на подушку. — Можешь меня оставить.

Я наклонилась к нему, положила руку ему на голову, а другой погладила щеку.

Джонни по-прежнему обнимал меня за талию, но уже не так крепко.

— Закрой глаза, — попросила я. — Когда ты проснешься, я буду здесь.

— Скажи, что любишь меня, — попросил он.

— Джонни.

— Скажи.

— Джонни, я люблю тебя, — прошептала я, сделав несколько успокоительных вдохов.

— Охрененно, спасибо, — простонал он, облегченно выдохнув.

— Ты этого не вспомнишь, — дрожащим голосом добавила я. — Но я буду помнить.

Только поэтому я говорила ему правду.

— Обожаю твои сиськи, — признался Джонни.

— Ты их не видел.

— Видел, — сказал он, кивнув с полной серьезностью.

Я покачала головой.

— Ты, наверное, думаешь о ком-то другом.

— Я всегда думаю только о тебе, — ответил Джонни. — Только о тебе.

Мое сердце.

Мое бедное, бедное сердце.

У меня не было шансов противостоять этому парню.

— И о твоей киске. — Он закрыл глаза и застонал. — Ее я тоже видел.

Да.

Да, видел.

Слава богу, он не сказал это при родителях…

— Это мое.

— Что твое?

— Ты. — Он вздохнул и крепче обнял меня за талию. — И твоя великолепная маленькая киска.

— Джонни, тебе нельзя говорить такие вещи.

— Потрогай мой член.

— Нет, Джонни, я не дотронусь до твоего члена.

— Ты уверена?

— Уверена, — нервно усмехнулась я.

— Но потом? — спросил он, с отчаянием глядя на меня. — Когда-нибудь?

— Когда-нибудь, — прошептала я ему на ухо. — Обещаю.

Он улыбнулся мне с таким очаровательным, пьяным выражением лица.

— Поцелуй меня, — попросил Джонни.

Качая головой, я наклонилась и поцеловала его в губы.

— Не покидай меня, — морщась от боли, простонал он. — Я уже ни на что не гожусь… но все равно не уходи.

— Почему ты ни на что не годишься?

— Я… сломлен.

— Ты не сломлен, — возразила я.

Джонни застонал, как от физической боли.

— Больше никакого регби, — с трудом произнес он.

— Это не имеет значения.

— Имеет, — возразил он.

— Посмотри на меня. — Я обхватила его лицо, приблизив к своему. — Джонни Кавана, открой глаза и посмотри на меня.

С изрядными усилиями он выполнил мою просьбу.

Я дала ему несколько секунд, чтобы сфокусироваться на мне.

— Ты достоин гораздо большего, чем регби. — Я поцеловала его в губы, потому что, признаться, меня отчаянно тянуло к запретным поцелуям с этим парнем. — Если за всю оставшуюся жизнь ты не притронешься к регбийному мячу, мне это не важно.

— Я думаю, ты нужна мне навсегда, — глотая слова, произнес он.

— Думаю, ты мне тоже нужен навсегда, — призналась я.

— Ты такая красивая, — признался он. — Как в самый первый день. Бум.

— Бум? — со смехом переспросила я.

— Бум, — серьезно ответил Джонни.

— Давай я пересяду на стул, — предложила я, пытаясь выбраться из его вспотевших рук и не задеть провода. — А ты поспишь.

Джонни покачал головой и притянул меня к себе.

— Ложись рядом.

— Джонни, ты же после операции, — вздохнула я. — Тебе нужно отдохнуть.

— Если это любовь, тогда это ты, — ответил он, пытаясь уложить меня рядом с собой.

— Да? — спросила я, укладываясь набок и стараясь не потревожить его ноги.

— Ты, — сонно пробормотал он, опуская тяжелую руку мне на плечи.

— Я что? — прошептала я, кладя руку ему на живот и устраиваясь у него под боком.

— Ты любовь. — Он удовлетворенно вздохнул. — Оставайся со мной.

Всегда.

— Я останусь с тобой, — прошептала я, не зная, как управлять нахлынувшими чувствами.

— Из-за кого ты грустишь? — сонным голосом спросил он. — Малышка, расскажи мне.

— Не из-за кого.

— Ты врешь, и это разбивает мне сердце, — признался он, обнимая меня еще крепче. — Все эти отметины. Так больно знать, что кто-то делает больно Шаннон.

— Джонни…

— Малышка, кто обижает тебя? — не унимался он. Задав вопрос, Джонни громко зевнул, потом вздохнул. — Скажи, и я это исправлю.

— Это секрет, — ответила я, ощущая дрожь во всем теле.

— Я никому его не выдам.

Я судорожно вдохнула, зажмурилась, приникла к его уху и прошептала:

— Мой отец.

Я ждала ответных слов Джонни.

Он молчал.

Открыв глаза и взглянув на него, я поняла причину.

Джонни спал.