Глава 21
Когда фигурка Марины скрылась из виду, Игорь направился к своему временному дому. Нужно было поработать со списком, а перед этим он ещё хотел помыть машину. Конечно, его жизнь давно изменилась, можно было не экономить и заехать на мойку, чтобы этим занялись, что называется, специально обученные люди. но он до сих пор по-детски любил делать это сам и при первой же возможности долго и со вкусом намывал, натирал и всячески обихаживал все свои машины. От самой первой, старенькой и недорогой, до нынешней, статусной и крутющей, как называла её Лера.
Дождевая вода в бочке прогрелась так, что казалась горячее воздуха. Игорь снял футболку, вытащил из багажника шампунь, губки, тряпки и прочие автомобильные радости и принялся за дело. Настроение было хорошим, и он с удовольствием поливал машину и тёр её большие глянцевые бока, не замечая, что у забора уже давно стоит женщина, мама мальчика Пети. Сначала она сразу хотела войти, но потом передумала, и теперь выжидала, глядя на увлечённого делом мокрого Игоря странным затуманенным взглядом и улыбаясь.
Наконец, Игорь повернулся и заметил её. Женщина встрепенулась и негромко сказала:
— Здравствуйте ещё раз…
Игорь вытер руки тряпкой и улыбнулся приветливо:
— Здравствуйте. Надеюсь, с Петей всё в порядке?
— Да. Да-да! Всё в порядке. Просто… Я пришла сказать вам спасибо. А то толком и не поблагодарила. Когда вы ушли, Петя мне рассказал, что вы просто мимо шли, но сразу к нему подбежали, увидев, что он упал, а потом на руках его до самого дома несли… А я и не поняла сначала…Спасибо вам большое!..
— Пожалуйста…
— Аля! — подсказала женщина и пояснила: — Вообще-то я Алевтина, но лучше Алей зовите.
— Игорь, — в ответ представился он. Ему нравилась эта ещё молодая улыбчивая женщина. — Но это доктору спасибо, Марине. Она молодец. Как Петя? На улицу не рвётся?
— Душой рвётся, — рассмеялась Аля, проигнорировав упоминание о Марине. — Но понимает, что пока нельзя. И обещает дождаться разрешения доктора.
— Ну, и отлично.
— Вы заходите к нам, — попросила Аля. — Я днём-то работаю. Но вечерами всегда дома или в огороде. Приходите. Петя рад будет.
— Спасибо за приглашение, как-нибудь непременно зайду.
Аля несколько секунд помолчала, видимо, не зная, что делать дальше, и пошла прочь, на ходу не сказав, а почти пропев:
— До свидания-а!
— Всего хорошего! — отозвался Игорь, глядя ей вслед. Аля медленно шла, гордо подняв голову и словно демонстрируя ему свою хорошую фигуру. Игорь понимающе улыбнулся, покачал головой и вернулся к машине. Вот только интрижки с местной жительницей ему сейчас не хватало.
На следующий день, как и обещала, Марина отправилась проведать Петю. На стук в дверь он сразу же откликнулся:
— Кто там?
— Это я! Страшный злой доктор! — Марина вошла и осмотрелась в поисках пациента. Мальчик сидел за кухонным столом и сосредоточенно лепил из пластилина фигурки солдатиков, расставляя их на куске картона.
— Вы не злой, а очень добрый доктор. — Фыркнул смешливый Петя и добавил чуть тише: — И очень красивый.
— Спасибо, засмущал ты меня. Ну, как нога? Ночью спать не мешала?
Марина подошла к раковине и стала мыть руки.
— Нет, ноет немного, но совсем чуть-чуть.
— Давай-ка осмотрим тебя.
Петя кивнул, поднялся и похромал к дивану. Марина догнала его и приобняла, помогая идти. После осмотра она удовлетворённо улыбнулась:
— Ну, всё в порядке. Ты большой молодец. А остальные царапины и ссадины как? Не воспалились?
— Всё отлично! — браво отрапортовал Петя, задирая футболку и показывая худые загорелые бока, покрытые следами падения. — И ужасно хочется на улицу, к ребятам.
— Выйти во двор ты вполне можешь, — обрадовала его Марина и тут же уточнила: — Но вот бегать-прыгать пока не стоит. Лучше подождать немного.
— Ладно… — расстроенно протянул мальчик, но спорить не стал.
— Ты отличный пациент, Петь, — ободряюще улыбнулась ему Марина. — Прямо хоть грамоту выдавай: «Пётр…» Как твоя фамилия?
— Шубанов.
— Пётр Шубанов — мечта любого врача, — произнеся это, Марина вспомнила, что видела фамилию Шубановы в тетрадке бабушки.
— Петь, а из твоей семьи кто-нибудь воевал в Великую отечественную?
Петя тут же забыл своё огорчение от запрета бегать-прыгать и гордо приосанился:
— Конечно! Прадедушка мой, Пётр Акимович. Меня в честь него назвали. Если хотите, я вам его фотографии покажу…
— Хочу, — зачем-то согласилась Марина и, пока мальчик рылся в комоде, стоявшем у дивана, поднялась и в задумчивости прошлась по комнате. Её взгляд замер на иконе. Вслух она прочла:
— «Аз есмь с вами и никтоже на вы»… Аз есмь с вами… Петь, а прадедушка не погиб?
— Нет, — отдуваясь, ответил Петя, вытаскивая из верхнего ящика комода тяжёлый старый фотоальбом. — Он ранен был. Но вернулся и ещё долго жил, женился, даже меня застал. Я его помню.
— Аз есмь с вами и никто же на вы… — повторила Марина и покачала головой.
— А почему вы иконой интересуетесь? — спросил мальчик.
— Красивая она очень. Старинная, наверное?
— Мама говорит, что старинная. И дядя, который меня нёс, тоже так сказал.
— Игорь? — удивилась Марина.
— Да, мама сказала, что его так зовут.
— Значит, старинная… А ты не знаешь, откуда она у вас?
— Я не знаю… Если хотите, я у мамы спрошу.
— Да нет, не нужно, спасибо.
— Вот мой прадедушка, — Петя ткнул пальцем в альбом. — И дальше ещё он будет. На следующих фотографиях.
Марина, которая любила старые фотографии, села рядом и они вместе перелистали несколько страниц.
— А если меня ребята на носилках будут носить? — вспомнил Петя. — Ну, как будто я раненый командир?
Марина рассмеялась ласково и потрепала его по волосам:
— Ты и есть раненый командир. На носилках можно. Только если они не станут эти носилки вместе с тобой ронять на каждом шагу.
— Я им уроню! — сурово сдвинул светлые выгоревшие брови Петя.
— Ох, и грозен же у них командир! — совсем развеселилась Марина.
За окном послышалась возня, и тут же кто-то пару раз стукнул в жестяной отлив под подоконником. Марина встала и отдёрнула тюль. В открытую настежь створку окна тут же просунулась лохматая мальчишечья голова:
— Петь!.. Ой, здрасьте! — смутился мальчик.
— Здравствуй, — улыбнулась Марина.
— Привет, Васька! — прокричал с дивана раненый командир.
— Петь! — повиснув на руках и вытягивая шею, поинтересовался мальчишка. — Ты когда гулять-то выйдешь?
— Если найдёте или сделаете носилки, то сегодня, — озадачил соратника Петя.
Мальчик радостно, с пониманием кивнул и исчез. Слышно было, как он уже на улице крикнул:
— Парни, у кого носилки есть?!
— Отличный у тебя отряд, — отвернувшись от окна, похвалила Марина.
— Отряд что надо, — важно согласился Петя и спросил: — А вы завтра придёте?
— Обязательно. Думаю, ещё несколько дней буду тебе визиты наносить. Нужно убедиться, что с ногой всё в порядке.
— Приходите! — обрадовался мальчик.
Марина простилась с ним и вышла во двор. Уже в лесу она поняла, что улыбается гораздо чаще, чем всего пару дней назад. Всё-таки прав Француз, хорошо, что она сюда приехала.
Целый день Игорь работал в храме: оценивал степень повреждённости фресок, обсуждал с реставраторами и отцом Дионисием план восстановления, поэтому до списка руки дошли только вечером. Он разложил бумаги и стал прикидывать, как будет действовать. Телефон на столе пропиликал, сообщая о пришедшей эсэмэске. Игорь посмотрел на экран. Сан Саныч прислал сообщение:
«Через 20 минут включи наш канал».
Игорь, поглядывая на часы, поработал ещё немного, потом нажал кнопку пульта. Экран довольно старого и громоздкого, но вполне прилично работающего телевизора засветился. После рекламного блока началась заставка известного телешоу, детища Сан Саныча. В глазах Игоря мелькнуло понимание, он набрал номер, коротко сказал:
- Дочунь, включи телевизор, — положил трубку, отодвинул бумаги и устроился поудобнее.
Ведущий был традиционно бодр и шумлив, слова вылетали пулемётной очередью, мышцы лица работали так, что наблюдать за преувеличенно чёткой артикуляцией было неприятно и притягательно одновременно.
— Здравствуйте-здравствуйте! Это шоу «Смотреть не вредно». И с вами я, его ведущий, Назар Кузнецов. Сегодня у нас в студии набирающий популярность певец Тиф и его продюсер Лев Горин. Мы посмотрим и обсудим новый клип Тифа, который взорвал чаты и набрал миллионные просмотры в Интернете и поговорим о творчестве этого певца, ещё недавно развлекавшего только провинциальных барышень пубертатного возраста…
Итак, встречайте! Певец Тиф! Ток-шоу «Смотреть не вредно»! Вредно не смотреть!
В студию лениво и вальяжно вошли двое. От их самодовольных улыбок Игорь чуть скривился и помрачнел. Куда смотрела эта славная девочка, которая вчера, сломя голову неслась к пострадавшему командиру местных команчей? Как она могла вообще обратить внимание на этого самовлюблённого индюка? Да и его умненькая и сообразительная дочь ничем не лучше. Помнится, когда он только прилетел, Лера отзывалась о женихе подруги вполне комплиментарно. Девчонки-девчонки… Тут Игорь вспомнил себя и свою молниеносную влюблённость в Анжелу и вздохнул. Какие похожие ошибки мы все делаем в молодости…
Тем временем ведущий гостеприимно встречал пришедших:
— Здравствуйте, Тиф! Добрый вечер, Лев! Нынешнюю публику сложно удивить, тем более начинающим музыкантам, но вам это удалось. Такой стремительный старт…
Тот, кого Назар Кузнецов называл Львом, медленно, врастяжку вступил в диалог:
— Ну, Тиф начал выступать уже довольно давно…
Ведущего такой ритм беседы не устраивал, и он тут же прибавил оборотов, не дав собеседнику закончить мысль:
— Начал выступать и взлетел на вершины чатов — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Можно выступать всю жизнь, до глубокой пенсии, и ни разу не попасть в струю. А вы выстрелили в десятку буквально с первым профессиональным клипом… Но давайте покажем нашей студии, что я имею в виду, посмотрим ваш клип, а потом продолжим разговор…
Камера сначала показала два больших экрана за спинами Тифа и его продюсера, на которых уже начали демонстрировать видеоклип. Игорь после просьбы дочери помочь нашёл его в Интернете и уяснил для себя, почему уехала из города Марина и что так вывело из себя его добрую и обычно миролюбивую дочь. И помочь согласился именно из-за этой мерзости. Но сейчас всё равно смотрел, уже совсем другими глазами. После вчерашней встречи Марина перестала быть для него смутным воспоминанием о детстве Леры и стала живым человеком, неравнодушным и светлым. И теперь видеть её бледное, потрясённое предательством лицо было мучительно. Игорь сжал зубы и так и просидел до самого последнего кадра, не чувствуя, как немеют челюсти и сводит ходуном ходящие желваки.
Когда клип закончился, в студии повисла тишина. Камера выхватывала разные лица: молодые и старые, простые и интеллигентные. Видно было, что зрители не знают, как реагировать.
Наконец один из приглашённых гостей, немолодой известный адвокат, включил поданный ему микрофон:
— Тиф, Лев, клип получился, без сомнения, сильным и ярким. Но у меня есть информация, что главная героиня — это не актриса, а обычная девушка, ваша, Тиф, бывшая невеста, которую вы на самом деле бросили перед ЗАГСом…
Договорить адвокат не дали. В зале поднялся такой гул, что Тиф с трудом преодолел желание втянуть голову в плечи и заткнуть уши. В этом шуме были возмущение, презрение, ненависть. Да что угодно, но только не восхищение его талантом. Тиф бросил панический взгляд на Льва. Тот тоже был растерян. Когда редакторы программы обсуждали с ним сценарий, ничего подобного в нём не было. Лев обвёл взглядом зал в поисках хотя бы одного сочувствующего им лица — и не нашёл. И тогда он попробовал перекричать гул:
— У вас неверная информация! Это актриса!
— Да-а-а?! — с кровожадным весельем удивился ведущий. — Надо же! А у нас другая информация. Внимание на экраны…
Игорь сделал погромче. Эту программу он не любил и старался не смотреть даже случайно. Однако сейчас создатели шоу, наверное, впервые со дня создания, делали непривычное для себя дело: помогали безвинно пострадавшему человеку. Может, именно поэтому сюжет получился отличным. Репортёры профессионально интервьюировали соседей, коллег и знакомых Марины, а работа оператора и вовсе восхитила Игоря. Пару раз он даже забывал, что смотрит не высококлассный фильм, а обычный телевизионный репортаж. Да… не хотел бы он оказаться на месте Тифа и его продюсера.
— Что вы! Марина Романовна никакая не актриса! — возмущалась на экране симпатичная старушка. — Она врач! И очень хороший! А какая ласковая, внимательная. Никогда у нас на участке такого не было, чтобы нам, старикам, столько внимания и участия. А Марина Романовна пришла — и мы буквально ожили…
— Да! — вступила другая пожилая женщина. — Лично я вообще считаю, что мы живём во многом благодаря ей! Так она о нас заботится… А ведь наша Марина Романовна из небедной семьи…
— Откуда вы знаете? — перебил репортёр.
— Да уж знаю! — возмутилась старушка. — Здесь у нас не Москва ваша. Здесь все всё знают. Да я не об этом! — она сердито махнула натруженной ладонью. — Я о том, что девочка могла не работать или сидеть где-нибудь в платном центре за большие деньги. А она в обычной поликлинике нас, старух, лечила! Вот какая девочка! А с ней так! Э-эх! Стыдно должно быть. Сам — стрекозёл натуральный. Певец называется! Да какой он певец?! Мне внук песни его дал послушать. Срамота одна, скажу я вам! Я внуку сказала, что если он это непотребство будет включать, я его наследства лишу.
— И правильно! — снова вступила в разговор первая старушка. — Неча!
Вместо активных старушек в кадре появился представительный седовласый мужчина в белоснежном, даже на вид хрустящем, халате:
— Марина Романовна талантливый, очень перспективный специалист. Для нашей поликлиники было большой потерей, когда она неожиданно для всех решила уволиться…
— То есть она поступила безответственно? — попыталась раскрутить бывшего начальника Марины на негатив бойкая журналистка.
— Ничего подобного! — с неодобрением во взгляде отбил подачу главврач. — Она в этом году ещё в отпуск не ходила. Да и отгулов у неё столько накопилось, что может до конца лета о работе забыть. Так что она просто использовала своё законное право на отдых. Никаких претензий к Марине Романовне у нас нет. Более того, если она решит вернуться, все мы, её коллеги, и уж тем более её пациенты будем счастливы…
Из поликлиники репортёры переместились в школу, а потом и медицинский институт, где училась Марина. Потом побеседовали с теми, кто видел произошедшее у ЗАГСа. Игорь нетерпеливо ждал, когда снова покажут Тифа. Он не удивился бы, сбеги тот из студии.
Но Тиф и Лев никуда не делись. Только вид у них был такой, словно, пока телезрители смотрели репортаж, музыканта и продюсера дружно лупили всей студией. Нет, синяков и прочих свидетельств членовредительства он не заметил. Однако оба гостя, а скорее — обвиняемых, были красными, лохматыми и вид имели самый несчастный.
— Я могу всё объяснить… — открыл было рот Тиф. Но сказать ему ничего не дали. Дальше речь держали именитые гости студии: артисты, депутаты Госдумы и всё тот же адвокат. Все оценивали увиденное и услышанное и с разной степенью экспрессии обрушивались на гостей.
Послушав пару минут, Игорь понял, что никто не собирается поддерживать мерзавцев, выключил телевизор, взял телефон и напечатал:
«Ты этого хотела?»
Ответ пришёл почти молниеносно:
«Папочка, ты лучший! Спасибо!»
Игорь встал и вышел на крыльцо. Закат уже догорал. Последние солнечные лучи гладили далёкие поля и чёрную щетину леска, сбегающего с холма к реке. Снова ожил телефон. На экране была старая фотография, на которой рядом с маленькой Лерой стояла ещё одна девочка, широко распахнутыми светлыми глазами она доверчиво смотрела перед собой.
«Это мы с Маришкой в первом классе. Ты нас такими помнишь?»
Игорь подавил накрывшую его острую жалость к ясноглазой девочке, которой довелось пережить столько боли, и ответил:
«Конечно)))».
Со следующей присланной дочерью фотографии на него смотрела уже взрослая Марина, сияющая и безмятежная.
«А сейчас она такая», — оповестила Лера.
Игорь покачал головой. Марина, которую он видел вчера, была другой. Нет, волосы, овал и черты лица остались теми же. Но взгляд… В глазах было столько грусти. А ещё она показалась ему гораздо красивее, чем была на этой, без сомнения, очень удачной фотографии. Он с трудом сдержался, чтобы не написать это дочери, и быстро набрал:
«Дщерь! Не серди меня!»
«Спокойной ночи, папочка)))))))))», — ответила его невозможная дочь. А Игорь почувствовал, что улыбается.
«Спокойной ночи, Лерик. Ты лучший друг на свете».
«Я тебя люблю!»
«И я тебя тоже!»
Игорь улыбнулся и отправился спать. Но заснуть ещё долго не получалось: перед глазами крутились кадры клипа, фотографии, присланные Лерой, и лицо Марины, когда она возилась с Петей. Хорошо, что получилось помочь ей. Не заслуживает эта девушка такого унижения. Никто не заслуживает. А она — особенно. Почему он посчитал Марину особенной, Игорь и сам не знал.