Глава 22

Наши дни

Когда на улицах впервые появились плакаты, призывающие голосовать за нового мэра, Анжела не поверила своим глазам. Надо же, как высоко взлетел. Знала бы она тогда, четверть века назад, хорошо бы подумала, прежде чем… Ну, не важно… Анжела никогда не позволяла себе заниматься самокопанием и в этот раз тоже решительно пресекла мысли о своей вине и снова уставилась на огромный плакат.

Первым желанием было уничтожить человека, который когда-то вынудил её родить дочь, а потом просто исчез, растворился на просторах огромной страны, оставив ее саму расхлебывать заваренную им кашу. Анжела ведь не хотела рожать: лет всего ничего, торопиться некуда. Да и не было между ними никакой особенной любви. Поэтому у неё даже и мысли не возникло, что стоит оставить ребёнка. С какого перепугу? Тем более, избавиться от неожиданного осложнения можно элементарно. Это первый раз, помнится, было страшно. А в этот — уже нет.

И зря она тогда рассказала о своей беременности. Нужно было самой всё сделать и забыть. Но ей хотелось немного пощипать Валерку. Особенных денег у него тогда, конечно, не имелось. Да ведь с паршивой овцы хоть шерсти клок. Эту истину Анжела всегда считала весьма и весьма жизненной и руководствовалась ею смолоду.

Вот и Валерка сразу дал, но при этом начал умолять оставить ребёнка, обещал жениться и всегда помогать. Даже письма из командировки, в которую укатил как раз в то время, писал страстные и волнующие, обещающие так много, что даже голова кружилась от обрисованных в них перспектив. И Анжеле вдруг захотелось поверить. Видимо, поэтому она всё тянула, тянула, пока не стало поздно. Равнодушная врачиха в женской консультации, когда Анжела заикнулась про аборт, вяло, без интереса посмотрела на неё и отмахнулась, как от мухи:

— Ты б ещё прямо перед родами пришла.

Да она б пришла раньше. Но тогда Валерка ещё не бросил её, а, наоборот, всячески опекал и ублажал. А потом принесла его нелёгкая с работы не вовремя, когда к ней заглянул сосед. И ничего ведь такого не было, так, пообжимались немного на кухне. Но Валерка увидел это, позеленел, глаза выпучил и так заорал, что Анжела даже присела. Потом, конечно, пришла в себя, залепетала, запричитала, стала оправдываться, плести что-то…

Но Валерка, который раньше верил любому её слову, больше ничего слушать не захотел, забрал свои документы и ушёл. А ведь через неделю они должны были расписаться!

Семь дней Анжела ждала, что Валерка одумается, поймёт, как сглупил, и приползёт на коленях. Не приполз. Тогда она надела лучшее платье, причесалась красиво и пришла к ЗАГСу, надеясь, что он может прийти туда. Не пришёл. И найти она его не смогла. Как сквозь землю провалился. Родом он был из другого города, его прошлым Анжела никогда не интересовалась, из всех рассказов Валерки запомнила только один, да и тот только потому, что уж очень не вязалось рассказанное с тем, что она знала о своем недотепистом ухажере. В общем, зацепиться было не за что. Так и исчез он из ее жизни, как она тогда думала, навсегда.

Анжела даже чуть не прыгнула с крыши от обиды. Но представила, как будет лежать на асфальте и что станет с её красивым лицом и фигурой, которая ещё ни одного знакомого, да и незнакомого мужчину не оставила равнодушным, отошла от края и поплелась вниз, в квартиру, доставшуюся от бабушки. Вешаться и травиться не стала по этой же причине: не хотелось в гробу лежать страшной. А, может, просто испугалась. Как испугалась перерезать вены или вытравить ненужного ребёнка сама или при помощи какого-нибудь частного коновала.

Так и вышло, что вскоре на свет появилась ненужная матери девочка. Анжела, всё ещё надеясь, что бывший жених объявится, назвала девочку Валерией. Но он так и не приехал. А ей пришлось как-то устраивать и перестраивать свою жизнь, теперь уже не такую свободную, как раньше.

Правда, чего уж греха таить, в жизни наличие дочери ей чаще помогало, чем мешало. Красивая молодая мать с очаровательной дочкой всегда привлекали внимания даже больше, чем просто яркая женщина. Анжела не знала, почему так происходило, но быстро научилась извлекать из этого пользу. К её счастью, дочка была хоть и активной и шустрой, но умненькой и покладистой. С ней было довольно легко ладить. Даже мать Анжелы смягчилась, поверила в то, что легкомысленная дочь остепенилась, и стала частенько забирать внучку к себе. А уж когда появился Игорь, и вовсе стало хорошо…

При мысли об Игоре Анжела несколько раздражилась, поскольку дочь запрещала ей тянуть деньги с отчима, а связываться с выросшей и ставшей уж слишком умной и языкастой Лерой ей не хотелось. И такой надежный еще совсем недавно источник доходов пересох. Поэтому Анжела сердито дёрнула плечиком и в здание городской администрации вошла не в слишком благодушном настроении. Но злость — надо признаться — всегда была ей к лицу…

Эта мысль утешила Анжелу, и в приёмную мэра она вплыла уверенной походкой и пропела, наслаждаясь звуками своего бархатного голоса:

— Добрый день, мне назначено на полдень.

Страшненькая (о, боги, как она живёт с такой внешностью?!) секретарша безупречно вежливо поприветствовала её и предложила:

— Присаживайтесь, пожалуйста, Валерий Максимович скоро освободится и примет вас.

Анжела Егоровна кивнула и с видом царственной особы, снизошедшей до простых смертных, села, красиво пристроив ноги и руки. Прямая спина и лёгкая улыбка завершали тщательно продуманный и отрепетированный дома перед зеркалом образ.

Долго сидеть ей не пришлось: массивная дорогая дверь кабинета открылась почти сразу. На пороге появился Валерка, то есть, конечно, мэр их немаленького областного города. Анжела подняла на него томный взгляд и испытала мимолётное неудовольствие: Валерка смотрел на неё без восторга, а на секретаршу и вовсе раздражённо. Анжела Егоровна без труда перевела этот взгляд так: «Какого хрена она здесь?!» — и была уверена, что не ошиблась. Ну, ладно, Валерочка. Берегись. Не в твоих интересах ссориться. И дело не только в общей дочери, но и в том давнем случае, о котором ты в приступе откровенности рассказал однажды… Зря, конечно, ты это сделал. Ох, зря…

— Здравствуй, Анжела. — Справившись с собой, сухо поприветствовал её мэр и посторонился. — Проходи.

Анжела Егоровна неспешно поднялась и проплыла мимо него в кабинет, волнующе колыхнув грудью в глубоком декольте. Мэр нервно сглотнул, шагнул за ней и плотно притворил дверь:

— Ну, и что на этот раз? Я так смотрю, ты перекроила не только нос. А пришла зачем? Продемонстрировать, на что мои деньги ушли?

Страшно было выходить не только на улицу, но и в Интернет. Они вторые сутки безвылазно сидели в квартире Тифа и квасили. Время от времени кто-нибудь из них пьяно восклицал:

— А вот хрен им всем! Мы ещё поборемся.

— Вот именно! — отвечал второй.

Но оба понимали: подняться после такого будет невозможно.

Скандал на ток-шоу был только началом. Будто по чьей-то команде, подключились блогеры, и ролики, разбирающие их по косточкам и смешивающие с грязью, множились с невероятной скоростью, собирая десятки и сотни тысяч лайков. Дизлайки под этими роликами если и появлялись, то в таком смехотворном количестве, что принимать их в расчёт было глупо. А еще оменялись уже запланированные концерты и корпоративы, не велись переговоры о новых… Казалось, против Тифа и его продюсера ополчился весь мир.

— Каждый хочет хайпануть за наш счёт, — зло цедил сквозь зубы Лёвчик, а Тиф смотрел на него затравленно и хотел только одного, чтобы всё это оказалось кошмарным сном.

— А всё Маринка виновата! — догадался он и с ненавистью простонал: — Вот ведь зараза! Наверняка её папочка постарался.

— Может, и он, — меланхолично согласился окончательно деморализованный Лёвчик. — А, может, и не он…

Тиф посмотрел на него затуманенным взглядом и ничего не ответил.

Всего через неделю Марине уже казалось, что она жила на хуторе если не всегда, то очень, очень давно. Всё-таки здесь она в детстве проводила почти все каникулы и знала эту жизнь хорошо и сразу же влилась в неё. Словно и не уезжала отсюда.

Все было, как в детстве. Только до боли не хватало бабушки…

А еще для полноты ощущения, что она вернулась в детство, не хватало кур, бродящих по двору, и козы. Но птицу бабушка перестала держать больше года назад, а козу после смерти хозяйки забрал Француз. Правда, Фёдор Андреевич предлагал вернуть Бабочку, но Марина отказалась. Куда ей столько молока? А у Француза семья, им коза кстати.

Зато теперь заботливый Фёдор Андреевич ежедневно приходил к Марине и приносил по маленькой пластиковой бутылочке парного вкусного молока. Если её не было дома, оставлял на крыльце. И, каждый раз принимая из его рук или обнаруживая под дверью бутылочку, Марина ощущала острую нежность и словно оказывалась в детстве, когда добрый старик, приходя к бабушке, непременно приносил гостинцы и ей. Только бабушки теперь нет… Царствие Небесное тебе, родная… А вам, Фёдор Андреевич, долгих лет…

С этими мыслями проснувшаяся Марина пошла умываться. Холодная вода текла из умывальника в ладони, и Марине казалось, что сзади, совсем рядом стоит бабушка и протягивает ей чистое льняное полотенце. И можно увидеть её, если неожиданно обернуться. Марина плеснула в лицо водой и, не открывая глаз, протянула руку за полотенцем, нащупала его на крючке и уткнулась лицом в жёсткую ткань. Она пахла бабушкой, и от этого запаха хотелось плакать.

Нет, она не будет плакать. Бабушка бы не похвалила её за это. Вместо этого она сделает то, что должна. Найдёт все иконы и расскажет священнику, кто спас их. Чтобы бабушку помнили…

После мыслей о бабушке вдруг выплыло воспоминание об Игоре. С тем, откуда он знает её имя, Марина так и не разобралась. Вполне вероятно, они раньше виделись где-то, и он запомнил. Можно было, конечно, просто спросить. Но Игорь явно был из другой, городской жизни. А вернуться или хотя бы прикоснуться к той жизни Марина пока была не готова. А вдруг он какой-нибудь журналист и специально разыскивал её, чтобы покопаться в её душе и высосать из пальца очередную сенсацию?! Может, и помощь Пете и ей — это всего лишь попытка втереться в доверие?

Ну, нет! Она теперь учёная и не поверит никому. Только самым близким. А Игорь… с ним она просто постарается больше не пересекаться.

Марина сильно растёрла лицо полотенцем и принялась за дела. За прошедшие дни она составила схему села и при помощи Пети, которого продолжала навещать, подписала, где кто живёт. Теперь было понятно, в каких домах могли сохраниться иконы. Пора было начинать. Марине было немного страшно. Как это: прийти в чужой дом и попросить отдать образ, который люди считают своим? Хорошо, если хозяева от бабушек знают, что иконы из храма и что получены в обмен на обещание вернуть. А если нет?

Может быть, подождать ещё немного? Храм же ещё не восстановлен. А за это время к ней в селе привыкнут, начнут ей доверять? И не малодушно ли такое промедление? Но ведь время работает на нее…

Надежды Марины не были беспочвенными. После того, как сельчане узнали о том, что она помогла Пете, к ней стали обращаться за помощью. За прошедшую неделю в бабушкин домик приходили уже несколько человек. Такими темпами она скоро всё село охватит.

Марина тихо засмеялась. Ладно, действовать будет по ситуации. Пожалуй, для начала можно обратиться хотя бы к тем, кто уже приходил к ней за помощью…

Раздалось тихое урчание мотора, и из леса выехала знакомая машинка.

— Лерик! — обрадовалась Марина и кинулась на улицу. Подруга тут же выскочила из машины и повисла у неё на шее.

— Как хорошо, что ты приехала! Я так соскучилась! Ты надолго?

— Не надейся от меня быстро избавиться! Я теперь к тебе буду каждые выходные приезжать!

— Наверное, ты удивишься, но это меня радует!

Они ещё пообнимались немного, и Лера скомандовала:

— Доставай из багажника сумки. А я из салона пока вытащу.

— А что в них? — удивилась Марина.

— Мои вещи. Раз уж я теперь сюда буду ездить, мне кое-что для жизни понадобится. А ещё продукты.

Марина, которая уже нырнула с головой в багажник, пробормотала оттуда:

— У меня два варианта: либо ты намереваешься жить здесь безвылазно год, либо у тебя такой зверский аппетит. Здесь на роту продуктов хватит.

— Ни первое, ни второе, — засмеялась Лера. — Но мало ли, вдруг к нам кто в гости приедет?

— Никто к нам не приедет, — отдуваясь, проговорила Марина и потащила сумки в дом, — будем куковать вдвоём и объедаться до состояния удавов. Я где-то читала, что они наедятся до полного обездвижения, а потом дрыхнут неделю. Вот и мы с твоей подачи так будем. — Тут она осеклась, поставила сумки на скамейку под окнами и обернулась к подруге: — Или ты нашим рассказала, где я?!

— Ничего я не рассказала! — возмутилась Лера. — Выйдешь из своего затвора, когда сама захочешь. А еда никогда лишней не бывает. У тебя же пустая морозилка, я в прошлый раз видела. Забьём её, и пусть всё лежит, пока не понадобится. Когда-нибудь ты же перестанешь прятаться от людей?

— Ну ладно, — примирительно улыбнулась Марина. — Ты меня убедила.

— А где «спасибо, друг»? — напомнила Лера.

— Спасибо, друг! — послушно отозвалась Марина. — Ты не дашь пропасть.

— То-то же!

Вечером решили прогуляться до храма. Сначала пошли не по берегу, а через село. С Мариной то и дело здоровались, у детской площадки молодые мамы и вовсе обступили, спрашивали совета и отчитывались о том, как чувствуют себя дети. Лера не выдержала, с ласковой усмешкой пробормотала: «Это какой-то неправильный затвор», а потом и вовсе отошла и села на скамейку, с улыбкой наблюдая за происходящим. Своей подругой она восхищалась, но немного сердилась на нее за безотказность.

Когда молодые мамы, наконец, отпустили Марину, снова неспешно пошли к храму.

— Ты же не педиатр, — напомнила Лера.

— Да, но… — начала Марина.

Тут мимо промчалась ватага мальчишек с носилками, на которых сидел один из них. Проскакав мимо с таким топотом и гиканьем, что Лера от неожиданности вцепилась в подругу, парни вдруг резко остановились, развернулись и понеслись на них.

— Папа дорогой! — испугалась Лера. А её подруга вместо того, чтобы отскочить с пути воинственных туземцев, приветливо помахала им рукой и поинтересовалась у главного, сидящего на носилках:

— А чего это мы не пробуем ходить самостоятельно?

— Так я ж это, ранен в бою! — хитро улыбнулся мальчишка. И Лера поняла, что это и есть Петя, про которого ей рассказывала подруга.

— А-а-а, вот оно что, — серьёзно протянула Марина, но глаза её смеялись. — Тогда, конечно, без носилок никуда. А я уж думала, что ты переквалифицировался из командира в султана.

Мальчишки, переминавшиеся рядом и внимательно слушавшие разговор, прыснули. Петя грозно зыркнул на них, но не выдержал, тоже рассмеялся и слез с носилок, достав из-под себя небольшую подушку. Марина с Лерой подавили смех.

— Нога уже совсем не болит! — Отрапортовал Петя. — Спасибо, Марина Романовна! Теперь, если кто у нас в отряде пострадает, мы сразу к вам. Можно вы будете нашим военврачом?

— Договорились, — согласилась Марина. — Но это не значит, что теперь можно не думать об осторожности.

— Спасибо! — обрадовались мальчишки.

— Конечно, не значит. — Петя протянул Марине и Лере по очереди грязную ладошку, они пожали её, мальчишки подхватили пустые уже носилки и унеслись дальше по улице, подняв за собой тучу пыли. Петя на бегу размахивал подушкой.

Лера помахала перед носом ладонью, отгоняя пыль, и закатила глаза:

— А у вас тут жизнь бьёт ключом!

— Ну так, — согласилась Марина, и они пошли дальше.

За день подруги уже наговорились, и теперь гуляли молча. Только Марине всё время казалось, что Лера хочет и не решается начать разговор.

— Что-то случилось? — наконец спросила она у подруги, поняв, что та сама ничего не скажет.

— От тебя ничего не скроешь, — усмехнулась Лера. Голос её звучал немного нервно. — Просто я хотела тебе сказать, что у Тифа большие проблемы и что он вряд ли сможет ещё выступать. В общем, журналисты раскопали, что тот клип не постановочный, сняли большой репортаж о тебе, пригласили в студию Тифа и его шакала Лёвчика, а там уже разнесли их клочья. Буквально на атомы разложили и развеяли на просторах Останкина…

Марина остановилась и строго посмотрела на Леру:

— Интересно, и откуда же они всё это узнали?

Лера сделала уморительное лицо и виновато потупилась:

— Я не могла смотреть, как ты страдаешь, а он на этом славу и бабки заколачивает.

— Лерик-Лерик, — с мягким упрёком протянула Марина. — Месть — это не наш метод.

— Скажи ещё, «мы пойдём другим путём», — фыркнула Лера. — И, кстати, я не мстила, а просто донесла до общественности реальное положение дел. Ни слова лжи. Ни словечечка! Какая же это месть? Это восстановление статус кво.

— И как только ты это провернула? — покачала головой Марина. Сердиться на подругу она не умела совершенно.

— А мне папа помог! У него знаешь какие связи!

— Всё-таки он у тебя замечательный, — улыбнулась Марина.

— Ты даже не представляешь насколько! — тут же перестала изображать раскаяние Лера. — Я своей Анжеле готова всё простить за то, что Игорь появился в моей жизни. Жаль только, что ты его почти не знаешь.

— Ну, мне родители не разрешали к вам ходить, чтобы я не мешала. А потом, когда они с тётей Анжелой развелись, и Игорь стал брать тебя на выходные — тем более. Мама говорила, что вы скучаете друг по другу и лишние глаза и уши вам ни к чему. Но я ведь видела его несколько раз: на субботнике в школе, и когда он тебя забирал пораньше, и помню, как он к тебе относился. А уж по твоим рассказам он просто потрясающий.

— И ведь ни одного слова неправды! — весело округлила глаза Лера.

— Да ты что? — шутливо изумилась Марина, оглянулась на подругу и увидела, что лицо той вытянулось.

— Что случилось?

— Неужели? Не-е-ет, этого не может быть! Так не бывает! — изумлённо протянула Лера и с восторгом посмотрела на неё.

— Да что происходит?!

— Сейчас, подожди немного, пожалуйста… — И Лера быстро зашагала в сторону храма. — Пойдём. По-моему, я не ошибаюсь…

Ничего не понимающая Марина пожала плечами и поспешила за ней.