Глава 39

Наши дни

Когда Марина совсем успокоилась и собралась идти к дому, из леса с корзинкой в руках вышла Нонна Макаровна. Марина всегда удивлялась тому, как они с мужем похожи. Столько лет вместе, что невольно переняли мимику, жесты и словечки друг друга. Только французским языком жена Фёдора Андреевича не увлекалась, говорила исключительно по-русски.

— Здравствуйте, Нонна Макаровна! — обрадовалась Марина. — А ещё ваши вкусности доедаю. Столько всего вы мне собрали.

Доброе симпатичное лицо озарилось ласковой улыбкой:

— Ешь, Маришенька, нам с Фёдором в радость тебя побаловать. Ты же нам, как ещё одна внучка.

— А как Фёдор Андреевич? Во Францию собирается? Может, ему нужно что? Чемодан, например? У меня есть очень хороший.

— Да что ему нужно? — невесело покачала головой Нонна Макаровна. — Деньги нужны — это да. Да где ж их столько возьмёшь? Во Францию съездить — дорогое удовольствие. Это их пенсионеры способны по всему свету разъезжать, а наши-то не больно могут себе такое удовольствие позволить. А одеты они как? Ты во время передачи не заметила? А я вот во все глаза смотрела, сравнивала. Я же Феде всё новое купила, принарядила. И всё равно он на их фоне смотрелся, как Хрущёв рядом с Кеннеди. Хотя, ты, небось, эти знаменитые фотографии не видела, ты тогда и не родилась… — Нонна Макаровна грустно махнула рукой.

— Не родилась, но видела, — улыбнулась Марина. — И мне кажется, вы ошибаетесь. Наш Фёдор Андреевич такой привлекательный мужчина, очень импозантный. И выглядел он замечательно. У вас хороший вкус, вы так его приодели.

— Спасибо, Мариночка, добрая ты девочка. И мужа моего любишь, знаю. Но и я не слепая. Да и французов видела не только на экране, но и на фотографиях. Федя много снял. И там, где они рядом, особенно разница заметна. Мой-то, хотя и приятнее внешне, и представительнее, а одет беднее. Обувь у них-то знаешь какая? И часы я на руке у Поля заметила. Я, конечно, не разбираюсь, но такие часы видела в журнале у внучки. Там реклама была. Не часы — а произведение искусства. Я внучку спросила, дорогие ли. Она в телефон потыкала, «погулила» и сказала, что да, дорогие. Очень.

— Погулила?

— Ну да, у неё в телефоне гуля или гугля какая-то. И вот она в ней всё гулит.

— А-а-а, гуглит.

— Ну-да. Вот там и узнала. Эти часы стоят, сколько всё наше хозяйство вместе взятое. А у нас ведь и земли много, и пасека, и дом крепкий, большой. А он всё это на руку нацепил… — И Нонна Макаровна вздохнула с невесёлой улыбкой.

Марине снова стало грустно. Никогда на её памяти ни Француз, ни его жена не жаловались на жизнь. Наоборот, всегда считали, что живут очень хорошо и умели радоваться мелочам.

— Зато с нашим Фёдором Андреевичем ни один француз не сравнится, — искренне сказала она. — Он же у нас умница, душа компании, а мастеровой какой! Ну, разве смог бы этот Поль такой дом, как у вас, построить? Да никогда! А хозяйство такое большое содержать в идеальном порядке? А успевать всегда и везде? Этот дальний родственник с женой вам в подмётки не годятся. — Марина на секунду задумалась и сделала контрольный выстрел: — А ещё Фёдор Андреевич вас очень любит и ценит. Всегда о вас с большой нежностью говорит. И с восхищением.

— Так в том-то и дело! — всплеснула полными красивыми руками Нонна Макаровна. — И я его люблю. Все годы, что мы вместе живём, люблю. И хочу, чтобы ему хоть сейчас, на старости лет, жилось хорошо и легко. Чтобы он мог в эту свою Францию съездить. И не бедным родственником, а равным! Он же этого заслуживает, как никто другой! Мы, конечно, неплохо живём, но до этих французских пенсионеров нам пока далеко. И, боюсь, лучше станет, когда нас уже на свете не будет. — Тут она крепко сжала губы, секунду подумала о чём-то — Марина сочувственно молчала — и уже веселее сказала: — А с другой стороны, ну её, эту Францию! И французов тоже. Всё равно мой Федя самый лучший!

— Вот это несомненно, — приобняла её за мягкое, сдобное плечо в нарядной летней кофточке Марина. — А вы у него самая лучшая.

— Ах, Мариночка, до чего ж ты хорошая девочка, — растрогалась Нонна Макаровна и посмотрела на неё со слезами во всё ещё ярких карих глазах. — Спасибо тебе. И прости меня, старую и глупую. Расхандрилась я что-то

— Да ну что вы, Нонна Макаровна!

— Прости, прости, девочка. Заболтала я тебя. А мне ведь домой пора, — пожилая женщина (назвать её старухой язык не поворачивался) поцеловала Марину в лоб и быстро пошла в сторону села.

Марина тоже больше качаться не стала и направилась к дому. Нужно было переодеться, взять всё необходимое и приниматься за дело, которое уже и так заждалось своего часа.

Начать она решила с дальнего от хутора края села. Посмотрев в свою схему, которую составила с помощью Пети, нашла первый дом, где надеялась найти икону из храма, открыла калитку и вошла. Обращаться с просьбой вернуть образ было страшновато, но утешало то, что в этом доме жила молодая женщина, чью пятилетнюю дочку Марина лечила. Всё-таки не совсем незнакомые люди. Она вздохнула глубоко, почувствовав, как замирает от напряжения сердце, и постучала в дверь.

— Войдите! Не заперто! — отозвался знакомый звонкий голос.

— Здравствуйте, Инна! — поздоровалась, открыв дверь Марина.

— Ой, Марина Романовна! Здравствуйте! — обрадовалась хозяйка. — Проходите, проходите. Может, чайку? Дашенька! — крикнула она куда-то вглубь дома. — Твоя любимая доктор пришла!

Тут же раздался весёлый топот, и в комнату вбежала маленькая крепкая девочка. Увидев Марину, она заулыбалась, подошла и важно протянула для рукопожатия маленькую ладошку. Марина взяла её и несильно сжала, чуть потянув на себя. Даша рассмеялась и забралась к ней на колени, повозилась немного и замерла. Её мама с умилённой улыбкой наблюдала за этой сценой, явно гордясь своей красивой ладной дочкой.

— Ну, так как, Марина Романовна? Чайку?

— Да нет, Инна, спасибо. Я к вам по важному делу. Вы ведь знаете, что у нас в селе скоро откроют храм?

— Да, конечно. Давно пора, скажу я вам. А то село большое, а детей крестить негде.

— Тогда, наверное, вы захотите помочь храму.

Улыбка на лице Инна сразу стала гаснуть, и уже безо всякого энтузиазма она спросила:

— А что нужно? Деньги? Или на стройке помочь? Так мне некогда. Сами понимаете: работа, хозяйство, дочка маленькая. И денег лишних тоже нет. Сами не живём, а выживаем.

Марина, которая видела вокруг себя, хорошую недешёвую мебель и бытовую технику, подавила возникшее было осуждение и спокойно пояснила:

— Нет, дело не в этом. Просто у вас должна храниться икона, которая принадлежит к храму. В вашу семью она попала во время войны, была отдана на временное хранение…

— Какая ещё икона? — недовольно спросила Инна, встала со своего места, сняла с коленей Марины дочь, вывела её из комнаты и закрыла за ней дверь. Марине показалось, что она нарочно тянет время, собираясь с мыслями.

— «Рождество Пресвятой Богородицы».

— Опять двадцать пять! Нет у нас никакой иконы. А если бы и была, ещё нужно было бы доказать, что это именно та икона. Свидетелей-то в живых уже нет. Последняя недавно умерла.

Марину больно резануло равнодушное упоминание о бабушке. Ей уже был ясно, что если иконы в доме и нет, то Инна совершенно определённо знает о ней и о её истории, но по какой-то причине хочет это скрыть. С трудом сдерживаясь, Марина ровно сказала:

— У меня есть точные размеры иконы, а так же я знаю такие приметы, которые помогут узнать икону и не перепутать её с другой такой же. Если, конечно, другая такая же вообще существует. Может быть, вы посмотрите? Вдруг икона хранится в доме, а вы просто не знаете. Вы же молоды.

— Я этот дом как свои пять пальцев изучила! — огрызнулась Инна. — Свекровь моя ни в какого бога не верит и икон не держит.

— Она может не верить. Но вряд ли выбросила старинный образ. Может, отдала кому? Могу я с ней поговорить?

— Нет, не можете. Она уехала к сестре в город. Будет не скоро.

— Понятно. — Марина встала. — Тогда я приду, когда она вернётся.

— Только зря проходите. Иконы у нас нет, — Инна говорила грубо, в глаза не смотрела, а руки прятала за спину. Видеть это было неприятно.

— Я поняла, — кивнула Марина. — Вы не нервничайте так. Всего хорошего.

И она с тяжёлым сердцем вышла на улицу. Первая попытка оказалась неудачной. Ну, ничего. Список длинный. Наверняка большинство икон удастся вернуть. Она глубоко подышала, успокаивая колотящееся сердце, и направилась к следующему дому. Ничего. Непростое оказалось дело. Но она обязательно справится. А со свекровью Инны попросит поговорить Игоря. Или батюшку. Это её, Марину, можно попытаться обмануть. А солгать священнику не каждый сможет.