Глава 41

Наши дни

Когда Петя вошёл в дом, мама куда-то собиралась. Она бегала от комода к шкафу и обратно, суетливо надевала, снимала и снова надевала украшения, с улыбкой разглядывая в большом старом зеркале своё отражение. Глаза её горели, а губы будто шептали что-то. Но слов Петя не слышал.

— Мам! — позвал мальчик от двери. — А у нас икона из храма есть?

— Что? — выглянула из своей комнаты Алевтина.

— Я говорю, там Марина Романовна ищет иконы из церкви. У нас ни одной нет?

— Откуда? — вполне натурально удивилась Алевтина, но Петя, который её так хорошо знал и который всегда считал маму своим другом, услышал неправду. И Алевтина поняла это и смутилась.

— Ладно, сынок! — зачастила она, делая вид, что всё в порядке и не появилась впервые между ними ложь. — Мне пора. Приду вечером. Ужин в холодильнике, там твои любимые рыбные котлетки и картошка. Подогрей и поешь. Можешь гулять, но в девять будь дома.

— А ты куда? — спросил Петя, удивлённо глядя на принаряженную мать.

— Меня в гости позвали. Так не забудь, поешь. И конфеты к чаю возьми над холодильником.

Пете показалось, что про конфеты мама сказала, чтобы он не спросил, куда она идёт. Сразу стало любопытно, но он сдержался и не стал расспрашивать. Нарядная, вкусно пахнущая своими любимыми духами мама порхнула к нему, вскользь поцеловала, сунула ноги в выходные туфли на каблуках и выскочила на улицу. В окно Петя видел, как легко и красиво она шла по дорожке к калитке и любовался ей. Всё-таки мама у него самая лучшая. Только в последнее время ведёт себя как-то странно.

А ведь всё было так хорошо ещё совсем недавно. И дядя Миша часто заходил. Все вместе они пили чай и разговаривали обо всём на свете. Но теперь мама словно не рада дяде Мише. К столу никогда не приглашает, держит в дверях и вообще ведёт себя с ним так, что Петя на его месте обиделся бы. Дашка Дрёмова так же делала, когда к ним в класс новенький пришёл, городской и весь из себя крутой. А ведь до этого с удовольствием гуляла с Петей и даже не отказывалась играть с его компанией. А теперь вот и мама с дядей Мишей не говорит почти, а сам дядя Миша, когда Петя встречает его на улице, грустно улыбается и интересуется, как у них дела и всё ли в порядке. Но Петя-то уже большой и понимает, что он хочет услышать на самом деле. А сказать ему нечего. Мама изменилась. И никак не становится прежней, весёлой, простой и честной.

Петя горестно вздохнул, подошёл к стене, на которой у них висели иконы, и стал внимательно их разглядывать. Вот как понять, кто ошибается: Марина Романовна, которая считает, что у них есть икона из храма, или мама?

Так тяжело у неё на душе не было со дня несостоявшейся свадьбы. Даже смерть бабушки хотя и принесла боль, но совсем другую. А сейчас Марина почти физически ощущала полынную горечь во рту. Неужели бабушка так ошибалась в людях? Она ведь всегда учила Марину, что нужно любить тех, кто рядом.

— Люди, Мариша, всегда чувствуют отношение к себе и волей-неволей подстраиваются, — говорила она.

И Марина безоговорочно верила в это. Но, выходит, ошибалась. Почему-то ей даже в голову не приходило, что никто не захочет вернуть иконы. И теперь она растерялась и не знала, что делать.

Так, спокойно. Выход наверняка есть. Надо не психовать понапрасну, а успокоиться и хорошенько подумать. Наверняка выход есть. Не может не быть.

С этой мыслью Марина дошла до дома. Было тихо, в конце лета и птицы уже почти не поют, и лягушки в заросших заводях не заливаются. Только деревья шелестят. Ну, почему у неё на душе не такая же благостная, наполненная жизнью тишина? Раньше в этом доме она всегда была счастлива. А сейчас всё никак… Не складывается что-то.

Снова её не туда заносит! Нужно не упиваться своим бедами, не страдать и не жалеть себя. Есть дело, которое нужно выполнить. А её личные переживания здесь совершенно ни при чём. Соберись и думай. Думай же!

Что бы на её месте сделала бабушка? Марина ненадолго замерла, а потом слабо улыбнулась и пошла на кухню. Да, пожалуй, бабушка посоветовала бы ей сделать именно так.

Сейчас она приготовит поесть, возьмёт еду с собой и отправится кормить Игоря. Наверняка он вернётся уставший и голодный. А потом они обсудят всё и вместе обязательно справятся и с этой трудностью. Во всяком случае, её родители всегда делали именно так. Чем сложнее была ситуация, тем дружнее они противостояли проблемам. И Марине казалось, что это и есть счастье. И мечтала она именно об этом. Не о богатстве, дальних странах и принце на белом коне. А о человеке, для которого не будет её бед, а будут общие сложности. И который не станет опускать руки и спасаться бегством. Почему-то ей казалось, что Игорь именно такой человек.

С детства она от подруги слышала рассказы об отце и всегда восхищалась им, представляя его себе очень надёжным и взрослым, похожим на её папу. А потом оказалось, что отчим Леры гораздо моложе, чем она думала. Но картинка, созданная детским воображением, не поменялась. Поэтому к настоящему Игорю она всё никак не могла привыкнуть. Да и как привыкнешь к тому, что любимый отец лучшей подруги — молодой привлекательный мужчина? Но при этом человек, которого считаешь заслуживающим доверия и вообще скопищем самых положительных качеств. Зря, что ли, Лера всегда восторгалась им? Вот и Марина привыкла думать, что Игорь надёжен и порядочен. И теперь, в сложной ситуации, её неудержимо тянуло к нему. Просто потому, что папа далеко, Лера занята и больше не на кого положиться. Или всё же не поэтому?

Так и не разобравшись в с себе, Марина приготовила ужин, собрала сумку и снова вышла на улицу. Закрывая дверь, она поймала себя на мысли, что теперь совсем не опасается уходить из дома. Даже если и влезет вор, то иконы здесь уже нет, а больше у неё взять нечего. Пусть себе лазит на здоровье.

На машине до дома Игоря было совсем недолго. Поэтому, едва солнце начало одним боком прятаться за колокольню, Марина припарковалась в уже знакомом тупичке. Воспоминания о собственной утренней глупости чуть было не приведшей к утрате иконы портили и без того не слишком радужное настроение, и она заставляла себя думать о том, как они с Игорем завтра пристыдят Тифа с Лёвчиком, а потом заберут украденную икону из сейфа антикварного салона. С улыбкой Марина представляла, как они подъедут к храму, найдут батюшку и вернут первую из тех икон, которые больше восьмидесяти лет назад спасли маленькая Пелагея и Прасковья. Какой удивительный это будет день. Может быть, тогда и горечь исчезнет или хотя бы станет слабее…

Марина распахнула калитку и не спеша пошла по тропинке к дому. За старой покосившейся перголой, увитой хмелем, раздался скрип. Марина насторожилась, сделала несколько быстрых тихих шагов и замерла, не веря своим глазам. Такого она никак не ожидала.