Глава 9

Наши дни

Из столиц Лев вернулся не то чтобы разочарованным, но прозревшим. Провинциальный певец никого особенно не заинтересовал, но всё же продюсеру-самоучке удалось завести несколько небезынтересных знакомств. И теперь следовало подумать, какую пользу можно будет извлечь из этого.

Самолёт прилетел рано, Тимофей ещё совершенно точно был дома. Лев отправился к нему без предупреждения и не ошибся. Тиф долго не отпирал, потом в глазке, который от скуки изучал Лев, мелькнул свет, и дверь, наконец, открылась.

— Привет, бро! обрадовался свежий после выпитого в аэропорту кофе Лев, оттеснил приятеля и внедрился в квартирую

— Как ты? Что ты? С кем ты?

Тиф, похоже, тоже обрадовался, но привычно — у них не были приняты сантименты — огрызнулся:

— Да всё путём. Можно подумать, тебя год не было.

— Ну, год не год, но почти месяц в столицах, вдали от родных пенатов, долгов, проблем…

— …И надоевших друзей.

Лев машинально согласился:

— … И надоевши… Да ну тебя!

Тут Лев вдруг осёкся, очумело посмотрел куда-то за спину приятеля и внезапно охрипшим голосом поинтересовался:

— Это что?!

— Вообще-то я кто. Так сказать, одушевлённый предмет. Что у тебя в школе по русскому было? — съязвил Тиф и замер, поняв, что имеет в виду продюсер: на дверце шкафа висел новый костюм, а на журнальном столике стояла коробочка с обручальными кольцами. Перед сном Тиф не то чтобы любовался ими, но решил посмотреть, да так и не закрыл. Идиот. Сейчас начнётся…

Не замечая его растерянноси, Лев возмутился:

— Ты что, женишься?

Признаваться не хотелось, но отнекиваться было глупо:

— Да… Женюсь.

— На ком? — явно надеясь на то, что это шутка спросил Лёвчик и, несмотря на тщедушность, напомнил Тифу Карлсона. Того и гляди выдаст что-нибудь вроде «Малыш, ну я же лучше собаки!». Тиф чуть не фыркнул и ответил:

— На Марине.

Лев побагровел и вытаращил глаза:

— Ты что? Сбрендил совсем? Мы тебе какой имидж лепили? Забыл?

Тиф ничего не забыл, но Лёвчик, видимо, решил напомнить и возмущённо зарядил целую тираду:

— Сладкого красавчика мы из тебя делали! Мечту всех девиц пубертатного возраста! А на хрена ты им сдашься, если женишься и детей заведёшь? И пацаны перестанут тебя слушать! Ты для них сразу взрослым дядей станешь. А взрослых дядей им и в других местах хватает. Им нужен кумир, которого они понимают! А как им понять отца семейства?! Он для них из той же возрастной категории, что последний вымерший трихоцератопс! Нам что теперь, афиши переделывать и на них вместо Тифа писать Трих?!

Тимофей попытался перебить:

— Лёвка, подожди!… Да хватит!.. Послушай хоть!..

Но спокойного обычно приятеля несло:

— Бли-и-ин! Не думал я, что ты настолько тупой! А у тебя мозгов, как у этого самого трихоцератопса! Хватает только на поиски еды и удовлетворение инстинкта размножения!

От своего собственного крика Лев ещё больше завёлся и выпалил прямо Тифу в лицо:

— И знаешь, что я тебе скажу? Пошёл ты!.. Ты без меня вымрешь, трихоцератопс! И туда тебе и дорога!

С этими словами Лев выскочил из квартиры, хлопнув дверью, поэтому кричать в ответ не было никакого смысла, однако обиженный Тиф всё же крикнул:

— Это ты пошёл! Тоже мне, царь зверей! — и хотел было швырнуть чем-нибудь вслед, но передумал, вспомнив, что прислуги у него пока нет и убирать последствия придётся самому.

— Здравствуй, мон ами, пойдём погуляем, или занята очень? — седовласый импозантный Француз, которого Пелагея Васильевна помнила конопатым мальчишкой Федюнькой, по-хозяйски отворил калитку и зашёл во двор.

— Да дела подождут, пойдём, пройдёмся, разомнём старые кости, — Пелагея подошла к умывальнику, ополоснула руки и вытерла их о полотенце.

Галантный Француз подставил локоть, Пелагея подавила улыбку, но на руку своего старого приятеля оперлась: не хотела обижать. Не сговариваясь, пошли в сторону реки, а не по просеке к селу.

С высокого берега открывался красивый вид. За излучиной, там, куда уходило на закате солнц, высился их старый, переживший сложные времена и выстоявший назло им храм. Было видно, как суетятся у храма рабочие, устанавливая крепкие металлические леса и сколачивая верстаки для работы. Далеко разносились весёлые звуки молотков и пил. Пелагея смотрела, слушала и не могла отвести счастливого взгляда от этой суеты. Как долго она ждала…

— Сбывается твоя мечта… Столько лет ждёшь, а дождалась-таки… — Француз правой рукой пожал её сморщенную ладонь, лежащую на сгибе его левого локтя.

— Да, Феденька, сбывается… Мечты часто сбываются. Надо только уметь ждать и мечтать о чём-то добром и правильном.

Француз помолчал, думая о чём-то, и наконец ответил:

— Вот и я, видно, о правильном мечтал, раз и моя мечта сбылась.

— Ты о чём это?

Пелагея остановилась и посмотрела на старого приятеля долгим испытующим взглядом. В его глазах плясали смешинки, и она поняла:

— Да не ужто? Нашёл?

— Нашёл. Вернее, телевизионщики нашли. Я в программу писал, знаешь, где ищут людей?

— Я телевизор не смотрю, у меня и нет его, ты же знаешь. Но если людей ищут, то это доброе дело. Ну, и что? Общались уже?

— Нет, меня тут на запись передачи пригласили. Поеду. Там и познакомимся.

— Вот и ладно, вот и хорошо. Ты их сюда, к нам приглашай. Мы им храм покажем, я пирогов напеку, баньку истопим, в речке нашей искупаются…

— Обязательно. — Француз с трудом сдерживал ликование. — Надо ж им показать, на что наш общий предок их Францию променял.

— Ты-то не уедешь теперь?

— Посмотреть съезжу, непременно. А уехать? Да нет… Не поеду. Не зря ж мой прапрапрадед здесь остался. Знал ведь, от чего отказывается, а выбрал наши края. Уж наверняка не дурак был…

Пелагея молча смотрела на него и беззвучно ласково смеялась. Фёдор Андреевич засмеялся в ответ, и оба они пошли дальше, в сторону возрождающегося храма.

Выступление на дне рождения сына местного богатея прошло удачно. Подростки визжали от восторга, а гордый именинник поглядывал на гостей чуть свысока: как же, сам Тиф у него выступал. Тимофей заметил это и усмехнулся. Ему было приятно обожание, с которым собравшаяся мелюзга смотрела на него.

Когда он спустился со сколоченной по такому случаю в огромном саду сцены, увидел пробиравшегося к нему сквозь гостей Льва. Тот хоть и дулся, но работу не саботировал.

— Сорян, — Лев непочтительно оттёр от Тимофея именинника, который только что получил автограф, и буркнул, отводя глаза:

— Тиф, хрен с тобой. Женись.

— С чего бы это мой барин так вошёл в положение своего крепостного? — решил немного помучить зарвавшегося, по его мнению, приятеля Тиф.

Лев огляделся, убедился, что подростки перебазировались к длинным столам с едой и утащил Тимофея в сторону.

— Я справки навёл. Родаки твоей Маринки при бабле. Будешь умно себя вести, твои новые родственнички не откажутся нас башлять. А это будет очень кстати.

Тимофей беззлобно усмехнулся:

— Я ж тебе, скандалисту, об этом и пытался сказать. Но ты ж не слушал. Хорошо хоть, сам быстро всё прочухал.

— Я ж твой продюсер, а не мимо проходил. Должен был всё разузнать, позаботиться о тебе… Ну что? Мир?

— Дружба, жвачка.

Лев явно обрадовался и негромко добавил:

— И это, ты Маринке объясни, что не стоит афишировать вашу свадьбу. Пусть для всех ты и дальше будешь холостой.

— И как ты себе это представляешь? Мы уже гостей позвали. Немного, Маринка не хотела, а то бы её родаки полгорода наприглашали. Но всё же человек двадцать точно будет.

— Ну, двадцать — это ещё не криминал, — не расстроился Лев. — Молодец Маринка. Не пафосная. Скажи ей, чтобы им всё объяснила и попросила не трепать на каждом углу.

Тимофей хмыкнул, но кивнул:

— Лады.

— Ну, и как её предки? Все на понтах?

— Да нет. Не знать, так и не подумаешь, что «ВасКо» их компания… Мать сама блинчики по утрам печёт, вкусные…

— У богатых свои причуды…

— Ну, насколько я понял, они не олигархи. «ВасКо» молодая компания…

— Молодая, да ранняя. Полгорода на них уже работает. Таким макаром дорастут и до олигархов… А мы с ними… Так что давай, наводи мосты…

Завод поразил его до глубины души. Он думал, что подобное возможно только за границей или хотя бы где-нибудь поближе к столицам. А тут такое. И ведь совсем недавно предприятие считалось убыточным и безнадёжным. Стало понятно, что Лёвчик прав. Лихо начала молодая компания «ВасКо» и наверняка далеко пойдёт.

Будущий тесть встретил его лично. Хотя Тимофею показалось, что, возможно, просто проходил куда-то по своим делам и увидел визитёра. Васенин тут же перестроился, пошёл навстречу и руку пожал крепко. На секунду Тимофею захотелось раздуться от гордости: ещё бы, все вокруг директору в рот смотрят, а он на особом положении, всё-таки уже без пяти минут зять, муж единственной дочки. Но в этот момент что-то оглушительно грохнуло сзади, Тимофей несолидно пригнулся от неожиданности и тут же огляделся, опасаясь, что кто-нибудь заметил его страх.

Заметили. И сам Васенин, и несколько человек из тех, кто был во дворе. Простые работяги хохотнули негромко, будущий тесть отвернулся, словно увидел что-то интересное. Получилось у него это очень даже натурально. И можно было бы поверить, если бы в той стороне имелось хоть что-нибудь, кроме высокого нового крепкого забора. Тимофей покраснел и разозлился.

Васенин, видимо, уже справился со смехом и начал разговор:

— Я тебя для чего позвал-то? Поговорить надо… — Заметно было, что он не очень представляет, как вести беседу. Тимофей испытал злорадное удовлетворение, но Васенин быстро справился с собой и продолжил: — Марина у нас единственная дочь, и мы с матерью её очень любим.

— Я тоже. — Вставил Тимофей.

Васенин глянул на него коротко и непонятно — то ли с сомнением, то ли с удивлением — и кивнул:

— Хорошо, если так. Надеюсь, ты уже понял, что дочка у нас настоящий человек, а не такая, как эти светские пустышки?

— Это меня восхищает…

— Я рад… Ты должен знать, что Марина раз и навсегда объяснила нам с матерью, что жизнь свою строить она будет сама, без нашей помощи.

— Очень мудрое решение…

При этих словах Васенин вскользь усмехнулся и поджал губы.

— Прекрасно, что ты тоже так думаешь. Тогда ты поймёшь. В общем, мы с матерью всего добились сами, и не так чтобы очень легко нам пришлось. Марина всё это видела, а она девочка умная, умеет делать верные выводы. Поэтому ещё с института живёт на свои деньги. Подрабатывала чуть не со школы. Правда, на съём квартиры ей тратиться не приходилось: от бабушки осталась. Мы с матерью хотели бы ей помогать. Но она ни в какую. С характером у нас дочка. Вот, и за тебя замуж выйти сама решила, нас только в известность поставила…

Отец Марины испытующе и с неудовольствием посмотрел на Тимофея. Тот растерялся, не понимая, что от него хотят, и старательно делал вид, что не обижается и не замечает внимательного взгляда будущего тестя. Тот снова усмехнулся, теперь с явным неодобрением.

— Ну, мы её решение приняли, хоть и без особой радости. Еле уговорили, что в свадьбу вложимся. Не без труда, но убедили всё же. Правда, согласилась она только при условии, что на этом наша помощь закончится. Так что ты имей в виду, что за жена тебе достанется. Придётся тебе ей соответствовать. А это нелегко. И учти, что она от нас ни копейки не возьмёт и тебе не разрешит брать.

С этими словами Васенин сунул руки в карманы брюк, резко повернулся к Тимофею и уставился на него. Тиф моргнул и промолчал, потому что просто не знал, что сказать. В голове панически проносились мысли одна другой кошмарнее. Вот попал! А ведь ещё минуту назад думал, что вытянул счастливый билет да ещё и впервые в жизни сориентировался быстрее своего продюсера… Лузер… Что теперь Лёвчик скажет? Вот ведь хрень…

Васенин тем временем отвернулся и бросил ему через плечо:

— Пойдём ко мне в кабинет, обсудим расходы на свадьбу.

Тимофей обречённо поплёлся за ним следом.