Глава 10

Наше время

Тимофей палил с такой злостью, что Лев посмотрел-посмотрел и решил оттащить его за дерево, пока их музыканты в пылу пейнтбольного сражения не наваляли разошедшемуся фронтмену по шее. Тиф что-то вопил и пытался сопротивляться, но тощий Лёвчик был жилистым и цепким. От него просто так не отделаешься. Лев прижал приятеля к толстому стволу и сердито спросил:

— Что случилось? У тебя такое лицо, словно ты жалеешь, что мы не из реальных калашей палим, а из этих пукалок.

Тимофей, нехорошо улыбнулся, зло сплюнул и, глядя в сторону, сказал:

— Неприятно признаваться себе, что я полный лох. Да и ты такой же. Справки он навёл про Маринку. Полная хрень твои справки…

— Что? Разве её родаки не при бабле?

— При бабле, при бабле. — Тимофея трясло от злости. — Зато моя невеста с приветом. У неё, видите ли, имеются гордость и своё мнение. Она, представь себе, считает, что родители ей не должны помогать. Так что мы с тобой можем ни на что не рассчитывать.

Льву стало смешно, и он облегчённо выдохнул:

— Уф-ф-ф… Да это ж фигня. А я уж испугался. Короче, Мариночка твоя на свою докторскую зарплату жила одна, у неё даже канарейки или морской свинки нет, насколько я знаю. Вот ей худо-бедно, но денег хватало. А теперь у неё семья будет, муж — творческий человек, который сегодня бабло приносит, а завтра выносит. И, как припрёт, она быстренько свою гордость засунет куда подальше и побежит к богатенькому папе за вспоможением. Так что забей. Жаль, конечно, что не сразу баблосики к нам поплывут, но всё же поплывут, можешь мне поверить.

— Ну-ну… — недоверчиво протянул Тимофей.

— Или ты уже раздумал жениться?

— Уже и не знаю… — Тиф с сомнением посмотрел на приятеля.

Лёвчику было приятно видеть приятеля таким: расстроенным, сомневающимся и нуждающимся в поддержке. И он великодушно протянул:

— Да ладно, женись, раз решил. Развестись никогда не поздно. В конце концов, умные люди самую дерьмовую ситуацию могут превратить в пиар. А мы умные люди…

Даже просто идти по длинному коридору Марине было весело. Стены, ставшие за год родными, знакомые лица, улыбки коллег — всё радовало её. Навстречу пробегала одна из молоденьких медсестричек, пришедших к ним совсем недавно сразу после училища.

— Мариночка Романовна, мои поздравления! Когда свадьба?

— Уже в эту субботу, — улыбка Марины стала ещё ярче.

Медсестричка восторженно ахнула и тут же поинтересовалась:

— А куда в свадебное путешествие едете?

— Пока не решили. Планируем не сейчас, а в январе слетать. Как раз и у меня отпуск, и у Тимофея перерыв планируется.

— Ой, он же у вас певец, знаменитость! А я в «Семи днях» читала, что в январе у артистов как раз мёртвый сезон, все в отпуска разъезжаются. Ах, Мариночка Романовна! Я и подумать не могла, что можно вот так запросто с женой знаменитости общаться! А вы совсем и не зазнаётесь!

— Я тебя умоляю, — рассмеялась Марина, — ну какая знаменитость…

— Знаменитость-знаменитость! — Зачастила медсестричка. — У меня все подружки в обморок попадали, когда узнали, с кем я работаю. И сестра моя младшая умоляет, чтобы я попросила вас ей автограф Тифа достать. Можно, Марина Романовна?

— Хорошо, я попрошу Тимофея подписать что-нибудь. Сестрёнку твою Василисой, по-моему, зовут?

— Да, Василисой!

— Поняла, сделаем, порадуем ребёнка.

— Вот спасибо, Мариночка Романовна! — обрадовалась медсестричка и даже два раза подпрыгнула на месте. Марине стало смешно.

— Ладно, прости, я побежала, у меня приём через пять минут начинается…

— Конечно! Мне тоже пора!

Они улыбнулись друг другу и разбежались в разные стороны. Марина сунула руку в карман халата и выудила телефон. Пока она добежит до своего третьего этажа, ещё успеет бабушке позвонить. Однако гудки тянулись и тянулись, а бабушка трубку так и не сняла. Марина покачала головой, но тут же переключилась на сидевших у её кабинета пациентов. Она поздоровалась и открыла дверь. Пора было начинать приём.

Игорь получил багаж и вышел на улицу. Сзади раздалось быстрое-быстрое цоканье каблучков, и он уже по одному этому звуку понял, кто бежит к нему, и почувствовал, как губы сами растянулись в улыбке. Эта девочка, даже давно уже выросшая, по-прежнему действует на него так, что ему сразу хочется улыбаться и радоваться жизни. Игорь поставил чемодан, повернулся и распахнул объятья. В них тут же влетела, не успев остановиться, Лера, сильно ткнулась в его щёку носом и губами и восторженно прокричала.

— Папка! Папочка! Любимый мой! Ну, наконец-то ты вернулся! Я тебя так ждала!

— Вернулся, Лерик. — Подтвердил Игорь, вскользь отметив, что, кажется, Лера опять подросла, хотя ей давно пора бы остановиться. Или ему это только кажется после долгой разлуки? Он мягко отстранил её, с нежностью посмотрел в счастливое лицо и объяснил: — Дела здесь есть.

Лера тут же напряглась:

— Дела? То есть ты опять уедешь?

— Пока не собираюсь, а там посмотрим. Меня здесь ничто не держит, кроме тебя.

— А я держу, да! — Тут же оживилась Лера. — Замучилась я одна! Иногда так хочется приехать к тебе, чтобы поболтать обо всём на свете, как в детстве… А то мама вечно занята…

— Как она? — вежливо поинтересовался Игорь.

— Как всегда. В поисках вечной молодости и страстной любви. Ты не собираешься ей звонить?

— Да надо бы, всё же не чужие люди…

Лера строго сдвинула брови и покачала головой:

— Пап, я тебя умоляю, перестань её опекать, она сама вполне может устроить свою жизнь. Хватит о ней заботиться, а то она так никогда и не научится нести ответственность за свои поступки…

— Ты думаешь? — удивился Игорь. Он всё никак не мог привыкнуть, что его маленькая Лерка выросла и стала самостоятельной и взрослой. Гораздо более взрослой, чем был он сам, когда в его жизни появилась семилетняя дочка. Во всяком случае, по годам точно. На те же семь лет Лера нынешняя старше того Игоря, каким он был, когда влюбился в её мать. А ведь тот восемнадцатилетний сопляк искренне считал, что он уже взрослый и самодостаточный и может стать отцом дочки-первоклассницы. И ничего. Он даже справлялся с новой ролью. И, похоже, вполне успешно. Ведь кабы не успешно, не примчалась бы выросшая дочка, бросив все дела, встречать его в аэропорт… Игорь усмехнулся своим мыслям и повторил:

— Ты думаешь?

— Уверена. — Решительно ответила Лера. — И очень прошу, если всё же решишь позвонить ей, не говори, что вернулся. А то всё оставшееся время будешь заниматься её проблемами…

— А у неё проблемы? — Игорь привычно приготовился мчаться на помощь. Лера уловила изменения в его настроении, схватила за рукав, словно боялась, что он прямо сейчас бросится на помощь бывшей жене, и категорично ответила:

— Её главная проблема — она сама. И не волнуйся, я не дам ей пропасть, если вдруг на самом деле понадобится помощь.

Игорю сразу стало весело.

— И этот человек считает, что я склонен к излишней опеке, — протянул он с ласковой насмешкой.

— Мне она мать… — напомнила Лера.

— А мне жена.

Его ужасно деловая дочка протестующее фыркнула, дёрнула плечиком и потащила его куда-то, лавируя между машин.

— Она уже много лет назад по собственной инициативе сменила статус на «бывшая»… Пап, я тебя умоляю, подумай хоть немного о себе. Она-то точно не подумает. Она вообще никогда и ни о ком не думает. Кроме себя драгоценной.

— Не сердись на неё. — Попросил Игорь. Ему не хотелось, чтобы Лера обижалась на мать. — Такой уж она человек

Падчерица, которую он никогда, ни восемнадцать лет назад, ни теперь таким словом не называл даже про себя и которую всегда искренне считал дочкой, дотащила его до своей машины, попыталась отнять у него чемодан и снова фыркнула:

— Я и не сержусь. Я просто думаю, что бы со мной было, если бы не ты. Ты главный человек в моей жизни, пап. И хотя бы за это я могу сказать спасибо маме. За тебя.

Голос её дрогнул, она перестала тянуть на себя чемодан и хлюпнула носом. Игорь смутился и попробовал снизить пафос момента:

— Не преувеличивай, а то я зазнаюсь.

Но ничего не получилось. Лера снова шмыгнула, глотая подступившие слёзы, и непривычно тихо сказала:

— Я и не преувеличиваю. Никто и никогда не любил меня так, как ты, и не заботился обо мне… Я же знаю, что тебя ещё сто лет назад начали приглашать работать за границу, а ты отказывался из-за меня, боялся оставлять меня на маму с её не задерживающимися надолго мужьями…

Тут она сглотнула, быстро отвернулась и неестественным голосом сказала:

— Кстати, спасибо за машину. Она потрясающая.

Игорь сунул чемодан в багажник, с улыбкой умудрённого жизнью старца повернул дочку за плечи к себе лицом, чмокнул в нос и ответил:

— Пожалуйста.

Лера подняла на него глаза. Игорь увидел, что они подозрительно блестят, и признался в ответ:

— А меня никто и никогда не любил, как ты.

Лера захлопнула крышку багажника и уже своим обычным звонким голосом заметила:

— Ну, это дело поправимое. Ты только свистни, и я тебе столько кандидаток в невесты подберу — замучаешься знакомиться.

— Спасибо, дщерь. Но не стоит. Кандидатки все будут твоими ровесницами, а я предпочитаю свою возрастную категорию.

— Ой, папуль, я не могу! — Засмеялась Лера. — Одиннадцать лет — это вообще не разница. Я бы первая в очередь встала, если бы ты меня с детства не растил. Ты ж уникум у меня! Выглядишь потрясающе. Молодой, красивый, умный, успешный мужчина. — Лера плюхнулась на водительское сиденье и принялась загибать красивые пальчики. — Подружки мои, кстати, далеко не дурочки и безголовые пустышки, они сразу тебя оценят. Жаль только, что Маришка замуж выходит. Вот она бы тебе точно подошла.

Игорь, который тему сватовства никогда не любил и старался всячески её избегать, попытался увести разговор в сторону и живо поинтересовался:

— Это какая Маришка? Та светленькая, с которой ты с детского сада дружишь?…

Тут он увидел, что они подъезжают к супермаркету и решил воспоьлзоваться случаем и убить сразу двух зайцев: и разговори завершить, и о хлебе насущном позаботиться.

— Лерунь, останови у магазина, мне нужно продуктов купить, а то дома даже сухпайка нет.

Лера ловко перестроилась, быстро припарковала машину, и через минуту они уже вместе входили в раздвинувшиеся перед ними стеклянные двери. Игорь наивно понадеялся на то, что разговор о сватовстве закончен, но его дочь всегда было сложно сбить с курса. В этом смысле ничего с её детства не изменилось: она осталась такой же настойчивой. В этом Игорь убедился, когда Лера, едва они вошли внутрь здания, схватила его за руку и продолжила:

— Да, это она самая! И как ты только помнишь? Ты бы видел, какая она выросла красавица! В эту субботу замуж выходит за Тифа.

Игорю ситуация живо напоминала ту, когда он забирал маленькую Леру из школы, а она, повиснув на его руке, пересказывала ему весь свой насыщенный день и вот так же держала за рукав и заглядывала в глаза. Только глаза эти тогда смотрели снизу вверх. А теперь находились почти вровень. Игорь умилился воспоминанию и спросил, показывая на афишу, которая украшала витрину музыкального магазинчика, расположенного в галерее, ведущей к супермаркету:

— Я так понимаю, за этого?

Лера посмотрела в указанном направлении и кивнула:

— За него. Неплохой парень, вроде как. Но ты лучше. Эх, поздно ты вернулся, папуля! Вот чуть-чуть бы пораньше. На пару месяцев всего…

Игорь весело усмехнулся. Она всегда на него так действовала, его маленькая дочка. Какое бы кошмарное настроение не было у него, стоило Лере затараторить рядом, повиснуть на нём и вот так уставиться своими глазищами, и он сразу начинал улыбаться. Такой она была человек, его Лерка. Рядом с ней ему всегда было светло. Вот и сейчас тоже. Ничего не изменилось за прошедшие годы. Поэтому Игорь счастливо смеялся, картинно хмурился и ненатурально ворчал:

— Дщерь, не называй меня при людях папулей. Во всяком случае, так громко. А то окружающие начинают думать про нас не пойми что…

Лера закатила глаза:

— Можно подумать, тебя беспокоит общественное мнение!

— Меня беспокоит твоя репутация. Решат, что ты моя содержанка или ещё что похуже…

Дочь окинула его придирчивым взглядом и кивнула:

— Да уж, ты неприлично молод и хорош для отца такой взрослой дочери.

— Для отца самой красивой девушки на свете, — напомнил ей Игорь. Лера кокетливо потупилась, но тут же вспомнила:

— Ты самой красивой не видел. Эх, как же поздно ты вернулся!

— Дщерь, не начинай! — прикрикнул Игорь. Но толку от этого не было никакой ни тогда, когда Лера была маленькой, ни сейчас. Вместо того, чтобы испугаться и отстать, непочтительная дочь надула губки и громко, на публику, протянула:

— Всё, папочка, всё! Ну будь душкой, не сердись! Твоя доченька больше не будет расстраивать тебя!

Какие-то матроны оглянулись на них и неодобрительно зашептались. Игорь не выдержал и снова негромко рассмеялся. Как же хорошо, что он приехал! По такому случаю можно вытерпеть даже приступ Лериного неукротимого желания срочно женить его. В конце концов, она может выдумывать что угодно. Но он-то взрослый человек и, конечно, сумеет разгадать все её уловки и миновать расставленные ловушки. Ах Лерка-Лерка, неужели ты забыла, что никогда не могла обыграть своего отца ни в шахматы, ни в шашки, ни в какие другие игры? Даже и не пробуй, дщерь. Ничегошеньки у тебя не получится…