Глава 11
Наше время
Лёвчик за стеклом наконец дал знак заканчивать, отъехал на стуле от пульта и поманил пальцем Тимофея. Звукорежиссёр сразу встал и выскочил за дверь: замучился без курева, а дымить рядом с Тифом Лёвчик никому не разрешал, боялся за голос. Тифу такая опека даже льстила, и он не возражал, тем более, что сам не курил. Поэтому он проводил насмешливым взглядом настрадавшегося звуковика, снял наушники и вышел к продюсеру:
— Ну? Как?
— Нормуль. — Лев выглядел непривычно мрачным.
— Что случилось? — безразлично поинтересовался Тиф. Он устал и хотел спать. А страдания приятеля его не слишком волновали.
— Да… — неопределённо отмахнулся Лев. — Что-то я начал сомневаться, что мы с тобой выстрелим хоть когда-нибудь. Рекламу пихаем всюду, куда только можно. Результат есть, но не такой быстрый, как хотелось бы. И как только люди раскручиваются с такой скоростью?
Тиф затосковал:
— Бабки…
— Само собой, — согласился Лёвчик. — Но с этим у нас пока плоховато. Я надеялся на твою женитьбу. А теперь уж и не знаю. Я всё думаю… А ну как ты прав, и Маринка и в самом деле упрётся? Тогда нам ничего не обломится. Не с докторских же копеек… И получится, что ты зря женишься…
— Вот-вот… Я с ней осторожно поговорил. Она и вправду с приветом слегка. Только и твердит, что её родители сами всего добились, и она должна. Натурально блаженная. Не удивлюсь, если поедет в деревню какую докторствовать… Я б уже и отменил бы всё. Но её папашка меня на бабки поставит. Они уже столько в эту свадьбу вгрохали… Прям и не знаю, что делать…
Пока Тиф говорил, Лёвчик сидел и мерно кивал. Тифу даже обидно стало. Словно и не слушает совсем, а думает о своём. Тут Лёнчик очнулся и протянул:
— Ещё, говорят, чёрный пиар хорошо действует. Может, и нам… того…
— Чего того?! — обозлено огрызнулся Тиф. — Мне старушку какую грохнуть? Или в наркодилеры податься? А ты потом на этом рекламную кампанию построишь?
Лёвчик от резкого ответа в себя не пришёл, а всё так же задумчиво пробормотал:
— Да-да… Что-нибудь в этом духе, но менее криминальное… Вот снять бы клип, но не постановочный, а с живыми, реальными лицами. И чтобы сюжет позабористее… Чтобы скандал был… Чтоб просмотры взлетели до небес, а нас на ток-шоу какое пригласили…
Тиф хотел было сказать что-нибудь резкое и обидное, но внезапно понял задумку продюсера. Мысль мелькнула и обожгла своей дерзостью.
— А что если?..
— Что? — с надеждой в карих влажных глазах взглянул на него Лёвчик.
Тиф тут же очнулся и даже головой замотал:
— Да нет, ничего…
— Да нет уж, говори, раз начал.
— Я это… подумал… — Тифу было сложно сформулировать поразившую его мысль, и он замялся, но потом сглотнул нервно, вскочил, хлопнул ладонями по стене и выпалил:
— А давай я брошу Маринку перед ЗАГСом? И снимем это. Я и песню подходящую тут написал… А видеоряд получится — закачаешься…
Лёвчик обалдело уставился на него снизу вверх. Тиф нервно потёр шею и пожал плечами.
— В общем, как-то так…
— Ну ты даёшь… — хрипло выдавил из себя Лёвчик. — И не жалко тебе её?
— Да нет, ты не понял. Мы Маринку предупредим. Объясню, что это для раскрутки. Она ради меня на это согласится, влюбилась по уши… А вот гостей предупреждать не станем…
Тень понимания мелькнула в глазах Лёвчика, и он, подхватив мысль, тоже вскочил и заходил из угла в угол:
— И мы… снимем их реакцию… Слушай, а ведь круто получится… А потом уедем, операторы доснимут, что было без нас, весь кипеж, который наверняка поднимется… А мы вернёмся минут через дцать, и вы с Маринкой пойдёте в ЗАГС… И снова гостей снимем, уже офигевших от того, что происходит… А что?.. Может получиться интересно… Главное, потом монтаж грамотно сделать, с включением рож перекошенных и того, что гости говорить будут… Правда, там запикивать много чего наверняка придётся… Но это даже хорошо… Пожалуй, должно получиться…
Глаза Лёвчика сияли предвкушением. Тиф, довольный, смотрел на него. Но воодушевление быстро прошло, и Лёвчик покачал головой:
— Нет, не согласится Маринка никого не предупреждать…
Тимофей легкомысленно и самоуверенно отмахнулся:
— Согласится. Я её уговорю…Или лучше скажу, что сам всех предупрежу и со всеми договорюсь… Или объясню, что готовлю ей сюрприз и чтобы она ничему не удивлялась и не пугалась… В общем, время ещё есть, придумаю что-нибудь…
— Ты думаешь? — По лицу Льва было заметно, что он очень хочет поверить своему подопечному.
— Уверен! — снова кивнул Тиф и по-гусарски лихо мотнул головой в ухарском поклоне и щёлкнул пятками.
— Ну-ну… — Задумчивый Лёвчик пожевал губами и вынес вердикт: — Слушай, а ведь и правда может получиться…
— А я что говорю? Получится! Стопудово!
— Тогда я сейчас договорюсь о съёмке, предупрежу журналистов, найму парочку операторов. А ты дуй договариваться с Маринкой…
Девичник неугомонная Лера устроила в аквапарке. Марине, которая себя искренне считала интровертом, это показалось чересчур инстаграмным и вызывающим вариантом. Но Лера так уговаривала, что было проще согласиться, чем найти хотя бы один аргумент, который её неуёмная подруга не разгромила бы в пух и прах.
В итоге всё получилось неплохо, Марине даже нравилось. Только беспокоило то, что никак не получалось дозвониться до бабушки. Она взяла телефон, отошла туда, где меньше были слышен визг чьих-то детей на горках и примкнувших к ним её подруг. Наконец бабушка отозвалась:
— Здравствуй, Маришенька!
— Бабуля, ну, слава Богу! Ты куда пропала? Что-то случилось?
— Да нет, Маришенька, всё в порядке. — В голосе Пелагеи Васильевны послышались виноватые нотки, и Марине тут же стало неловко за излишнюю эмоциональность. — В делах просто вся, закрутилась…
— Бабуля, я замуж выхожу!
— Решила всё-таки? — Пелагея Васильевна ответила не сразу. Марина эту паузу уловила и расстроилась. Чуткая бабушка тут же постаралась сгладить возникшую напряжённость:
— Ну, что ж, Маришенька… Господь милостив. Я молиться буду, чтобы ты счастлива была…
— Мы, мы были счастливы! — напомнила Марина. Ей было важно, чтобы бабушка приняла её жениха.
— Да, конечно. Вы…
— Бабулечка, — позвала в трубку Марина. — Я очень хочу, чтобы ты была на моей свадьбе.
— Маришенька, да куда же я поеду-то, в мои-то годы? Да и мешать вам буду…
Услышав в голосе Пелагеи Васильевны привычные ласковые интонации, Марина сразу же повеселела и быстро заговорила:
— Бабушка, ну, о чём ты говоришь? Мешать! Ну разве ты можешь помешать? И вообще, я за тобой приеду, от порога до порога доставлю. И обратно потом отвезу.
— Нет, Маришенька, — твёрдо перебила её Пелагея Васильевна. — Вот только не хватало, чтобы ты в свой праздник со мной возилась! Давайте уж вы там празднуйте, радуйтесь. А потом, коли захотите, ко мне, когда время будет, приедете. А мне уж тяжелы большие да долгие праздники. Ты не забывай, сколько мне лет…
— Бабулечка, но может…
— Нет, моя хорошая, ты на меня не сердись, но тяжело мне, старой. Вы молодые, вам и праздновать. А я уже не в этот мир смотрю…
— Бабуля, ну что за настроение?! — укорила Марина.
— Очень хорошее настроение, Маришенька, очень правильное. В моём возрасте только такое и должно быть. — Слышно было, что бабушка улыбается, и Марина тоже улыбнулась. Бабушка всегда умела её успокоить и настроить на хорший лад.
— Я тебя люблю, моя сладкая. Храни тебя Господь, детонька. А я Его всегда буду об этом молить.
Марина хотела ещё поуговаривать бабушку, но тут к ней подбежала мокрая весёлая Лера:
— Мариш, прости, что отвлекаю! Но там привезли торт-мороженое! Все хотят его скорее попробовать, но совестливо ждут тебя и глотают слюнки. Пошли скорее!
Пелагея Васильевна услышала слова Леры:
— Беги, Маришенька, беги! Целую тебя!
— И я тебя целую, бабуля! Я позвоню! — крикнула в трубку Марина, которую Лера уже тянула за руку к остальным, и отключилась.
Пелагея Васильевна положила телефон на стол и удивлённо покачала головой. Ну, значит, так тому и быть. Господь знает, что делает. И то, что нам иногда кажется трудностями и бедами, в итоге оказывается дверью в лучшее будущее. Просто мы всё судим со своей, человеческой, колокольни, невысокой и дающей плохой обзор. Вот и не понимаем Божьего замысла, и ропщем, и сердимся. А всего-то и надо — подождать немного. И наладится жизнь, да так здорово, что только совсем уж равнодушный человек не увидит в этом Божью руку… Пелагея Васильевна вздохнула, перекрестилась и пошла на чердак, к своей любимой иконе. Пусть уж всё будет так, как задумал Господь. А она попросит сил и мудрости принять то, что должно. Для себя и Маришеньки попросит…
Мальчишник Тимофея неоригинально праздновали в сауне. Выпивки и девочек было так много, что элитная сауна напоминала одновременно пивную и бордель, и всех это устраивало. Только виновнику торжества, как его то и дело именовали многочисленные друзья и приятели, было неспокойно. Выпив, он вообще был склонен к сплину, а перед свадьбой и вовсе расклеился. И ведь знал, что лучше не пить. Но не удержался — и, пожалуйста, тоска навалилась и мешала радоваться жизни. Лёвчик уловил его состояние и притащил очередную кружку ледяного пива.
. — Что, детинушка, не весел? Что головушку повесил? — пропел он дурным голосом. Тиф поморщился:
— Да… Думы одолели… — не очень трезво отозвался Тиф и отвернулся, глядя на обнимающихся с девицами музыкантов. Хорошо им всем… Веселятся…
— О чём кручинишься, добрый молодец? — не успокоился Лёвчик. Но Тифа его показное шутовство не развеселило, и он как только мог серьёзно спросил:
— А вдруг я зря женюсь?
— Ну, зря — не зря. Теперь уж ничего не попишешь… — то ли пожалел, то ли разозлился продюсер. И тут Тиф вспомнил и подскочил с лавки, словно его, распаренного и жаркого, окатили из кадушки холодной водой:
— Слушай, Лёвище! Я ж это… забыл Маринку предупредить.
— О чём? — не понял Лев.
— О том, что мы на свадьбе клип снимать будем! Из головы совсем вылетело.
Лёвчик пьяно рассмеялся и толкнул Тифа в плечо:
— Ты как всегда в своём репертуаре… Не голова, а натуральный дуршлаг. Ничего не задерживается. Ну, позвони сейчас. Маринке же ничего делать не надо, подготовки никакой… Всё на нас. А ей всего и делов-то, что стоять, глаза таращить и не спалиться, что знала заранее… Так что не поздно…
Тимофей согласно кивнул, с трудом поднялся, прошлёпал к вешалке, с трудом вынул из кармана джинсов телефон и принялся тыкать в экран. Одна из девиц, танцующих перед столом, заметила его, растроганно заулыбалась, потянулась поцеловать, случайно толкнула — и телефон выпал из неуверенных рук прямо в большую купель. Лев и Тимофей задумчиво посмотрели на то, как чёрный прямоугольник плавно опустился на дно, а девушка засмеялась пьяно и визгливо и, шатаясь, направилась к столу за очередной рюмкой.
— Упс! — выпятил губы Тимофей и потерянно спросил: — И что делать теперь?
Более трезвый Лев успокоительно поднял руки ладонями вперёд и великодушно скомандовал:
— Продолжай праздновать. Тебе в любом случае не стоит ей звонить. Переоценил я твои возможности. А состояние у тебя уже явно не то, чтобы с невестой общаться. Тебе же скандал не нужен?
— Не нужен… — Подтвердил Тиф. — Но Маринка и не такая… Не станет она скадалить.
— Всё равно не стоит, — мотнул головой Лёвчик.
— А как же?.. — не смог до конца сформулировать вопрос Тиф, но продюсер его понял:
— Я ей сам позвоню, у меня номер есть…
— Спасибо, друг! — Тимофей успокоенно рухнул на диван и прижал к себе первую попавшуюся под руку девицу, вторая повисла на нём по собственному почину. — А что ты ей скажешь, если она спросит, где я?
— Скажу, что занят… — пожал плечами Лев, осмотрел вальяжно развалившегося на диване Тифа и прижимающихся к нему девиц и закончил: — …приготовлениями к свадьбе. Мне кажется, Маринка уточнять не станет, не тот она человек… А мне и врать не придётся… Ты ж и правда готовишься, прощаешься со счастливой холостой жизнью…
— Спасибо, Лёвище! — растроганно протянул Тимофей и тут же забыл и о Льве, и о Марине, и даже о предстоящей свадьбе. В конце концов, для того, чтобы думать о делах, у него был собственный продюсер.
— Что снимаем сегодня? — без особого интереса спросил Кирилл, просто так, чтобы не молчать. За несколько месяцев работы в родном городе он уже успел понять, что из себя представляет местное телевидение, и почти смириться. Но всё же «почти» — это не «совсем». Вот и продолжал надеяться на интересную работу. Неисправимый романтик и идеалист.
— «Незапланированную» встречу мэра с электоратом, — хмыкнул щуплый рыжеватый репортёр Боря, стараясь, впрочем, говорить не очень громко, чтобы их никто не услышал, и с сочувствием посмотрел на оператора.
Кирилла он уважал и даже немного жалел, признавая в нём настоящий талант, которому было тесно в роли дежурного оператора. А ещё Иртышёв нравился ему простотой и скромностью. Всё же столичный фрукт, а не звездит, не зазнаётся, делает своё дело и не выщёлкивается. Вот и сейчас торчит себе вместе с ним битый час под солнцем в ожидании мэра, но не жалуется, а только усмехается понимающе. Отличный мужик. Репортёр расчувствовался и простонал:
— Ох, глаза бы мои не видели всё это… Вот ведь работёнка. Как мне эти рожи опротивели, если б ты знал.
В это время из мэрии на площадь наконец высыпала горстка людей. Высокий видный мэр, одетый в демократичном стиле кэжуал, жал руки попадавшимся на пути «случайным» прохожим, сиял и щедро раздавал обещания. Кирилл поснимал немного, потом кивнул продолжавшему бубнить под нос жалобы Боре и понимающе сказал:
— Не трави душу, Борь… Я с тобой полностью солидарен. Но это ж новый же мэр-то, только избранный, первой свежести, без душка, говорят…
— Что-то мне в это не верится, что без душка-то…
Тут к мэру подбежала какая-то бодрая старушка в огромной шляпе и старомодных солнцезащитных глазах на пол-лица. Кирилл тут же снова включил камеру.
— Валерий Максимович! — Требовательно позвала старушка и, когда мэр обратил на неё внимание, кокетливо поинтересовалась:
— И что же, теперь у нас всё по-другому будет? И дороги почините?
Мэр посерьёзнел, напустил в глаза грусти, взял старушку за наманикюренную ручку и проникновенным баритоном сказал:
— Наследство мне, конечно, досталось непростое, но, дайте время, мои дорогие, и мы всё починим, исправим, наладим…
Тут взгляд мэра, которым он обводил собравшихся, упал на красивую яркую женщину средних лет, и глава города изменился в лице. Кирилл, внимательно наблюдавший за ним, заметил это и насторожился.
Мэр потряс ручку старушки, глядя поверх её головы, и принялся прощаться:
— Ну, дорогие земляки, прошу меня извинить, дела, дела…
По удивлённым переглядываниям свиты мэра Кирилл понял, что сценарий выхода в народ был нарушен. Старушка тоже не хотела так быстро прощаться с импозантным главой города и напомнила с сочувствием в голосе:
— Так сегодня ж выходной…
Мэр снова приосанился и задушевно произнёс:
— Ваша власть работает для вас без выходных, не покладая рук, не разгибая спины…
В толпе одобрительно загудели, мэр прижал руку к сердцу, раскланялся и быстро зашагал к мэрии. Свита чуть ли не в припрыжку направилась за ним. Красивая женщина тоже сделала несколько шагов вслед и вдруг громко окликнула:
— Валерий Максимович, могу я с вами поговорить?
Мэр, которого Кирилл видел в профиль, заметно занервничал, но всё же обернулся и, напряжённо улыбаясь, дал охране знак пропустить. Женщина кокетливо стрельнула глазами на тех, кто смотрел на них и пошла рядом с мэром, о чём-то негромко говоря. Кирилл, с интересом наблюдавший за этой сценой, увидел, что мэр коротко и, по-видимому, резко сказал ей. Женщина раздражённо дёрнула плечиком и тоже ответила что-то такое, что мэру явно не понравилось. Но тут вся толпа скрылась в здании мэрии, и заинтригованный Кирилл стал убирать камеру.
— Ну, здесь, слава Богу всё. — Облегчённо выдохнул репортёр. — Теперь поехали к Дворцу бракосочетаний.
— А там у нас что?
— А там у нас свадьба местной знаменитости певца Тифа и дочки хозяина «ВасКо».
— И что? Это интересует зрителей? — не поверил Кирилл.
— Да уж поболе нового мэра. Да и продюсер этого Тифа обещал сенсацию. Будет глупо упустить. Поехали скорее…