7

Мамочка моя дорогая, это ж надо было так попасть! И что же теперь со мной будет…

Эти мысли проносились у меня в голове, пока я шла по коридорам замка, возвращаясь в свою комнату. Нужно же было так по-глупому подставиться! Из-за какого-то андра потерять контроль над собой. Хотя нет, не из-за какого-то. Из-за целого ректора магистериума. И теперь, когда я обратила его внимание на себя по полной программе, мне вряд ли стоило ожидать спокойной жизни.

Вообще, если задуматься, то это выглядело очень странно. Андр − ректор магистериума в столице Руада. Случайный парадокс, насмешка судьбы или чей-то тонкий расчет? Хотя мне ли, попаданке, не имеющей ни малейшего представления о том, каким образом и по какой причине я попала в этот мир, удивляться подобным странностям? Так или иначе, что-то мне подсказывало, что я в одночасье стала звездой местного масштаба, потому что мой смелый, вернее, безрассудный поступок, явно не остался незамеченным. И это означало, что ко мне будет приковано не только внимание ректора, но и моих однокурсников, по крайней мере, в первое время. А я так хотела остаться незаметной заучкой. Впрочем, «незаметная» и «заучка» вовсе не были синонимами, поэтому мне ничего не мешало проявлять рвение в учебе, как я изначально и планировала.

Вернувшись к себе, я быстро сменила спортивный костюм на платье, чтобы пойти на следующее обозначенное в расписании занятие. Я так углубилась в изучение плана замка, что не заметила, что кто-то идет за мной. А потому не сразу поняла, что тот, чей голос раздался за моей спиной, обращался ко мне.

− Здорово ты его, − услышала я.

Обернувшись, я увидела, что голос принадлежал молодому элину. В первый миг я даже не поняла, что у этого юноши с головой, если он позволил себе так фамильярно ко мне обратиться. А потом вспомнила, кто я. Что в этом мире я не преподаватель, и мой возраст не тридцать с хвостиком. И потому тот, кто сейчас стоял передо мной, был вовсе не зарвавшимся юнцом, а вполне себе вежливым молодым человеком, решившим познакомиться с однокурсницей.

Элин этот, если смотреть на него глазами адептки-первокурсницы, был вполне привлекательным молодым человеком. Он был высок и широк в плечах, пожалуй, даже слишком широк для элина. Заметив это, я постаралась найти что-то еще, что могло выбиваться из классического облика, присущего представителям его народа. И мне это удалось. Его кожа была не такой белоснежной, как у тех элинов, которых я встречала до этого, но до смуглоты андров ему было далеко. Казалось, что его кожа покрыта легким, медово-золотистым загаром. Но вот насколько это нормально, и могут ли элины загорать, мне было неизвестно. Волосы же у него были светлыми, я бы даже сказала, слишком светлыми, практически пепельными, и от этого оттенок его кожи казался еще темнее, чем он был на самом деле.

− Это вышло случайно, − смущенно улыбнулась я в ответ.

− Все равно все наши были поражены. Ринолиэн, или просто Рин, − представился мне мой новый знакомый.

− Стеллария, но лучше просто Стелла.

− Договорились.

− Мы ведь с тобой однокурсники? Я здесь первый день и почти никого не знаю.

− Бери выше, одногруппники. А ты издалека, да?

− Это так заметно?

− Нет, не особенно. Просто редко кто приезжает в магистериум не заранее, а прямо в первый день занятий. Только те, кому очень долго добираться, например, из Орана. Но ты точно не оттуда.

− Откуда знаешь?

− Знаю, и все. А раз не оттуда, то, наверняка с Островов.

− Верно.

− И как оно там, жить так далеко от цивилизации?

− Не поверишь, отлично. Здесь, в магистериуме, столько людей, что это очень непривычно. И такой огромный замок.

− Ничего, я тебя познакомлю со всеми нашими. И замок покажу, ты же не против?

− Совсем нет, буду рада, − улыбнулась я.

Пока мы шли до учебного класса, Ринолиэн действительно провел мне небольшую экскурсию, показав, где здесь библиотека и столовая. А что, очень важные места в любом учебном заведении. Я бы даже сказала, стратегически важные.

Класс, в котором должно было проходить наше занятие, мало чем отличался от аудиторий университета моего мира, в котором я училась и преподавала. Парты стояли ровными рядами, доска висела на обычном месте. Разве что, отсутствовало мультимедийное оборудование, которое было теперь в ходу даже в нашем, совсем не столичном вузе.

Мы с Рином зашли в класс почти перед самым началом занятия, а потому ни познакомиться с одногруппниками, ни даже толком разглядеть их, у меня возможности не было. Рин, извинившись, прошел назад, где его товарищ уже занял для него место. Мне же не оставалось ничего другого, кроме как сесть за первую парту. Но это, кстати, меня нисколько не расстроило, поскольку это было мое привычное, и, более того, даже любимое место. Первая парта в среднем ряду, да еще и первый вариант, как говорили в школе. В начальных классах за это место велась нешуточная борьба, а потом, к средней и старшей школе, борьба начинала вестись за последние ряды. Мне же сидеть на первой парте прямо перед доской очень нравилось, а то ведь «вдруг пропущу что-нибудь». Заучка она заучка и есть, хотя я таковой себя никогда не считала.

Преподаватель, или, как их здесь было принято называть, магистр, был немолодым элином. Предмет, который он вел, назывался «строение вещества», но речь здесь, в отличие от предмета с аналогичным названием в моем мире, шла вовсе не о квантовой химии. Здесь, судя по тому, о чем говорил магистр, «строение вещества» представляло собой смесь химии и физики. Этакие «концепции современного естествознания» под странным для меня названием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поскольку это было первое занятие по предмету, магистр подробно рассказывал о том, что мы будем проходит в этом семестре. И, хотя некоторые термины были для меня незнакомыми, я начинала понемногу понимать причину своего распределения на технический факультет. Потому что то, о чем говорил магистр, во многом входило в те курсы, которые я преподавала в своем мире.

У меня, к сожалению, до сих не было возможности узнать, какие еще факультеты наличествуют в магистериуме. Спросить у арина Деланиэля возможности не было, а задавать такой вопрос кому-то из однокурсников было глупо и невозможно. Потому что вряд ли в Руаде существовал настолько дикий край, в котором заинтересованные лица не знали о том, какие направления подготовки существуют в магистериуме. А я, как раз, и была таким заинтересованным лицом, раз приняла участие в распределении. И, задав такой вопрос, я бы сразу выдала себя. Попаданку во мне бы вряд ли заподозрили, а вот иностранную шпионку − вполне. И еще совсем неизвестно, что было бы хуже. Самостоятельно же сведения о структуре магистериума мне было раздобыть не так уж просто. Это был не мой родной мир, где за несколько прикосновений к смартфону можно было вывести на экран программу образовательной дисциплины, содержащую список предметов за все годы обучения. Впрочем, этой возможностью пользовались далеко не все абитуриенты. Иначе как можно было объяснить, например, почему для некоторых новоиспеченных студентов биологического факультета становилось большим, а иногда и просто гигантским удивлением, что здесь, оказывается, изучают химию, да еще и в весьма приличных количествах.

Так или иначе, вполне возможно, что технический факультет действительно был наиболее подходящим для меня из тех, которые были в магистериуме. Но наличие таких предметов, как физвоспитание и магинженерная графика, о которой упоминала Нали, меня откровенно удручало. Вообще, если задуматься, то переход между предметами в первый день учебы был очень резким. От физвоспитания к основам фундаментального материаловедения. Но скоро я напрочь забыла об этом парадоксе, полностью погрузившись в рассказ магистра. Потому что это была весьма увлекательная смесь химии, физики и какого-то еще, неизвестного мне по причине его отсутствия в моем мире предмета.

− Может быть, кто-то хочет попробовать свои силы и выйти к доске? − прервал магистр свой рассказ, обратившись к аудитории.

Я, не сдержав любопытства, обернулась, чтобы посмотреть, есть ли хоть один такой желающий. Про картину, которую я увидела, моя учительница начальных классов любила говорить «лес рук», имея в виду совершенно противоположную картину. Желающего не было ни одного. Все адепты, среди которых преобладали юноши-андры, сидели с крайне скучными выражениями на лицах. Да, тут тебе не физкультура, где много ума не надо, чтобы продемонстрировать свои таланты. Но что же они тогда здесь делали, неужели были так хороши в магинженерной графике?

Разумеется, задавать вслух такой вопрос я не стала, вместо этого робко подняв руку. Магистр, не ожидав от меня такого рвения, выглядел удивленным.

− Адептка…

− Стеллария Паэр, − назвала я свое имя.

− Адептка Паэр, вы хотите выйти к доске?

− Да, а разве нельзя?

− Что вы, как раз, напротив. Очень рад такому вашему стремлению.

Конечно, я бы солгала, сказав, что мне не было страшно. Еще как было. Но, взяв в руки мел и повертев его в руках, мой страх практически сошел на нет. Мел, который представлял собой химическое вещество карбонат кальция, на ощупь был точно таким же, как и в моем мире. То есть, с большой долей вероятности, и был тем самым карбонатом. Это говорило о том, что этот мир принципиально был устроен точно также, как и мой. А это означало, что пусть химические элементы и их соединения и имели здесь другие названия, своей сути они от этого не изменяли. Сути, о которой я имела вполне неплохое представление.

− На доске написаны примеры различного корпускулярного состояния. Пожалуйста, укажите связь между ними, − обратился ко мне магистр.

− Частицы элементов, − я провела мелом на доске стрелку от одной группы кружочков к другой, − могут соединяться друг с другом в различных комбинациях, создавая корпускулы. Корпускулы же эти могу иметь корпускулярное состояние, если состоят только из нескольких частиц элементов, либо некорпускулярное, если таких связанных между собой частиц будет множество. Обмениваясь между собой частицами элементов, одни корпускулы могут переходить в другие, например…

Мел в моих руках скользил по доске, пока я писала все новые и новые уравнения реакций. Терминология здесь была наподобие той, которую на заре становления науки в нашей стране использовал ученый, имя которого носил главный столичный университет. А такого понятия, как химический элемент, не существовало. По всей видимости, открытия тонкой структуры атома еще не было сделано, что было удивительно с учетом тех технических решений, которые были достигнуты в этом мире. Видимо, технический прогресс каким-то невероятным образом смог предвосхитить многие научные открытия.

Я настолько увлеклась процессом, что даже на какой-то момент забыла, что нахожусь в другом мире, и здесь я адептка, а не преподаватель. Опомнилась я только, когда место на доске закончилось, и мне вынужденно пришлось остановиться.

− Это просто потрясающе, − услышала я откуда-то сбоку восхищенный голос магистра. − Высший балл, адептка Паэр. И, должен вам сказать, что я очень рад, что вы приняли решение поступить в магистериум. Такой талант, как у вас, было бы просто преступно оставить без внимания.

− Вот ведь заучка, − пронесся по классу шепот.

Шепот стих, только когда я вернулась на свое место, но, несмотря на наступившую тишину, я продолжала ощущать направленные на меня взгляды. Вот тебе и тихая, незаметная заучка, которой я хотела быть. Нет, я понимала, когда поднимала руку, что мой выход к доске не пройдет незамеченным, но чтобы настолько − мне и в мыслях прийти не могло.

Между тем, магистр продолжил занятие, приступив к более подробному к экскурсу в предмет. И, по мере того, как он рассказывал об основных темах, которые мы будем рассматривать в данном курсе, я с величайшим для себя удивлением обнаружила, что тем самым третьим компонентом, который наряду с физикой и химией составлял его, была магия.

Да-да, именно так. Химия, физика и магия. Такое сочетание предметов могло привидеться преподавателю классического земного университета только в кошмарном сне. Ну или встретиться на страницах литературно-художественного произведения, если этот самый преподаватель почитывал таковые на досуге. Но чтобы вот так, в реальной жизни… Это было невозможно. Здесь же, в том мире, в котором я оказалась, это была объективная реальность.

Впрочем, было бы не слишком верным называть этот самый третий компонент, как я его назвала для себя, магией. Магией он считался бы в моем мире, поскольку принцип его действия не объяснялся известными законами физики. Точно также, как человек, живший за сто лет назад до меня, назвал бы смартфон магическим устройством. Но, как говорил один профессор, законы физики не отменяются, они только уточняются и дополняются. И эта так называемая магия была ничем иным, как еще одним видом энергии, описывающей движение и взаимодействие различных форм материи. Энергии, которой в этом мире научились управлять. Во всяком случае, части его представителей это было под силу.

Я смотрела на формулы, которые магистр одну за другой записывал на доске, и думала о том, как странно устроен этот мир. Здесь не нужно было знать, из чего состоят атомы, чтобы уметь управлять ими. Вероятно, именно этим и объяснялось то, что технический прогресс обгонял развитие фундаментальной науки. Ключом ко всему была магическая энергия. И технический факультет, адепткой которого я стала, было бы правильнее называть техномагическим.

Вскоре занятие закончилось, и магистр, попрощавшись, вышел из аудитории. Адепты же не спешили последовать его примеру. Наоборот, они словно бы и никуда не торопились, и, вместо того, чтобы пойти на следующее занятие, медленно поднимались со своих мест, глядя на меня. И, несмотря на то, что я находилась в более чем респектабельном учебном заведении, и на дворе был ясный день, мне на мгновение стало страшно. Спас положение Ринолиэн, который, опередив всех, подошел ко мне, вставая рядом.

− Разрешите представить вам нашу новую однокурсницу, Стелларию Паэр.

− Лучше просто Стелла, − добавила я, улыбнувшись, надеясь на то, что моя улыбка получилась скромной, подходящей образу заучки.

− Ну ты и быстр, Рин! − раздался возглас одного из андров.

− И как же ты ее заприметил вперед нас? − вторил ему другой.

− А не надо опаздывать на занятия, − язвительно ответил Рин. − Иначе бы вы увидели то же, что и я.

− Это она, что ли, врезала ректору на первом занятии? − этот адепт, видимо, в отличие от своих друзей, на прошедшее занятие по физвоспитанию пришел вовремя, а потому успел увидеть мое, скажем так, выступление.

− Ну она и крута, − выразил свое мнение его товарищ.

− Я бы так не сказал, − возразил еще один. − Ректор этого просто так не оставит.

− Зато к нам будет придираться поменьше.

− А, может, наоборот? И к ней, и к нам заодно?

− Эй, ребята, нам-то что за печаль. Мы что, лишний кросс, что ли, не пробежим?

− Да хоть каждый день!

− Вот именно!

− А если и на магинженерной графике тоже?

− Не… только не это. Нам такого не надо.

− Может…

− А вот кто к доске будет выходить, вы не подумали? Что-то я не заметил сегодня ни одного желающего, − прервал дискуссию Рин.

− Так ведь это…

− Вот…

− Ну…

− Вот именно, что вот, − Рин строго посмотрел на всех. − Что вам сказали после распределения?

− Что если не возьмемся за ум, то отправимся в Оран, − угрюмо проговорил один из андров.

− Все ли же желают трудиться разнорабочими на руднике?

− Нет, − прозвучал единодушный ответ.

− Тогда радуйтесь, что к нам, бестолочам, распределили Стеллу. И если будем себя прилично вести, то, может быть, она не откажется нам немного помочь в учебе. Правда ведь? − Рин хитро посмотрел на меня.

− Конечно, − кивнула я утвердительно.

Кажется, и в этом мире мне предстоял нелегкий труд по растолковыванию нерадивым адептам принципиальных отличий между окислительно-восстановительными и кислотно-основными свойствами веществ. Только уже не в роли преподавателя, а в рамках оказания взаимопомощи однокурсникам.

Радостный хор голосов, который послужил ответом на мое согласие, стих, когда на пороге учебного класса появилась невысокая, уже в годах, элинка.

− Адептку Паэр срочно просят зайти к ректору, − строго сказала она.

Я посмотрела на Рина в поисках поддержки.

− Не беспокойся, это ара Иэрен, секретарь ректора. Она проводит тебя. И, − Рин как-то заговорщицки посмотрел на меня, − ничего не бойся. Наш ректор хоть и грозный с виду, но адептов не обижает.

Я слабо улыбнулась ему в ответ и прошла за арой секретарем, которая ждала меня в дверях. Честно признаться, даже не знаю, чего я боялась больше. Того, что ректор начнет меня обижать, или, наоборот…

− Вызывали? − спросила я, открывая дверь в кабинет ректора.

− Вызывал. Вы проходите, садитесь, адептка. Есть один вопрос, который нам следует обсудить. Ваши навыки ближнего боя, − тут мужчина сдавленно хмыкнул, − настолько впечатлили меня, что я принял решение тренировать вас самостоятельно. Во избежание, так сказать. − При этих словах его ухмылка стала отчетливой.

− Во избежание чего, разрешите уточнить?

Определенно, эта его ухмылка весьма пагубно влияла на меня, заставляя совершать необдуманные действия. Иначе как можно было объяснить ту дерзость, которую я только что позволила себе.

− Во избежание травм личного состава магистров вверенного мне учебного заведения.

− А вас, стало быть, травмировать можно?

− Не хочу вас разочаровывать, адептка, но вам это вряд ли удастся.

− Уже удалось, − заметила я.

− Хотите повторить успех?

− Не стоит. Сомнительное достижение.

− А если бы оно стало значимым?

− Что вы имеете в виду?

− Победа надо мной в честном поединке.

− В честном? Это с учетом разных весовых категорий?

− Тем ценнее будет для вас победа. Если сможете ее заполучить, конечно же.

− Очень сомневаюсь. Тот прием, который я вынужденно применила, единственный в моем арсенале контактного боя.

− Я научу вас, ничего страшного.

− Зачем это вам? − мое удивление было неподдельным.

− Я все-таки ректор этого учебного заведения, и имею полное право не отвечать на вопросы адептки, не относящиеся к учебному процессу.

− Точно так же, как и я имею право не соглашаться на это… странное, − я чуть было не произнесла «сомнительное», но вовремя опомнилась, − предложение.

− Вообще-то, нет. Потому что по правилам магистериума, преподаватель может составлять для адепта индивидуальный план освоения его предмета, если видит, что с общей программой ему не справиться. А ваши навыки в физподготовке откровенно… убоги, и это констатация факта, а не желание вас обидеть.

− Хотите сказать, что ставите меня в безвыходную ситуацию?

− Ну, это уже вам решать адептка. Примите вызов или опять отправитесь жаловаться начальству?

Объяснять этому… андру, что тогда, в мэрии, я хотела совсем не «жаловаться начальству», как он изволил выразиться, а узнать принцип, по которому происходило распределение на тот или иной факультет, и, если это было бы возможно, то аргументированно выразить свою позицию о наиболее подходящем мне направлении подготовки. И это мое нежелание что-либо объяснять было связано с тем, что, чтобы я сейчас не сказала, это бы выглядело как оправдание. А оправдываться мне было не за что и не перед кем. Да и не к лицу вовсе.

Кроме того… андр этого, разумеется, не мог знать, но за годы, которые я проработала в университете в своем мире, я занимала не только преподавательскую, но еще и учебно-вспомогательную должность. И работа в должности вспомогательного персонала научила меня, что бороться с бюрократией можно только с помощью бюрократической инструкции. А потому, ректор, сам того не подозревая, своими руками дал мне козырь в этом нашем противостоянии.

− Хорошо, − сказала я, поднимая голову и смотря ректору прямо в лицо. Хотя, если честно, «прямо» было, все-таки, некоторым преувеличением, поскольку он был существенно выше меня, и мой взгляд даже с поднятой головой упирался ему куда-то в область подбородка. − Тогда, думаю, вы не будете возражать, если я попрошу показать мне этот самый индивидуальный учебный план.

− Договорились, − мужчина старался не показать этого, но я заметила, как он едва заметно, но все же поморщился. Видимо, представил перспективу составления этого самого плана. Интересно, он сам это будет делать, или поручит кому-то?

− Спасибо, − я мило улыбнулась в ответ.

− Тогда, я полагаю, я могу рассчитывать на ответную любезность с вашей стороны. Уверен, вы не будете возражать моему пожеланию, чтобы именно вы стали старостой вашей группы.

Вспомнив лица сокурсников, среди которых было немало юношей-андров, мне на несколько мгновений стало откровенно дурно. Тем не менее, мне ничего не оставалось, кроме как весьма оперативно взять себя в руки.

− Пожелание? Скорее, похоже на ультимативное требование.

− Адептка, знающая такие слова, просто обязана стать старостой. Особенно с учетом нашего контингента обучающихся.

− А вы не думали, арин ректор, что я могу не справиться с такой ответственной ролью? − моя дерзость, сегодня, кажется, желала перейти все мыслимые и немыслимые границы.

− Никогда больше не называйте меня арином, адептка Паэр, − в голосе ректора послышалась угроза.

− Как скажете, − вздрогнув от удивления, ответила я, но мой голос больше напоминал шепот.

− Можете обращаться ко мне «магистр». Я, как и остальные преподаватели, обладаю этим званием по праву.

Естественно, говорить о том, что он, в отличие о своих коллег, часть из которых тоже была андрами, был больше похож на воина степей, чем на академического работника, я не стала.

− Как скажете, магистр Орин, − покладисто согласилась я. − То, что в обычной жизни к андрам следовало обращаться, используя только первую часть их родового имени, я уже знала.

− Вот и прекрасно, адептка.

− В таком случае, могу я идти?

− Можете. И, что касается вашей новой обязанности, все вопросы вы можете задать адептке Наэлиэн Фианнин, старосте второго курса технического факультета. Она, уверен, сможет быстро ввести вас в курс дела.

Хорошо ему было говорить, подумала я, оказываясь, наконец-то за пределами ректорского кабинета. В группе Нали, как она уже успела мне рассказать, обучались в основном элины. На моем курсе же было очень много андров. И под «очень много» я имела в виду подавляющее большинство. Открыли бы уже для них отдельный спортивный факультет, честное слово! Но предлагать такое ректору было бы совершенно непозволительно с моей стороны. А потому мне пока не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться. Вот только как скромная тихая заучка будет старостой у группы андров? И это был просто отличный вопрос.