9

Обеденный зал, в который мы пришли с Ринолиэном, был не слишком похож на столовую моего родного университета. Куда больше сходства он имел с аналогичным по назначению помещением, принадлежащим одному из самых известных университетов мира, в котором несколько лет назад проходила научная конференция, участвовать в которой мне довелось. Собственно говоря, там он и назывался «диннинг холл», обеденный зал, а вовсе не какая-то там столовая. И здесь, и там, вдоль внушительного по размерам зала протянулись длинные обеденные столы из темного дерева, на стенах висели старинные картины, а потолок уходил высоко вверх, заканчиваясь куполом, парящим над рядами стрельчатых витражных окон.

Не успели мы зайти в зал, как нас с Ринолиэном окружили адепты. И, каково же было мое удивление, когда я поняла, что предметом их интереса был вовсе не мой новый знакомый, а я. Но он быстро пресек их любопытство, безапелляционно заявив, что я очень голодна и на все вопросы отвечу позже. Я благодарно улыбнулась ему, потому что есть мне действительно хотелось, да и такого повышенного внимания к своей скромной персоне я никак не ожидала.

Рин подвел меня к одному из столов, галантно отодвинув стул для меня, предлагая сесть, а затем сел рядом. Только я успела это сделать, как вся та толпа, которая состояла из моих новоиспеченных одногруппников, радостно последовала нашему примеру. На самом деле, адептов было не так уж много. Но все они были настолько рослыми и плечистыми, что занимали, если так можно было выразиться, двойной, а то и тройной объем среднестатистического элина. Во всяком случае, тех элинов, которых мне довелось увидеть вчера. Вообще, глядя на адептов, у меня закрадывалось подозрение, что они вовсе никакие не подающая надежды в области технической направленности молодежь, а студенты элитного спортивного факультета, причем не менее элитного же вуза, да еще и военной направленности. Откровенно говоря, если бы мне их представили как курсантов пограничной академии, это выглядело бы в моих глазах куда более правдоподобно.

− А ты правда будешь нашей старостой? − это, очевидно, был один из моих одногруппников, запомнить которых в лицо у меня не было никакой возможности.

− Ух ты, повезло же нам! − не дожидаясь моего ответа, восхищенно заявил его товарищ.

− Почему ты так думаешь?

Я с трудом удержала себя, чтобы по привычке не обратиться к адепту на «вы», спросив что-то вроде «поясните свое высказывание» или «чем обусловлено такое мнение». Вместо этого, я в который раз себе напомнила, что я не преподаватель, а они не мои студенты. И он, и я, адепты, одногруппники, а, значит, можем общаться между собой неформально. И если уж я не могу и не хочу быть «веселой и интересной», то, хотя бы, мне нужно не казаться заносчивой букой, не желающей никакого общения с остальными.

− Ну как же, − даже с некоторым удивлением посмотрел на меня адепт, как будто я не понимала самых простых вещей, − с такой красоткой нам будет доставаться лучшее время для тренировок.

Услышав такое потрясающее воображение высказывание, иначе просто не скажешь, я непонимающе посмотрела на своего сокурсника. Логика у него, конечно, была просто железная. В чем была связь между моей внешностью и временем тренировок, было неясно. Хотя, конечно, было приятно, что моя не слишком яркая внешность показалась андру красивой. Но, в конце, концов, что это за тренировки такие, и почему они так важны для адептов?

− А разве мы не на техническом факультете учимся? − спросила я, стараясь не слишком сильно выдать свое удивление.

− Конечно, на нем, − уверенно ответил мне один из адептов.

− Тогда причем здесь тренировки?

− Ну как же без них-то? − теперь, кажется, мой собеседник был удивлен не меньше меня.

− Но… − я даже не знала, как сформулировать свою мысль, чтобы не обидеть своих адептов.

− Дело в том, что набор этого года на технический факультет несколько отличается от предыдущего, − вмешался Рин, желая, очевидно, спасти ситуацию. − Большинство из тех, кто поступили в этом году, на самом деле перевелись из Орана. Там тоже есть свой… магистериум. Что-то вроде него. И свой технический факультет. Но там… Там несколько другая программа, − добавил он, показывая свою удивительную осведомленность в этом вопросе. − И тренировки… они очень важны для курсан… адептов.

Как бы Рин не старался, те несколько оговорок, ну, почти оговорок, которые он допустил, еще больше усилили мои подозрения.

− А тренироваться будут все? − я оглядела своих однокурсников, рассевшихся вокруг меня. Большинство из них были андрами, но среди них затесалась и парочка элинов. А вот девушек не было ни одной. Я была единственной.

− Все, − утвердительно кивнул мне Рин, сидящий рядом со мной. − Им, − он кивнул в сторону элинам, − то есть, нам, − он быстро поправился, − это тоже будет очень полезно.

Те, как ни странно, никакого недовольства этим обстоятельством не выражали.

− А почему время тренировок так важно? И почему вы думаете, что я смогу как-то помочь в этом?

− Ну а как же, − удивленно ответил мне один из адептов, − там, в Оране, время тренировок всегда распределяли старш… в смысле, старшие курса.

− Очень спорили между собой всегда, − добавил другой.

− Прямо до матерн… то есть, я хотел сказать, очень сильно, − поделился своими наблюдениями третий.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ − А чему тут удивляться, − вступил четвертый. − Это ж понятно, что всегда лучше бегать по утренней росе, а не тогда, когда перед тобой уже целый взвод, то есть, факультет пробежал.

− Я думаю, что этот вопрос можно будет решить.

Я слабо улыбнулась, чем вызвала радостное одобрение у одногруппников. Ну еще бы, им так легко удалось уломать старосту на такое мероприятие. Хотя, если задуматься, то кому еще кроме них нужны здесь, в Руаде, эти дополнительные утренние тренировки? Я как-то очень сомневалась, что мне в принципе придется с кем-то делить время.

− А с кем нужно договариваться о времени? − спросила я.

− Тренировки проходят вне обычного расписания, на улице, бывает, что и за внешними стенами магистериума, − объяснил Рин. − Поэтому, с ректором, кончено, же.

− С ректором, − медленно выдохнула я, повторяя услышанное. Вилка, которую я держала в руках, выскользнула из моих пальцев, со звоном ударившись по тарелке. Там, в тарелке, было мясо с овощами, очень вкусное, кстати.

− Что-то не так? − участливо спросил один из моих одногруппников.

− Да нет, все в порядке, − я попыталась улыбнуться, но это у меня вышло плохо.

− Это ты от радости, наверное? − предположил адепт.

− Ну еще бы, − ответил вместо меня другой. − Ректор, конечно, суровый мужик, но зато настоящий чемпион. И герой, к тому же. Так что я тебе даже завидую. Вдруг он предложит тебе несколько индивидуальных тренировок, ну, чтобы не особо отставать от других. Я бы не отказался. Это ж такая честь!

− Тоже мне, размечтался! Чтобы сам Орин-аль-хан и предложил тренироваться у него! Тут нужно просто сказочное везение.

− Не забывай, что он сейчас магистр Орин. И обучать адептов − его работа.

− Вот он и обучит тебя, на магинженерной графике. Еще замучаешься к нему на пересдачи бегать, − это произнес уже женский голос.

Я с удивлением подняла голову и увидела, что к нам подошла Наэлиэн.

− Найдется местечко? − спросила она у окружающих меня андров.

Те моментально подвинулись, освобождая ей место рядом со мной. Через несколько мгновений перед ней появилась нетронутая тарелка с едой, которые андры по цепочке передали с другого конца стола. Какая забота, что и говорить. Теперь, когда с одной стороны от меня сидел Рин, а с другой Нали, я чувствовала себя чуть более спокойно. Хотя бы потому, что они, в отличие от андров, не нависали надо мной горой мышц, слегка нервируя меня этим.

− Задержалась на занятии по стендовой стрельбе, − объяснила мне свое опоздание Нали.

− Она тоже входит в учебную программу на техническом факультете? − с плохо скрываемым волнением спросила я.

− Нет, это факультатив. Очень интересный, рекомендую. Многое из того, что мы проходили на магинженерной графике, там можно применить на практике.

Услышав это, я непонимающе посмотрела на Нали. В моей голове решительно никак не укладывалось, каким образом могли быть связаны между собой графика и стендовая стрельба.

− Постой, ты ведь раньше никогда не изучала магинженерку? − Нали посмотрела на меня.

− Нет, как-то не доводилось, − я покачала головой.

− Тогда понятно. На магинженерной графике проходят, в том числе, направление и проецирование магических потоков. А на занятиях по стрельбе дается возможность осуществить это на практике. Это так увлекательно, воплощать в жизнь свои теоретические расчеты.

Сделав мне такой небольшой экскурс в учебную программу, Нали принялась за еду. Я же сидела в легкой прострации, продолжая есть скорее на автомате, чем из чувства голода. Божечки, это же нужно мне было так попасть! Судя по тому, что я только что услышала, технический факультет был больше похож на филиал какого-то военного вуза. Хотя, возможно, это касалось только набора этого года, и, конкретно, моих одногруппников, которым не терпелось узнать время их дополнительных тренировок. Мне же было любопытно другое. Чем было обусловлено, что практически все первокурсники технического факультета были андрами, да еще и, как я поняла, недавно приехавшими из Орана? Определенно, что-то тут было нечисто. И…

И я вдруг поймала себя на мысли, что хочу разобраться в этом. Случайно или нет, но я была втянута в какую-то игру. И участвовать в ней, не зная правил, мне совершенно не хотелось. Пусть это был и не мой родной мир, но жизнь была моей собственной. И тратить ее впустую я не собиралась. А, раз так, то мне следовало приступить к активным действиям.

Сверившись с расписанием, я увидела, что сегодня во второй половине дня занятий у моей группы не было. Уж не знаю, чем планировали заниматься в это время мои одногруппники, и о чем думала администрация, оставляя этих здоровенных и крайне активных адептов не занятыми, мне было неизвестно. Я же хотела стать сильнее, но вовсе не таким способом, какой бы, полагаю, выбрали мои одногруппники. Подтягиваться на турнике и укреплять мышечный каркас я не собиралась. Потому что слабой и беспомощной я чувствовала себя не из-за плохой физической формы, а тогда, когда не обладала информацией. И это мне очень, просто ну очень сильно не нравилось.

Решив не откладывать этот вопрос на когда-нибудь, сразу после обеда я отправилась в библиотеку. На стеллаже при входе были выставлены, как я могла предположить, самые нужные книги. Я могла бы даже сказать популярные, но не имела никакого представления о том, насколько адепты здесь тяготеют к получению знаний из материальных источников. По моему собственному педагогическому опыту, обучающиеся были счастливы, если для успешной подготовки к экзамену им не требовалось ничего, кроме написанного ими же конспекта. Ну и не слишком объемной методички авторства преподавателя изучаемого курса. Впрочем, по нынешним временам, если студент вел конспект и даже имел в своем распоряжении методичку, то он слыл если не за одаренного, то за продвинутого уж точно.

Название книг в стеклянной витрине поражали своим разнообразием.

«Правила внутреннего распорядка адептов магистериума».

«Сто и один способ не завалить магинженерную графику».

«Из адептов в выпускники: как не вылететь из магистериума и закончить его с отличием».

Словом, какой литературы здесь только не было. Меня лично больше всего заинтересовало подарочное издание «История университета в лицах». И, думаю, можно было легко догадаться, почему именно. Я бы с превеликим удовольствием ознакомилась с биографией магистра Орина-аль-хана. Ведь, как известно, кто предупрежден, тот вооружен. Впрочем, никакой гарантии, что в книге будет какая-то информация о ректоре, не было. Еще более маловероятно было то, что информация эта была бы правдивой. А потому я решила пока не отвлекаться на не учебную литературу, и отправилась прямиком в зал каталогов.

Картина, которая предстала перед моими глазами, радовала меня легким привкусом ностальгии. Потому что все тут было очень похоже на то, как выглядел зал каталогов моего родного университета, когда я только пришла туда учиться. Нет, интерьер здесь был, конечно, значительно богаче, краска не осыпалась со стен, а сквозь рассохшиеся оконные рамы не проникал колючий ветер. Но вот высокие шкафы, заполненные множеством длинных узких ящиков с карточками, были точно такими же. Все серьезно и строго, практически также, как и во времена открытия строения атома. А это, я вам скажу, было больше ста лет назад. И никаких тебе новомодных штучек вроде зала открытого доступа, куда не придешь со своей книгой, электронного каталога, в котором без двух высших образований не разберешься, и штрих-кода вместо обычного читательского билета, который, почему-то, работал через раз. Конечно, я была вовсе не против технического прогресса, совсем даже наоборот. Вот только прогресс этот работал весьма избирательно, и некоторые области деятельности если и не обходил стороной, то взаимодействовал с ними крайне специфическим образом. Куда уж как лучше было услышать от почтенного библиотекаря, что «вы заполнили формуляр не по правилам, и его необходимо переписать», чем «система зависла, и я не могу посмотреть, на каком стеллаже находится нужная вам книга».

Я остановилась перед одним из шкафов-каталогов и стала внимательно рассматривать надписи на нем, желая разобраться в принятой здесь системе учета. Удавалось, если честно не очень, потому что каждая ячейка, помимо краткой подписи, была снабжена одним или несколькими специальными символами, которые моему мозгу виделись чем-то вроде иероглифов, к изучению которых у меня никогда не было склонности.

− Нужна помощь? − раздался за моей спиной голос.

Я, вздрогнув о неожиданности, развернулась, но никого не увидела.

− Ну вот, всегда одно и то же. Пугаются и убегают, − протянул этот невидимый голос разочарованно.

− Убегать в мои планы не входило, тем более, что я не слишком люблю бегать, − ответила я. − А вот за помощь была бы признательна. Никак не могу разобраться с каталогами.

− Мы рады, − к первому голосу прибавился второй.

− Здесь так давно никого не было, кто решился бы с нами поговорить, − прозвучал третий голос.

− Кто вы? − не сдержав любопытства, спросила я. Впрочем, это было неудивительно, потому что перед собой я по-прежнему никого не видела, а эти голоса, совершенно определенно, раздавались не в моей голове, потому что сопровождались легким эхом.

− Мы? − удивленно переспросил один из голосов, а затем все же ответил. Мы − книги.

− Очень старые книги, − уточнил другой голос.

− Когда ты существуешь на свете так долго, что и сам не можешь упомнить сколько лет, то, волей-неволей, оживаешь. Время превращается в воспоминания, а они вдыхают в тебя жизнь.

− И вам совсем не с кем поговорить? − огорченно спросила я. Почему-то это беспокоило меня куда больше, чем тот факт, что я всерьез разговариваю с ожившими книгами. Хотя, если подходить к вопросу объективно и при этом рассматривать его в моем мире, то это готовый диагноз. Пожалуй, то, что я находилась в другом мире, впервые обрадовало меня. Уж лучше стать попаданкой, чем сойти с ума.

− Нет, конечно же есть с кем. За нами здесь хорошо присматривают. Собственно, нас и отправили в этот мир потому, что здесь лучше всего умеют фокусировать магические потоки, облекая магию в плоть и кровь. Но всех библиотекарей мы хорошо знаем, и даже, в каком-то смысле, уже успели надоесть друг другу. А пообщаться с кем-то новым для нас всегда радость.

− Особенно с той, которая пришла из такого дальнего далека.

− Неужели Острова находятся так далеко? − удивилась я.

− А мы вовсе и не Острова имеем в виду.

− Твой, настоящий мир.

− Скажи, он сильно изменился со времен великой войны?

− А звезды, вы уже достигли их? Или все еще строите планетолеты?

Хор голосов закружился вокруг меня, и я не знала, что и кому отвечать, да и стоит ли это делать. Самым главным было то, что эти невидимые мне книги каким-то образом смогли узнать мой секрет. И я не знала, что мне теперь делать.

− Не беспокойся, мы не выдадим тебя.

Это произнес тот самый голос, который первым обратился ко мне. И тотчас остальные голоса стихли, будто подчиняясь ему.

− Если пообещаешь нам кое-что, − добавил второй голос.

− Что? − слабо выдохнула я, пытаясь представить, что они захотят взамен.

− Не обижай магистра Орина. Он хороший мальчик и не заслуживает твоего гнева.

− Мальчик? − удивленно спросила я, вспоминая отнюдь не детские габариты ректора.

− Ну а как иначе? Андры, как и элины, живут долго, но все же куда меньше, чем мы.

− Не обижай его. Не обижай, − настаивали голоса.

− Хорошо, − растерянно проговорила я, − не буду.

И это обещание, данное мной невидимым собеседникам, прозвучало под высокими сводами старого зала словно клятва.