10

Итак, что я имела на сегодняшний день. За последние несколько суток произошло столько событий, что мне было просто жизненно необходимо упорядочить их в своей голове. Во-первых, это, конечно, мое перемещение в этот мир, противоречащее всем известным мне законам физики. Во-вторых, знакомство с представителями некогда правящего рода Руаделлин, один из которых, а именно, глава рода Лаэриэнь, определенно желал использовать меня в своем противостоянии с неким Тамиром. В-третьих, магистр Орин-аль-хан, внимание которого я обратила на себя весьма болезненным для него способом. Было еще и в-четвертых, в-пятых и в-шестых, и все эти пункты были связаны с моими новыми знакомыми. Что имела в виду Каэрин, произнеся фразу «они уже и здесь», глядя на как будто выключившегося из жизни на несколько мгновений элина? Что связывало между собой Ринолиэна и магистра Лалин? В чем причина того, что моими одногруппниками были почти сплошь андры спортивной наружности и таких же спортивных увлечений?

И это если в порядке появления этих событий в моей жизни. Если же вести перечисление в порядке их важности, то на первом месте, бесспорно, был господин ректор магистериума. Мое попаданство, конечно, тоже было очень важно, но сейчас оно приобрело для меня статус своего рода вводных данных, хотя бы потому, что я не имела ни малейшего понятия о том, как можно вернуться назад, да и возможно ли это в принципе. А вот ректор был более чем реален, и с ним мне предстояло общаться в самом ближайшем будущем, хотя я бы с удовольствием избежала подобной перспективы. Но, увы, действовать мне предстояло с точностью наоборот, вопреки этому моему желанию. С одной стороны, надо мной висело предупреждение ректора об индивидуальных тренировках. А с другой, я пообещала ребятам из группы, что выполню их просьбу. И если первое не требовало немедленной встречи с магистром Орином, то второе − более чем. Потому что, не договорись я о столь желанных моим одногруппникам дополнительных тренировках, или, хотя бы, не сделай я этой попытки, то завтра я опять рискнула столкнуться с напором их неуемного спортивного энтузиазма. Сомнительное удовольствие, конечно, но зато отличная мотивация для того, чтобы не откладывать встречу с ректором «на никогда».

Свой визит к магистру Орину я решила нанести в конце дня. В моем родном университете часы работы административного персонала заканчивались в пять, а на прием к ректору нужно было записываться аж за две недели, да и то не факт, что попадешь. Здесь же, я предполагала, все было иначе, хотя бы потому, что жили все сотрудники тут же, на территории магистериума.

В коридоре административного этажа, где располагался кабинет ректора, было тихо и пустынно. Мягкий ковер на полу поглощал звук моих шагов, делая мое перемещение бесшумным, словно у призрака. Зловещее сравнение, но зато очень подходящее к окружающей обстановке. Приемная искомого кабинета оказалась пуста, и я в нерешительности застыла посредине нее, не зная, что делать дальше. Хотелось развернуться и убежать, но я уже слишком далеко зашла, чтобы поступить так. Тем более, что дверь, ведущая в непосредственно кабинет ректора, была приоткрыта, говоря о том, что он там. Подойдя к ней, я постучала по ее деревянной поверхности.

− Да, кто там? − донесся до меня не слишком довольный мужской голос.

А нужно было закрываться, господин ректор, с легким злорадством подумала я, что бы вас всякие посетители не беспокоили после окончания рабочего дня, да еще и без предварительной записи.

− Адептка Стеллария Паэр, − вместо этого произнесла я, появляясь перед ректором на пороге его кабинета.

− Адептка Паэр? Не ожидал от вас такого энтузиазма, − кажется, ректор действительно был удивлен моему появлению. − Неужели вас и впрямь так увлекла идея индивидуальных тренировок, что вы не могли дождаться хотя бы следующего дня, чтобы договориться со мной о времени их проведения?

Спокойно, Стелла, спокойно, мысленно убеждала я себя, продолжая вежливо улыбаться. Помни об обещании, которое ты дала совсем недавно. Ты обещала, что не будешь обижать хорошего мальчика. Подумав о ректоре как о «хорошем мальчике», мне отчего-то стало смешно. Видимо, что-то все же отразилось на моем лице, потому что ректор как-то странно на меня посмотрел.

− С вами все в порядке, адептка? − спросил он, не отрывая от меня взгляда.

Я хотела ответить, что в полном, но поняла, что не могу этого сделать. Потому что из горла рвались только истеричные рыдания. И единственное, что я могла сделать, чтобы не выпустить их на свободу, это молчать. О том, что бы как-то подавить их и ответить ректору по всей форме, речи не шло.

− Так, с вами все понятно, адептка. Переутомление на лицо, − с этими словами магистр подошел ко мне, а затем взял за руку и подвел к одному из кресел, усаживая в него. − Что же вы так себя не бережете? А ведь еще только первый день занятий. Или, − он внимательно вгляделся в мое лицо, − уже решили написать заявление об отчислении?

Я, может быть, и хотела, но идти в этом мире мне было некуда. Обучение в магистериуме было моим единственным шансом, но я, по понятным причинам, не могла в этом признаться.

− Нет, − я все-таки смогла взять себя в руки, и ответила на заданный ректором вопрос.

− Хорошо, − усмехнулся он. − Тогда что же вас привело сюда, адептка?

− Обязанности старосты, которой вы столь любезно меня назначили.

− Желаете, чтобы я освободил вас от них? Неужели ваши одногруппники уже успели утомить вас?

− Вовсе нет, совсем напротив, они очень милые ребята. Хотя, должна признать, что набор этого года несколько специфичен, и весьма отличается от наборов прошлых лет, как я успела узнать. Вероятно, это связано с введением новых образовательных стандартов?

Наша беседа становилась почти светской, но ректор сумел все испортить.

− Как интересно, адептка, − задумчиво протянул он, не отрывая взгляда от моего лица. − Вы так осведомлены об особенностях образовательного процесса, как будто сами принимали в нем непосредственное участие.

Услышав это, во мне внутри все напряглось, но я внешне я никак не выдала своего волнения. Во всяком случае, я надеялась, что это было именно так.

− Наверное, вы помогали в организации работы средней школы, там, на Островах. Верно? − спросил он.

− Что-то вроде того, − ответила я. Гроза обошла меня стороной, но вот надолго ли?

− Итак, адептка, в чем же причина вашего визита?

− Обязанности старосты, магистр Орин, − повторила я. − Дело в том, что мои одногруппники попросили меня об одолжении, если так можно выразиться. Они желают заниматься физподготовкой сверх учебного плана, и хотели бы делать это в утренние часы. Но для этого им нужно ваше разрешение.

− Вот же… паршивцы, − ректор, очевидно, хотел употребить иное слово, но вовремя удержался.

− А мне они показались вполне хорошими ребятами, − как ни в чем не бывало заметила я.

− Вам они понравились? − взгляд ректора впился мне в лицо. − Возможно, кто-то больше остальных?

Вопрос ректора, определенно, был странным, но я решила не обращать на это внимания.

− Да я и познакомиться-то ни с кем толком не успела, − ответила я. − Разумеется, мне, как старосте, не стоило бы признаваться в этом. Но, думаю, что факт того, что сегодня только первый день занятий, немного извиняет меня. К тому же, в моем распоряжении до сих пор нет списков академической группы, а это уже не мое упущение.

Я посмотрела на ректора максимально невинным взглядом, в котором, я надеюсь, он смог прочитать раскаяние вперемешку с изумлением и даже, отчасти, негодованием. Ну еще бы! Назначили юную наивную первокурсницу, приехавшую из какой-то глуши, в старосты группы юношей-переростков, и даже список этих самых переростков не дали. Безобразие какое-то!

− Действительно, это мой недосмотр, − неожиданно легко признался ректор. − Список группы будет у вас завтра утром. Но, неужели, вы, адептка, не успели познакомиться ни с одним из одногруппников? − продолжил свой допрос ректор.

− Ну почему же? С одним успела.

− И с кем же, позвольте узнать?

− Неужели это так важно, магистр Орин?

− Адептка Паэр, позвольте мне решать, что важно, а что нет, когда речь касается образовательного процесса. Не хочется напоминать вам лишний раз, но я, все-таки, ректор этого учебного заведения.

Я смотрела на этого самого ректора, понимая, что что-то в нашей беседе идет на так. Она принимала странный оборот, выходя далеко за рамки формальной. Впрочем, уже с нашей первой встречи наше общение было таковым. Возможно, именно поэтому я продолжала эту беседу вполне спокойно, не стремясь как можно быстрее закончить ее и не сказать лишнего. И весьма напрасно.

− Прошу прощения, господин ректор, − ответила я, но в моем голосе не было ни капли сожаления.

− А теперь, все же, потрудитесь назвать имя того одногруппника, которое стало вам известно.

− Вы дали такое точное определение, магистр Орин, − улыбнулась я. − Должна признаться, что, несмотря на то, что во время обеденного перерыва я успела пообщаться практически со всеми адептами из своей группы, имя лишь одного из них я знаю. Ринолиэн Кардин познакомился со мной перед началом занятия и любезно показал дорогу до учебного класса. Очень вежливый молодой человек, должна заметить.

То, какое я дала ему определение, больше пристало бы дать не слишком молодой тетушке, которой я не являлась. Честно признаться, я немного забылась, и вошла в ту роль, которую обычно играла в родном университете. Поскольку я начала преподавать рано, и в первые годы студенты были старше меня всего лет на пять, то мне, волей-неволей, пришлось освоить ролевую модель строгой дамы «очень сильно за пятьдесят». Я нежно любила ее, дав имя Аделаиды Тихоновны, и, видимо, эта любовь сыграла мне не слишком на руку. Я настолько сроднилась с Аделаидой, что, порой, использовала ее образ непроизвольно, сама того не осознавая.

− Значит, Ринолиэн, − произнес ректор. − Он сказал это тихо, больше для себя, но я все равно услышала.

− Что-то не так, магистр? − зачем-то решила спросить я.

− Да нет, адептка, все так. К сожалению.

− Так что же с утренними тренировками?

− А какое время вы предпочтете? − ответил ректор вопросом на вопрос.

− Мое мнение имеет значение? − удивилась я.

− Конечно, адептка Паэр. Или вы думали, что тренироваться будут только ваши одногруппники, а вы в это время будете мирно спать в теплой постели?

− Хотите сказать… − я даже не сразу смогла задать вопрос, настолько была поражена открывшейся мне перспективой. − Магистр Орин, вы имеете в виду, что я должна буду присоединиться к ним на тренировках?

− Именно так, адептка, − с видимым удовлетворением ответил мужчина.

− Но…, − я хотела облечь в достойную форму мысль о том, что бегать на утренней заре вместе с группой крепких, отлично подготовленных ребят, словно в армии или в военном училище, было далеко за пределами моих физических возможностей.

− Хотите отказаться? − ректор посмотрел на меня с плохо скрываемой ухмылкой. Вот же… андр, честное слово!

− Как я могу, магистр Орин! − Я, все-таки, сумела взять себя в руки. − Но как же, в этом случае, быть с теми занятиями, которые вы мне обещали?

− Адептка Паэр, − с некоторым удивлением посмотрел на меня ректор, − неужели перспектива утренней пробежки вас настолько пугает, что вы готовы добровольно согласиться на индивидуальные тренировки, который, как я понял, вас тоже не очень-то и привлекают?

− На Островах не принято, чтобы девушки бегали, − нашлась с ответом я. Впрочем, так уверенно заявляя о традициях неведомых мне островов, я ступала на тонкий лед. Конечно, вероятность того, что магистр Орин там был и имел возможность познакомиться с тамошними традициями и обычаями, была крайне мала, но все же имелась. Да и не думала я, что бег является на этих Островах национальным видом спорта, и такое мое заявление будет выглядеть неправдоподобно.

− Как интересно, адептка, − задумчиво протянул мужчина, внимательно глядя на меня.

Честно признаться, я чувствовала себя не слишком уверенно под этим внимательным взглядом. Мне начинало казаться, что ректору известно обо мне гораздо больше, чем он стремился показать. Хотя, возможно, это было частью его тактики подавления потенциального противника. Заставить собеседника думать, что он знает о том все, и даже больше. Умно, что тут скажешь. Да и вообще, это парадоксальное сочетание угрожающего вида наружности с демонстрацией блестящего интеллекта было очень… привлекательным. Я с ужасом поймала себя на этой мысли. Привлекательным и пугающим. Глядя на сидящего напротив меня мужчину, мне вдруг захотелось узнать, что привело его сюда, в этот кабинет и в этот замок. Почему он, андр, оказался ректором магистериума в столице элинов?

Нет-нет, только не это! Я, как могла, старалась унять полет фантазии. Ведь мечтам свойственно обыкновение сбываться. И, бывает, что достаточно всего лишь однажды подумать о чем-то, и эта мысль однажды, пусть и не слишком скоро, но воплотится в жизнь.

− Что именно, магистр Орин? − спросила я, надеясь, что пауза не слишком затянулась.

− Обычаи, принятые на Островах, конечно же, − ответил он совершенно невозмутимо. − Может быть, расскажете мне о них подробнее?

− Не думаю, что сейчас это будет уместно, возразила я.

− Действительно, − к моему удивлению, согласился со мной мужчина. − Полагаю, будет лучше вернуться к обсуждению времени дополнительных тренировок для ваших одногруппников.

− Как скажете, − ответила я.

− Какая неожиданная покорность, − усмехнулся ректор.

− Что вы имеете в виду? − о мой голос можно было порезаться, столько стали в нем было, когда я задавала этот вопрос.

− Ваше согласие с моими словами, адептка, − невозмутимо ответил этот… андр. − Это весьма неожиданно, потому что с момента нашей первой встречи вы не упускали возможность, чтобы вступить со мной в конфронтацию. В том числе, весьма ощутимыми методами.

− Мне жаль, − только и сказала я, впрочем, ничуть не сожалея о произошедшем. Во всяком случае, о том, что этому андру пришлось немного пострадать. Конечно, было неловко из-за того, что все это произошло на глазах адептов, но сделанного уже не воротишь.

− Вам не жаль, − покачал головой ректор. − И я был бы удивлен, испытывай вы нечто подобное. Впрочем, можно сказать, что тогда я сам напросился, а потому вашей вины в том инциденте нет.

− Рада, что вы так считаете, − едва заметно улыбнулась я.

− Я тоже, − улыбка ректора была куда шире моей. − Ведь это означает, что нет никаких препятствий для того, чтобы воплотить в жизнь наши планы об индивидуальных тренировках.

− Наши? − удивленно переспросила я.

− Когда вы выразили желание ознакомиться с индивидуальным учебным планом, я счет это за согласие. А потому, да, наши. И, раз мы уже заговорили об этом, − мужчина поднялся, чтобы подойти к столу и взять с него несколько бумаг, а затем снова вернулся в кресло, протягивая эти бумаги мне. − Можете ознакомиться с вашим учебным планом, адептка Паэр. Все как вы просили.

Хотя лице ректора не было торжествующей улыбки, она была бы сейчас вполне оправдана. Потому что это был шах и мат для меня.

Никогда не любила играть в шахматы.

Зато я отлично помнила, что, если ты не можешь одержать победу в какой-то игре, то нужно изменить ее правила, а не следовать тем, которые были придуманы кем-то еще. А потому…

А потому я очень внимательно изучила любезно предложенный мне для изучения господином ректором план.

− Благодарю, − через некоторое время я вернула ректору бумаги. − С вашей стороны было очень любезно позволить мне с ними ознакомиться без оформления с моей стороны специального запроса в учебной части. Должна сказать, что меня несколько удивил тот факт, что групповые занятия по физвоспитанию для меня заменены на индивидуальные. Такой подход, я полагаю, дорого обходится магистериуму. И исключает возможность моего участия в занятиях с моей группой, включая столь желанные им дополнительные. Другими словами, насладиться утренними пробежками на открытом воздухе у меня вряд ли получится, даже если вы разрешите их для нашей группы. Во всяком случае, в этом семестре, как это указано в моем учебном плане.

− Действительно, − согласился со мной андр.

− В таком случае, как быть с дополнительными тренировками для моих одногруппников? Ребята очень просили о них. И мне, как старосте, не хотелось бы огорчать их.

− Значит, очень просили, адептка? − усмешка пропала из взгляда ректора, который в один миг стал абсолютно серьезным. И пугающим.

− Именно так, магистр Орин, − подтвердила я, не отведя глаз. Будет он меня еще тут запугивать, андр этот.

− Ну хорошо, вопрос об их излишнем энтузиазме я выясню с ними лично.

Я, не отрываясь, смотрела на ректора.

− А теперь признавайтесь, адептка. Кто вы на самом деле?