Глава 21

Ближе к городу, когда казалось, что он больше не может сделать и шага, его догнала какая-то тачка. Плавно притормозила на обочине впереди и сдала назад.

– Эй, друг, ты откуда такой нарядный? – услышал чей-то голос и повернул голову. – Подвезти? Или помощь какая нужна? – мужик вышел из машины, обошёл её. Где-то Заур его видел… Но где?..

Да это же Монгол. (Прим. автора: Монгол, он же Архан – главный герой книги «Монгол»).

– Архан? – прищурился, разглядывая мужика. Ну точно он. Они встречались всего пару раз в жизни, но Заур был наслышан о наследнике самого Императора. Кажется, они дружны с Варваром – старшим братом Саида.

– Заур? Ты, что ли, парень? А что с тобой случилось? Кто посмел?

– Да так. Под каток нечаянно попал. До города подкинешь?

Монгол развёл руками.

– Да не вопрос.

Позади притормозила ещё одна тачка. Это, видать, охрана принца.

– Не останавливайтесь! – махнул им Архан, а сам рывком затащил Заура в джип. Тот захрипел от боли, потемнело в глазах. – Может, в больничку тебя? Хреново выглядишь.

– Нет. Домой бы лучше. Отлежусь, и всё пройдёт.

– Ну, как знаешь. Говори адрес.

На заднем сидении кто-то рыкнул, и между сидений появилась огромная лохматая голова. Пёс учуял кровь и с осторожностью наблюдал за попутчиком хозяина.

– Фу, Хаос! – короткий приказ Архана, и псина убирает голову. – Хаджиевым позвонить или как? – заводит двигатель и трогается с места.

– Я больше не с ними, – отвернувшись к окну, проследил за стаей воронья, кружившего над лесом. А ведь он мог уже их кормить своим мясом. Но выбрался. И что дальше? К чему это всё?

– Вот как? Так это они тебя так?

– Да нет. Кое-кому дорогу перебежал.

– Нехуёво так перебежал, – хмыкнул Монгол. – Слушай, я тебе номерок оставлю. Если работа понадобится, звякни мне. Разумеется, только в том случае, если Хаджиевы тебя не за предательство выперли. Не за него же?

Заур скривил губы в подобии ухмылки.

– За него.

Монгол задержался на нём долгим взглядом, а после замолчал.

Заговорил только когда въехали в город:

– А это не из-за бабы часом? – улыбнулся.

– Откуда ты знаешь? – уставился на Монгола, а тот многозначительно закивал.

– Знаю. Все беды из-за баб происходят. А мы, как аутисты последние, один хрен на огонь прём. Так что, реально предал Хаджиевых?

– Подставил, – настроения болтать не было. Собственно, как и здоровья. Ему бы отлежаться суток трое, зализать раны.

– Думаю, не так страшен твой грех, раз ещё на своих двоих передвигаешься. Просто чувство вины гложет.

В ответ хотелось съязвить, а лучше послать принца далеко и надолго. Психолог недоделанный. Хотя в чём-то он всё-таки прав. Чувство вины пострашнее физической боли. Оно жрёт изнутри, оставляя такие раны, что уж лучше бы нос ломали каждый день.

– Твой дом?

– Мой. Спасибо, что подвёз, – подал руку Монголу, а тот её крепко сжал, а после вложил в неё визитку.

– Звони, когда очухаешься. Найду тебе работу.

Заур кисло скривился. Хватит с него должностей на побегушках. Отбегал своё. Теперь или в свободное плавание, или домой.

– Я подумаю, – ответил так, чтобы не обидеть Монгола, хотя вряд ли тому есть до него дело.

На виду у ошалевших соседей, вывалился из салона и, держась за простреливающий адской болью бок, поковылял к двери.

– Ох, гляди на него! – зашептались бабки, с видом местных авторитетов восседающие на лавочке. – Побитый какой!

– Так это ж тот, из семнадцатой. Снимает квартиру. Бандюк он, не знала, что ли?

– Да какой бандюк, Иванна? Бандюки в девяностых были, а этот мафиози. Вишь, нерусский. Бородатый, черноглазый, как леший, одним словом: тьфу! – подала голос третья.

– Дура ты, Клава! – уже громче возразила ей первая бабка. – Мафиози и бандюки один хрен, что спереди, что сзади! А русский или нерусский – разницы нет. У меня вон племянница за кавказца вышла, душа в душу уже пятнадцать лет. А этот вон как маньяк-душитель глазеет…

Заур зашёл в подъезд, прислонился к стене и усмехнулся разбитыми всмятку губами. Бандит, маньяк. Он теперь сам не знает, кто он. Без роду, без племени, как бешеная псина всеми гонимый. И вроде как свободен теперь от всего и всех, да только нет от этого радости. Тошно.

Почувствовал: ещё немного и отрубится. Надо до квартиры дойти. Собравшись с силами, сделал шаг, потом ещё. И каждый из них отозвался адовой болью во всех костях.

Кое-как добрался до квартиры, упёрся лбом в дверь, отыскивая в кармане ключи, но, вытащив связку, тут же уронил её на пол.

– Привет, – послышалось позади, и он медленно повернулся, чувствуя, как приходит в движение под ногами земля. Штормило, причём довольно сильно.

– Чего? – прохрипел, сплюнув кровь, что запеклась во рту.

– Говорю… привет… – девчонка, стоящая под соседской дверью, распахнула большие глаза, приоткрыла рот. – Ой… А что это с тобой?

– Под каток попал, – буркнул, опустив взгляд вниз на ключи.

Представил, что придётся наклоняться, и тошнотворный ком подступил к горлу.

– Под каток? – поражённо протянула девчонка, а Заур медленно осел под стеной. Кажется, приехал.

Открыв глаза, ожидал увидеть над собой грязный потолок подъезда, но ошибся. Он уже был в квартире, хотя всё так же на полу. Когда заполз, не помнил.

Под головой обнаружил подушку, а сверху одеяло. Что за?..

– Я не смогла тебя дотащить до кровати, да и вряд ли получилось бы уложить тебя на неё, так что вот так… Ты уже час в отрубе. Я в скорую звонила, но у них сегодня запарка, говорят, если не помирает, пусть ждёт… А я откуда знаю, что с тобой. Пульс проверила, температуру пощупала. Можешь подняться? Я помогу, – в поле зрения появилось лицо той самой девчонки из подъезда.

– Ты кто такая?

– Я? Лина, – ответила та, протягивая ему свои худые ручонки. Из дурки, что ли, эта Лина сбежала? От него обычно и в нормальном состоянии шарахаются, а тут видок, прямо сказать, как из фильма ужасов. Жалостливая шибко или просто дура?

– Тебе что, Лина, заняться больше нечем? – прошипел, поднимаясь без её помощи. Каким бы немощным он ни был, гордость ещё при нём. Пожалуй, она единственная и осталась.

– Почему это? – обиженно протянула девчонка, хватаясь за его локоть. – Я просто помочь хотела.

– Отвали, а. Домой иди.

– Ну, нет. Тебе помощь нужна. А скорая уже и не приедет, наверное. Давай помогу дойти до кровати.

Упав на мягкую поверхность, показавшуюся ему камнем, застонал от боли и снова поплыл. Спустя какое-то время в рот полилась вода, и он, с жадностью схватив стакан, осушил его. Чьи-то руки укрыли его пледом, а на лоб легла мокрая, холодная ткань. Так, в принципе, лучше. Надо будет потом отблагодарить девчонку. Или убить. Потому что в следующую секунду начало щипать раны, которые неугомонная соседка пыталась обработать.

В какое-то мгновение в голове промелькнула мысль: а кто она вообще, эта девчонка? И правда соседка или подосланная?

Застонал, когда ватный тампон, воняющий спиртом, коснулся рассечённой брови, выругался.

– Тише, тише. Отдыхай пока, а я приготовлю тебе поесть, – донеслось откуда-то издалека, и Заур снова отключился, на этот раз уже окончательно – организм дал команду спать.

Когда открыл глаза, за окном уже было темно, а рядом с диваном горела настольная лампа.

Ноздри уловили приятный запах супа. Он любил этот запах, так вкусно готовила только бабушка. Желудок свело голодной болью, а через секунду забыл обо всём на свете, потому что над ним склонилась ОНА.

– Илана? Что ты здесь делаешь? – голос осип, в горле запершило от жажды.

– Тшшш, – она приложила ладонь к его лбу. – Ты весь горишь. Попей воды, – губы коснулись холодного влажного стакана, и Заур сделал несколько жадных глотков, не сводя с неё напряжённого взгляда.

– Так что ты тут делаешь?

Она пожала плечами, присела на край дивана, положив руку на его грудь.

– Я сама не знаю. Просто хочу здесь быть. С тобой.

Она склонилась, коснулась его губ своими, а Заура током по изломанным костям прошибло.

– Жемчужина, – захрипел, хватая её за волосы и наматывая белые локоны на кулак. Подумал вдруг, что испачкает их сейчас своей кровью, а потом рванул дрянь на себя, остервенело раздирая на ней одежду.

Рывком на себя, стаскивая её штаны и расстёгивая свои. Заполнил её одним сильным толчком прямо насухую, а Илана выгнулась, сидя на нём верхом, и закричала.

И снова в неё и до упора, пока не вонзилась в его плечи ногтями, причиняя сладкую боль.

Толчки становятся чаще, сильнее, а она лишь раскрывается ему навстречу, и там, где соединяются их тела, становится мокро.

– Ты моя, Жемчужина. Моей будешь, да? – задаёт ей вопрос, продолжая вбиваться во влажную щель, пока не накатывает скорый оргазм. Кончает в неё с полустоном, полурыком, а потом его накрывает волной едкого разочарования. На нём не она сидит. Не она, разведя ноги и запрокинув голову, принимает в себя его сперму. Это не Илана. Кажется, искра, что вспыхнула в груди пять минут назад, гаснет, и после неё остаётся лишь горечь пепла.

Хочется схватить девчонку за глотку и сбросить с себя, но он помнит, что сам её усадил. Сам воткнул ей.

– Убирайся, – всё же столкнул её, повернулся набок и взвыл от боли в рёбрах. Девчонка улеглась сзади, обняла его.

– Поспи. Я найду тебе врача.