Глава 40

Ночь слишком тёмная и ужасно душная. Открываю окно, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха, и жадно хватаю его ртом, заполняя лёгкие прохладой.

Он приближается сзади почти бесшумно. Как крадущийся в ночи хищник. Но я чувствую его. Чувствую на уровне импульсов. Поднимаются волоски на всём теле, и затылок пронзает болью от напряжения.

– Ты одна. Где твоя дочь? – слышится совсем рядом, прямо за спиной. Мои плечи непроизвольно вздрагивают.

– Моя дочь там, где ей нужно быть. Я не хочу рисковать её жизнью. Как ты пробрался в квартиру? Там же охрана, – двое здоровых бугаев прямо в подъезде, под моей дверью. Не мог же Заур и их убить? Или…

– Я был здесь, когда ты вернулась.

Закрываю глаза. Сумасшедший. Бешеный…

– Ты ненормальный.

– Знаю, – вдыхает запах моих волос, уткнувшись носом в макушку. – Это ты меня таким сделала. Твоя вина. Отравила меня. И теперь я точно знаю: если кто меня и погубит, это будешь ты.

– Я была у Альберта, – слегка наклоняюсь вперёд, потому что не хочу его касаний. Не хочу чувствовать то, что чувствую. Это притяжение неправильное, ненормальное. Однажды оно меня уничтожит.

– Я знаю. Как твой любовничек себя чувствует? Готов ко второму раунду?

Качаю головой. Психопат.

– А если бы он меня убил? Это считалось бы за выигранный раунд?

– Ему нет смысла тебя убивать. Он хочет тебя так же, как хочу я. Ты в безопасности, пока один из нас не поймёт, что проиграл, – дёргает меня назад и снова нюхает волосы. – Как вкусно. Я люблю твою ваниль.

– И что тогда? Допустим, проиграешь ты. Что ты сделаешь?

– Я не проиграю.

– А если всё же проиграешь?

– Нет, – одна его рука сжимается на моём горле, вторая рывком поднимает халат и стаскивает мои трусики до колен. – Я никогда не проигрываю, – заставляет меня наклониться, упереться руками в подоконник, а я думаю, что правильно выключила свет. Горит лишь ночник у кровати, но этого недостаточно, чтобы увидеть нас с улицы.

Заур смачивает меня своей слюной, размазывая её по складочкам, ныряя пальцами глубоко в промежность, тут же резким движением заполняет до предела, только уже членом. Я зажмуриваюсь, кусаю губы. Дискомфорт быстро проходит, потому что, несмотря на его грубость, мне нравится. Нравится чувствовать этого сумасшедшего в себе. Нравится то, какой он твёрдый, большой и как хочет меня. Мне нравится эта мучительная, болезненная пытка каменным членом и его дыхание за моей спиной.

Зарывшись пальцами в мои волосы, сильно сжимает их у корней, оттягивает назад. Его сбивчивое дыхание смешивается с моим, и в воздухе повисает сладковатый запах секса. Между моих ног мокро. Так мокро, что влага стекает по бедру, а Заур дуреет от этого.

– И ты не хочешь, чтобы проиграл. Потому что всю оставшуюся жизнь будешь вынуждена трахаться с тем, кого не хочешь. – Вскрикиваю после глубокого, болезненного толчка и пропускаю по телу дрожь, кончая. – С ним у тебя так не будет, как со мной. Никогда, – кончает и он. Внутрь меня. Долго, неспеша двигаясь и хрипло постанывая. Вливая в меня свою сперму, пока та не начинает течь по моим ногам.

* * *

– Ты ни разу меня не целовал.

– А ты этого хочешь?

– Не знаю. Просто это странно. Обычно люди целуются. Ты брезгуешь?

– Брезгую? – он, похоже, и правда, удивляется. – Нет. Я никогда не целуюсь. Не ощущал в этом потребности. До тебя.

– То есть ты хочешь?

– Возможно.

– Тогда почему не целуешь?

– А ты почему не целуешь меня? – отвечает вопросом на вопрос, а я понимаю, что разговор ни о чём.

Он лежит рядом, закинув руку под голову, на второй лежу я. Повернувшись набок и согнув ноги в коленях, снова изучаю его хищный профиль. Огромный, устрашающий мужик. Рядом с ним кажусь маленькой тростинкой. Кажется, сожми он меня покрепче и сломает.

– Зачем ты это сделал?

– Что?

– Взорвал машину Альберта.

– Кажется, я уже ответил на этот вопрос, – поворачивает голову набок, смотрит на меня. – Что неясно?

– Так нельзя, Заур. Это неправильно. Кто-то из вас должен отступиться.

– Это буду не я. Я не отступаю. Ну и да, мы с Банкиром друзьями быть не можем. Причину назвать? – Заур начинает злиться, а я выскальзываю из его рук и сажусь на кровати.

– Я не идиотка. Именно поэтому у меня нет ни малейшего желания участвовать в ваших боях без правил. А что, если однажды я окажусь рядом с ним или с тобой в тот момент, когда второй решит бросить в соперника бомбу? А, Заур? Что тогда? А если рядом окажется моя дочь? Если Альберт узнает о том, что я сплю с тобой, и решит ударить меня по самому больному? Что будет со мной тогда?

– У меня есть решение.

– И какое же?

– Я увезу вас с собой.

– И всё?

– А что ещё?

– Ты ничего так и не понял. И не поймёшь, – резко поднимаюсь, накидываю халат.

– А что я должен понять? – он тоже садится на кровати по-турецки, отчего каждая мышца под его кожей приходит в движение. Опирается на свои колени локтями, а его обнажённое тело прикрыто лишь наполовину снизу. Красивый. Жаль, что внутри чудовище.

– Ты должен был понять, что я не вещь. Не игрушка. Не кукла безмолвная. Я человек. У меня есть дочь. И у нас есть свои потребности и желания. Ты не можешь решать за нас. Не можешь принуждать к чему-то. Мы сами должны решить, чего хотим, – мой голос дрожит, и чувствую себя так паршиво, что хочется плакать, но я упрямо глотаю огромный, удушающий ком и смаргиваю то и дело набегающие на глаза слёзы.

– И чего же ты хочешь? – спрашивает так, будто уже знает ответ. В его голосе звучит сталь, жесткие нотки бьют по ушным перепонкам.

– Он предложил мне… выйти за него замуж, – в этот момент я не смотрю на Заура, потому что знаю, что ничего хорошего там не увижу. Там бездна чёрная. – И я приняла решение. Я выйду за него. А ты должен отступиться, Заур. Я не хочу быть с тобой. Не хочу этих встреч, не хочу уезжать с тобой. Не хочу, чтобы моя дочь называла отцом бандита. Я не хочу, чтобы ты и дальше навлекал на нас беды. Нам с тобой опасно. Нам с тобой нельзя.

Слышу, как он поднимается с кровати, медленно обходит её. Шуршание одежды – одевается. Я обнимаю себя руками, пытаясь унять вновь пробудившуюся дрожь. Страшно и больно отчего-то. Наверное, от того, что мой выбор совершенно меня не радует. Но и Зауру я довериться не могу. Больше никому не могу довериться.

– Твоё окончательное решение? – от его горячего дыхания по шее и спине рассыпаются мурашки, и его губы впервые касаются моего тела. Он целует моё плечо, стащив с него халат, с шипением, словно от боли, прикусывает.

– Да. Моё… Окончательное решение, – произношу это сквозь слёзы, потому что, как оказалось, его поцелуи – страшная пытка. Только я уже не та влюблённая девочка, что залетела от ветреного мажора. Я теперь мать. Я не могу думать только о себе.

– Жаль, – шепчет мне на ухо и, обхватив рукой за талию, зажимает мой рот какой-то влажной тряпкой. Я непонимающе дёргаю головой, а затем вдыхаю и медленно слабею в его руках. – Но ты же не думала, что я отступлюсь?

Продолжение следует…