Глава 48

Мадам Жульетта встретила меня и Тео, как родных, отправила сначала меня, затем его в жарко натопленную баню, после напоила вкусным травяным взваром с мёдом, с расспросами не лезла, говорила о чём-то отстранённом, далёком от убийств и монстров.

Мы расположились у горящего камина и медленно потягивали чай.

– Комнаты для вас уже готовы, – прежде чем уйти, сказала нам хозяйка дома, – доброй ночи, – пожелала она и хотела ещё что-то добавить, персонально для меня, но, плотно сомкнув губы, всё же промолчала.

Я, не спеша, потягивала сладкий напиток и бездумно глазела на пляшущие язычки пламени в очаге.

– Я не безэмоциональный, – внезапно нарушил тишину Тео, он тоже смотрел в камин; тени, плясавшие по стенам, падали на собеседника, делая черты его лица острее и суровее. – Есть небольшой секрет, – он покрутил рукой в воздухе, будто подбирая слова, – как же объяснить… Я не делаю глоток из реки вечности жадно. Слегка пригубляю, только чтобы срастить кости и затянуть раны. Мой якорь в мире живых – это семья. И возложить на алтарь бессмертия свою любовь к ним я неспособен, хотя многие знакомые по ремеслу маги именно так и поступают. Вследствие чего становятся равнодушными ко многим вещам, например, их не трогает смерть близких, они могут спокойно оставить своих детей, если те бесталанные. Такие некроманты без остатка отдаются гонке за дополнительными годами жизни. И чаще всего они одиночки.

Я повернулась к Дювалю и с интересом стала рассматривать его чёткий, мужественный профиль.

– Мы убиваем не людей… монстров. По сути, они – ходячие мертвецы. Но! – тут он повернул голову ко мне и требовательно вгляделся в мои глаза, – их души привязаны к искорёженным телам, они (души) страдают, а мы дарим им столь желанную свободу и шанс отправиться на перерождение. Воспринимайте свою работу не как что-то плохое. Это далеко не так. Только представьте, что эта орда лугару могла натворить, выбравшись на свободу? Скольких людей погубить?

– Я, кажется, вас понимаю, лорд Тео, – медленно кивнула я.

– Наедине просто Тео, – вдруг предложил он.

– Тогда для вас просто Есения или Еся.

– И можно на "ты".

– По рукам.

Мы смотрели друг на друга, пламя тихо потрескивало, озаряя комнату мягким, тёплым светом, его золотисто-красные всполохи замысловато танцевали на массивных дубовых балках и каменных стенах. Мир вокруг постепенно исчез, я же зачарованно любовалась глазами Дюваля, необыкновенного зелёного цвета с голубыми прожилками. Наши руки соприкоснулись, пальцы переплелись. И вот мы уже стоим на ногах, так близко друг к другу, что я вижу неглубокие морщинки в уголках его глаз и чувствую тёплое дыхание Тео на своей коже.

– Есения… – негромко молвил он и наклонился ко мне ещё ближе, я забыла, как дышать и, поддавшись порыву, первой потянулась к его губам.

Поцелуй. Не опаляющий страстью, а осторожный и одновременно успокаивающий, согревающий, дающий надежду, что весь тот кошмар, в котором я не так давно принимала самое активное участие – всего лишь испытание на силу духа. И я его (испытание) сумела пройти, стоя плечом к плечу с этим сильным мужчиной, рядом с Тео Дювалем.

Если поначалу поцелуй был полон нежности и трепета, то постепенно, когда страхи и сомнения отступили, меня с головой захлестнуло нестерпимое желание большего – я настойчиво потянула Тео на себя, недвусмысленно намекая, что хочу его всего…

– Еся, – с трудом от меня оторвавшись, глухо прорычал Дюваль, – не здесь… Не сейчас…

Я тут же разочарованно нахмурилась и резко сделала шаг назад, дистанцируясь от него. Мигом стало как-то зябко.

– Прости, я не так выразился. Просто не хочу тебя компрометировать. И, как человек чести, для начала я должен за тобой поухаживать, затем попросить у твоих родителей или опекуна твоей руки, и только после свадьбы получить то, что столь отчаянно желаю!

– Желаешь? – глупое сердце радостно подпрыгнуло.

– Жажду, – рвано кивнул Тео и протянул ко мне раскрытую ладонь, я, чуть поколебавшись, всё же вложила в его руку свою и мигом оказалась в его крепких объятиях, прижатой к мускулистой груди.

– Мне далеко не восемнадцать, Тео, – нарушила непродолжительную тишину я. – И я не невинная девица.

– И всё же с тобой, как бы мне ни хотелось, я не могу переступить черту, – покачал головой мужчина.

– И как долго у вас здесь длится конфетно-ягодный период? – прищурилась, в ожидании ответа.

– Не меньше трёх месяцев.

– Целая вечность! – ахнула я, представив, как Дюваль будет наезжать в моё поместье пару раз в месяц с целью поухаживать.

– Можно ускориться и сократить до одного месяца, но в обществе пойдут слухи, что ты беременна.

– Думаешь, меня волнует мнение совершенно незнакомых людей?

– Уверен, нет, – тихо рассмеялся Тео и положил свой подбородок мне на макушку. Мягко потёрся, вызывая сонм мурашек вдоль позвоночника. – Пусть будет две недели.

– Ты же только что сказал…

– Раз уж мы нарушаем правила, сделаем это громко!

Я фыркнула, едва сдерживая смех.

– На днях прибудут некроманты Его Величества, – сменил тему Тео, стоило нам сесть на софу, стоявшую чуть в отдалении от камина. Я уютно положила голову на его широкое плечо и прикрыла стремительно тяжелеющие веки.

– И много их набралось?

– Всего пять колдунов. Те, до кого смогли добраться гонцы в столь сжатые сроки, – ответил Дюваль.

– Этого хватит, чтобы справиться с большим кланом вампиров?

– Вместе со мной нас будет шестеро, думаю, такого количества будет вполне достаточно, – и пусть Тео сказал это ровным тоном, я тем не менее сумела уловить нотки сомнения, проскользнувшие в его бархатном баритоне.

– Семеро, – распахнув глаза, твёрдо заявила я. – Я даже спорь. Так или иначе без меня ты никуда не пойдёшь.

Мы смотрели друг на друга долгую минуту, и Дюваль сдался – просто кивнул.

– Не переживай, я не безоружна. Как только узнала от Лео об опасности, пристроившейся не так далеко от моего дома, так сразу же начала действовать: составила пару десятков убойных заклинаний и ловушек в своём ТМ, провела несколько успешных испытаний, завтра с тобой поделюсь итогами. Осталось составить план, без которого соваться к умным врагам – самоубийство.

Вскорости Тео проводил меня до гостевой, и, подхватил мою ладонь, легонько сжал. Его тёплые пальцы скользнули по моей коже, наши пальцы переплелись, и моё глупое сердце забилось в два раза быстрее. Так хотелось, чтобы это мгновение не заканчивалось!

– Доброй ночи, Есения, – негромко молвил он, наклонившись чуточку ниже.

– И тебе, – прошептала я вдруг осипшим голосом. Его губы, чётко очерченные, такие манящие, заставили меня вскинуть свободную руку и очертить подушечкой большого пальца их изгибы, а затем Тео, глухо застонав, сам прильнул ко мне в сладострастном поцелуе. С трудом мы оторвались друг от друга и то только потому, что в конце коридора послышались чьи-то шаги.

Я шустро скользнула в свою комнату и тихо прикрыла дверь, оставив Дюваля одного.

В окно светила луна и, казалось, хитро мне подмигивала. А я стояла, прижавшись к дверной створке с другой стороны, и едва дышала. Боже! Этот мужчина невыносим! Ухаживать он вздумал. От этой мысли смешок вдруг вырвался из груди: забавно и прикольно. Почему бы и нет?