Глава 52

– Ну, мои крошки, бегите-бегите, ножки только не сотрите, – мурлыкала я, глядя, как созданные мной некрокрысы, довольно крупные, размерами с упитанных котяр, забавно гремя костями, бегут внутри специального барабана, силы и мощи в их лапах вполне хватало, чтобы привести в действие прототип будущего механизма по производству электроэнергии.

Пока есть некромана, они будут бежать, без сна и перерыва на обед. А маны на крестьянском кладбище было немерено. Все три деревни много десятилетий хоронили здесь своих близких. Почему бабушка не высосала тут всё подчистую? Не знаю, но благодарна ей за столь бесценный подарок. Возможно, потому, что ей хватало того древнего могильника, что находится неподалёку от усадьбы? Кто знает.

Устало присев в кресло, стоявшее тут же в небольшом домике, недавно отстроенном прямо в центре облюбованного мной кладбища, посмотрела в окно: шёл противный дождь, небо хмурилось, ветер завывал, раскачивая верхушки деревьев в соседнем лесу. А мысли вернули меня в недавнее прошлое…

Стрела, утробно гудя, полетела в Якоба и пронзила его грудь в тот самый момент, когда он хотел сделать что-то плохое моему Тео. И к счастью не успел.

Дюваль полетел на крышу замка, а патриарх вспыхнул, аки спичка. Он не кричал, лишь смотрел на меня красными, полными ненависти глазами. А я, ненормальная – взяла и показала ему средний палец. И откуда такие замашки?! Ребячество чистой воды, чесслово! Нервы, поди, сдали.

Но долго любоваться, как осыпается алым пеплом тело Якоба, мне не дали: мир подёрнулся рябью, и вот я стою на берегу Стикса, и холодный, промозглый ветер лижет мои щёки.

Нас тут было всего пятеро: я, Тео, Миша, Олав и Грэг.

– А где Поль и Жак? – вырвалось, и вместе с этим пришло грустное осознание.

– Мы только что обезглавили их и сожгли, – ответил гном, хмуря брови.

Все парни выглядели очень не очень, впрочем, я им не уступала – вся в крови, какой-то грязи, помятая, точнее, пожёванная одежда. И саму себя я тоже ощущала пожёванной.

– Зачем?

– Парни сделали себе закладки, в случае смерти через сутки они восстали бы в облике личей, – пояснил Тео.

– А я редко когда допускаю, чтобы мои некроманты становились личами, – голос госпожи Смерти раздался, как обычно, со спины. Мы все почти синхронно обернулись и уважительно поклонились.

– Славная битва вышла, не так ли? – холодно улыбнулась женщина. – Ваша награда по два глотка каждому. А тебе, Есения, целых три. Потому что та стрела, она была образована силой твоей души, чистая энергия, всеобъемлющая…

"Ты так сильно его любишь?" – вопрос Смерти прозвучал прямо у меня в голове, его явно больше никто не услышал.

"Я… Да…", – ну, а чего врать-то? Тео для меня стал не просто наставником, кем-то куда больше. Я влюбилась.

– Необычно, – а это уже вслух, – что же, время покажет, верный ли ты сделала выбор.

Она не сказала о моих чувствах к Тео при всех. Почему? Чтобы никого не смущать? Женская солидарность, аха.

– Иди глотни водицы, – добавила Смерть. – Выведи токсины.

О, это госпожа так пошутила?

Я, вяло улыбнувшись, поплелась к реке вечности. Яд действительно причинял боль, перед глазами всё плыло и мне с трудом удавалось держать равновесие и не сильно шататься. Опозориться, то есть хлопнуться в обморок перед соратниками, я никак не могла, потому упрямо двигалась вперёд.

И чем ближе я подходила к Стиксу, тем острее испытывала нестерпимую жажду – мне срочно как можно быстрее требовалось её утолить!

Плюхнувшись на колени, наклонилась к тихо плещущейся воде и сделала глоток, помня предостережение Тео. Потому, усмирив жадность, пригубила. Раз, второй и третий. И буквально на глазах стали затягиваться раны, на руках, ногах и шее, мысли прояснились, перед глазами истаял дождик и пропала тошнота.

Облегчённо откинулась на сырой берег, уставившись в серое, унылое небо. Парни давным-давно вернулись в нашу реальность. У реки остались только я и Дюваль, ждавший меня и испивший одновременно со мной.

– Дети мои, жду вас с новой добычей. А мне пора, – услышала я голос Смерти и, резко сев, посмотрела в её сторону, успев заметить, как рядом с ней проявились души убитых нами монстров с Якобом во главе. – А к тебе, Жожелле, у меня есть вопросы.

Прежде чем исчезнуть в молочном плотном тумане, хозяйка обернулась к нам.

– Тео, – обратилась она к моему наставнику, – узнай, кто вручил вампирам артефакт королей? Распутай клубок, выясни, кто за всем этим стоит и чего хотел добиться. Сам артефакт отдай главному армариусу, ошэ Нимэ, он живёт на горе Хосашан. Это важно.

– Будет сделано, госпожа! – поклонился Тео.

Смерть махнула на нас рукой, и мы вывалились на площадку перед замком барона Тилля. Перекусив сухпайком, пошли искать выживших, и добивать вампиров в том числе. Солнце светило не по-осеннему ярко. Даруя надежду на лучшее.

Молодого наследника Тиллей и его учителя нашли в темнице. Бедные, что им пришлось пережить, только они одни знают. Дюваль вытянул из их крови яд и выдал какую-то настойку со словами:

– С вами здесь останутся Миша и Олаф. Они поживут в замке несколько дней. В вас обоих есть стержень, я уверен, вы справитесь и не станете вампирами, сохраните в себе людское начало. А пока на солнце даже не думайте соваться.

– Почему Этьен и Сандр не стали кровососами? – удивилась я.

– В них течёт старая кровь, весь секрет в ней.

– Иммунитет?

– Что-то вроде того. Не у всех аристократов он (иммунитет) есть, но в случае Этьена и его наставника обнаружился. Удивительно.

– Получается?.. – озарила меня догадка. Наследник Тиллей внимательно к нам прислушивался, и почему-то Дюваль не стал молчать, пояснил:

– Этьен, скорее всего, сэр Сандр твой кровный родственник, бастард.

– Что? – глаза юноши стали как монетки, круглыми-круглыми.

Тео лишь пожал широкими плечами:

– Во всяком случае, отныне ты не одинок. Вдвоём вам будет куда легче перенести ломку. А под присмотром моих друзей точно сдюжите.

Тела вампиров вытащили на задний двор, где они сгорели, их прах подхватил ветер и унёс куда-то.

Клыки патриарха были торжественно вручены мне. На вопрос, что с ними делать, получила странный ответ:

– Вывари, протри и на шею повесь, как трофей. А воду отдай своим гончим, быстрее восстановятся.

Фу, гадость какая! Не буду я их превращать в ожерелье, делать мне нечего!

Мы с Тео, тепло попрощались с некромантами, напоследок договорившись с Олафом, что он заедет ко мне и я трансформирую его Шороха в летающего. Миша тоже изъявил желание, но сказал, что с собой такой суммы у него нет, я заверила, что можно и в долг, на что мужчина искренне обрадовался. Гном же, как только завершилась зачистка, скупо попрощавшись, отбыл по своим делам.

Тео отвёз меня домой. И я сразу же поместила Лоллу и Джека в студень: моим собачкам предстоит там отлёживаться целых две недели. Леон прибыл ночью того же дня. А с ними прикатили на телеге выжившие дети. Мы споро распределили их по пустующим комнатам, искупали и накормили.

– Что думаешь делать с ребятнёй? – спросил Тео, когда мы оба уставшие разместились перед камином у меня в кабинете.

– Если юный Тилль не будет возражать, выкуплю их у него, пусть живут на землях дэ Брюмо, семей в деревнях достаточно, кто-то непременно приютит, я выдам подъёмные, обучим ремеслу, станут мне помогать в моих изысканиях. Пойдут в школу при церкви… А у тебя какие планы?

– Задание от госпожи следует выполнить.

– И как долго я тебя не увижу?

Дюваль задумчиво посмотрел мне в глаза и всё же ответил:

– Я не знаю. Если бы мой Максимус был обычным некроконём, то месяца два, но он летает, так что процесс сильно ускорится.

В тот вечер мы позволили себе чуточку больше, чем обычно: Тео, конечно же, сопротивлялся, но в итоге сдался под моим напором и позволил себе простые обнимашки и довольно целомудренные поцелуи. Мы много болтали обо всём на свете, также я рассказала о себе, а он о своей семье и своём детстве.

На следующий день Дюваль отбыл в Рог, чтобы отправить письмо в столицу, затем ночью оттуда же улетел к загадочному армариусу ошэ Нимэ. Я же пообещала его ждать и непременно дождаться. А чтобы заглушить тоску, занялась решением проблемы освещения усадьбы и всех своих деревень.

***

С моря дул порывистый ледяной ветер, залетал под длинный плащ барона Омпона, вызывая по его телу неприятные колкие мурашки.

Мужчина спешил домой, зябко кутаясь в шарф, который связала ему его невеста, прекрасная Николь, дочь богатого купца, его партнёра по делам кораблестроения.

Жизнь – отличная штука! Уметь смошенничать и вовремя уйти от наказания – это своего рода талант, коим Жозер страшно гордился. Он не боялся, что обманутые им люди станут его искать: слишком далеко Омпон забрался, чтобы тратить на него время и деньги.

Едва слышно скрипнула калитка, и вот мужчина шагает по ухоженной, чисто выметенной дорожке в сторону своего двухэтажного особняка. Элла, экономка, поди уже спит – в окнах нигде не было видно света, потому Жозер, вынув ключи из кармана плаща, хотел было вставить их в замочную скважину, как услышал странный звук и, резко обернувшись, замер, широко в ужасе раззявив рот. Пальцы, державшие связку ключей, ослабели, и металл, выскользнув из рук, оглушительно хлопнулся о пол веранды.

– Доброй ночи. Впрочем, сегодня она добрая только для меня, – на лице прекрасной незнакомки проступила лукавая усмешка, а красивые очи сверкнули потусторонним изумрудным светом. Но не девушка его напугала, а страшный монструозный конь, замерший позади хозяйки, с полыхающим алым глазами и острыми, как иглы зубами, торчащими из жутко оскаленной пасти.

– Замечательную верфь вы отгрохали, и кораблик там стоит почти готовый к плаванию. Жаль будет, если такая красота превратится в пепел… Вам поди интересно, кто я? Графиня Есения Мглистая.

Прозвучавшее имя заставило барона прикусить язык и икнуть. Перед ним стояла наследница мадам Мишель, и она явно не бесталанная, а это значит… Судорожный шаг назад и вот он упирается спиной во входную дверь: более отступать некуда и бежать тоже. Как верно подметила незваная гостья – сегодня не его вечер.

– Я… э-э… – проблеял Жозер, мысли путались в поисках выхода их сложившейся ситуации: но откуда-то пришло понимание – в этот раз ему не отвертеться.

– И вы задолжали моей семье весьма крупную сумму, – леди медленно взошла на крыльцо. Омпон с трудом сглотнул вдруг ставшей вязкой слюну. – Скажу прямо: в ваших интересах вернуть мне мои девяносто серебряных монет. А с учётом проделанной до вашего дома дороги, полноценные две сотни, – глаза графини сверкнули злостью. – И только попробуйте возразить!