Глава 22

Демиана ела, спала, купалась, опять ела и опять спала. Аиша тщательно обрабатывала ее раны и ссадины и они потихоньку затягивались. Время от времени герцогиню осматривал целитель, всегда в присутствии одного из братьев. Деми решила, что они боятся оставлять их наедине, вдруг девушка попросит помощи сбежать или снять украшения. Аишу они не опасались, во-первых, она очень плохо говорила по-имперски, и Деми просто-напросто не смогла бы ей объяснить, что и куда нужно передать, а, во-вторых, еще в первый день Арам остановил ее и спокойно поведал, что если она хоть намек кому-нибудь кинет о гостях, то может прощаться со всей своей семьей.

— Думай, что делаешь и помни, что жизнь чужой женщины не стоит жизни твоих родителей, деда, сестры и братьев. Ты меня поняла?

— Да, раис, — пролепетала Аиша и еще ниже опустила голову. — Я ничего такого не собираюсь делать, дедушка велел, и я ухаживаю за ханум.

— Она не ханум, она рабыня! — взъярился Арам. — Твой дед выжил из ума, не повторяй все, что он несет. Запомни хорошенько, что я тебе сказал, иди и тщательно заботься о женщине, она должна быстро поправиться, нам надо ехать дальше.

Демиана засыпала, страстно желая еще раз увидеть во сне мужа, но сны или не приходили совсем или приходили такие, что лучше бы их не было. Герцогине снилась графиня, которая, улыбаясь, держала герцога за руку, а тот весело о чем-то с ней разговаривал. Или ее муж и де Соммери, танцующие на каком-то званом вечере. Или Тамиль, осторожно подсаживающий Полетт в карету.

От таких снов Демиана просыпалась в слезах и как ни убеждала себя, что это только сон и навеян он недавними печальными событиями, червячок сомнения продолжал грызть ее. Ребенок, чувствуя, что маме плохо, и она расстроена, начинал активнее двигаться, и герцогине волей-неволей приходилось переключаться на него. Стоило ей положить руки на живот и ласково поговорить с малышом, как физкультура в животе прекращалась, и дитя замирало, будто и в самом деле слушает мамины речи.

Через неделю братья решили поговорить с целителем.

— Что Вы можете сказать о здоровье подопечной? Нам надо скорее выезжать. Мы и так непростительно задержались!

— Девушке гораздо лучше, но она еще слаба и может опять заболеть или впасть в апатию, если вы ее сейчас опять заставите терпеть лишения. Еще неделя как минимум и тогда она окрепнет настолько, что сможет перенести путешествие без вреда для своего здоровья и здоровья ребенка.

— Старик, я уважаю Ваши седины, но поймите и Вы нас — нам нельзя так оттягивать отъезд! Мы должны довезти рабыню до того, как она родит.

— Если хотите, что бы она скорее оправилась, то снимите с нее церзий. Блокировка плохо влияет на ее организм и ребенка.

— Нет, это невозможно, — отрезал Арам.

— Почему? На ней же останется рабский ошейник, что она сможет сделать в нем? Ну, снимите хотя бы ожерелье и оставьте одни браслеты — так она сможет потихоньку подпитываться сама и поддерживать ребенка. Поймите, ей это жизненно необходимо.

— Мы подумаем, — буркнул Арам и вернулся в комнату к брату.

— Что удумал этот лекарь, ты только послушай! — с возмущением принялся он рассказывать Раиму. — Говорит, что рабыня не поправится и еще и ребенка потеряет, если не снять с нее церзий. Мол, ей требуется магическая подпитка.

— Возможно, целитель не так уж и неправ, — осторожно ответил Раим. — Посмотри, как она ослабела, правда, ты несколько перестарался с наказанием за попытку побега, но если она не может совсем без магии, мы рискуем ее не довезти.

— И что делать? Снять церзий и она отправит нас к предкам. Я не верю целителю.

— Снять часть церзия и настроить ошейник на запрет магических действий для рабыни.

— Ты случайно не подслушивал мой разговор со стариком? Прямо повторяешь его слова. Ладно, я подумаю до завтра. Одна морока с этими магинями, простую бабу гни — не переломится и выживет где угодно без всякого дара, а эти, погляди-ка, не могут жить без своей магии.

На следующий день Арам выдал брату, что надумал:

— Пока мы здесь, ничего снимать не будем, ее здесь и так нежат, хуже уже не будет точно. Не хочу, что бы она без присмотра оставалась, если снимем ожерелье, еще наделает нам делов. А вот когда поедем, буду снимать днем, на ночь надевать обратно или наоборот — нам видно будет.

Благодаря настойчивости целителя, Демиана получила еще неделю передышки и провела это время с пользой — хорошо отдохнула и набралась сил. В один из последних дней в доме гостеприимного лекаря, он вошел к Демиане во внеурочное время — уже почти ночью, когда девушка собиралась засыпать.

— Т-с-с! Не пугайтесь, ханум, это я, старый Аббас. — прошептал старик. — Ваши хозяева так следят, чтобы мы не смогли поговорить, что мне пришлось красться к Вам ночью. Вы не будете против, если я сяду на топчан — надо говорить очень тихо, чтобы нас не услышали?

— Да, садитесь, — так же шепотом ответила Демиана. — Вы хотите что-то спросить у меня?

— Кызы, я давно живу и много видел, Вы не рабыня, Вы сильный маг и мне непонятно, как Вы оказались у этих сынов собаки?

— Я обиделась на мужа, очень обиделась и не знала, что делать, а одна знакомая вызвалась помочь и… предала. Дала мне одноразовый портал — я решила бежать, а она пообещала, что портал приведет меня к ее тете, которая примет с распростертыми объятьями. Вместо тети я попала в руки к этим торговцам, и они тоже обманули — сказали, что отвезут к тете и велели одеться как абарская женщина, дали платье, украшения и ошейник. Про него они сказали, что такой носят все замужние абарские женщины.

— Бедная. Ты надела его своими руками?

Демиана грустно кивнула, но, вспомнив, что в комнате темно, прошептала:

— Да. Я такая глупая… А теперь они везут меня к повелителю Александру, хотят ему продать и я ничего не могу сделать, а мой муж сходит с ума в Империи и понятия не имеет, куда я пропала.

— Сегодня я уговаривал твоих хозяев, что бы они сняли с тебя часть украшений из церзия, и тогда ты не будешь так уставать и ребенку это на пользу. Пробудившегося мага нельзя надолго разлучать с его даром, это очень плохо для него, а ты еще и беременна и я так мыслю, ребенок тоже маг, так что церзий вам совсем ни к чему. Надеюсь, они прислушаются к моим аргументам.

— А вы не могли бы передать вестник в Империю? У меня почти нечем заплатить, но мой муж не поскупится, если ему привезут весточку обо мне, — Демиана с замирающим сердцем ждала ответа.

— Есть у меня дальний родственник в Империи, ему я мог бы ему написать и попросить об услуге, но нечем заплатить магу за вестник, — смущенно проговорил целитель.

— У меня припрятано немного денег, — вскочила Демиана и, стараясь не шуметь, отошла от топчана и осторожно достала из обмотанного вокруг груди платка (корсет давно приказал долго жить) имперские деньги, которые ей дала с собой графиня. — Вот, держите. Я надеюсь, их хватит на вестник. Пожалуйста, попросите родственника передать в особняк герцога дель Риво, где и с кем встретили его жену и куда меня везут.

— Хорошо, я все сделаю, ханум, храни Вас Всевышний. Но не рассчитывайте на то, что муж сможет быстро Вас вызволить — сюда нельзя перейти порталом, только на верблюдах через Горячие Пески и есть еще путь, но он еще дальше — через Соленое Море.

— Я понимаю, и буду терпеливо ждать, — ответила Демиана. — Спасибо Вам за все и пусть Всесветлая воздаст Вам за Вашу доброту вдесятеро!

— Я так и чувствовал, что здесь нечисто, хорошо, что вы задержались, отдохнули и окрепли за эти дни. Но мне пора, отдыхайте, ханум, — и целитель покинул комнату.

Демиана же еще долго лежала без сна, мечтая, как ее Тамиль получит весть и помчится за ней.

Через день торговцы с Демианой отправились дальше и, проезжая мимо, герцогиня с грустью смотрела на две молчаливые фигуры девушки и старика, которые не уходили до тех пор, пока небольшой караван не скрылся из виду.

Герцогиня с любопытством разглядывала места, по которым они проезжали.

Дома небольшие, слепленные из глины с соломой, рядом навес и загон, куда на ночь загоняют скот. Держали здесь овец и коз, редко можно было увидеть пару коров, чаще встречались лошади, ослы и верблюды. На улицах бегало много ребятишек, в основном, мальчиков разного возраста. А девочки встречались только совсем маленькие, лет до трех. Куда подевались девочки более старшего возраста, Демиана не могла предположить. Впрочем, женщины вообще на улицах почти не встречались, если попадались, то непременно в сопровождении мужчины и закутанные так, что только глаза и виднелись.

Как и говорил целитель, Арам распорядился снимать на ночь ожерелье с Демианы, но надевал ей на ногу цепь и пристегивал ее к топчану или к чему-нибудь другому тяжелому и громоздкому, что попадалось на очередной ночевке. Деми с большим облегчением ощущала потоки дара. Пусть и не полнокровные, а тоненькие струйки, но она и этому была рада. После двух с половиной месяцев без возможности почувствовать сына на энергетическом уровне, она с радостью ощущала волны тепла и любви, транслируемые ребенком, и в свою очередь посылала ему любовь и обещание защитить. Пробовала она снять с себя невидимость для мужа, чтобы Тамиль почувствовал ее, но на это тех крох магии, которые ей сейчас были доступны, не хватило и пришлось по-прежнему надеяться, что вестник от целителя уже попал к герцогу.

Страна оказалась совсем незнакомая, уклад жизни был непривычен для герцогини.

Сзади домов располагались огороды и сады, обнесенные от нашествия травоядных разного размера и степени прожорливости заборами из переплетенных лоз.

Ехали теперь днем, а ночью останавливались в караван-сараях.

Герцогине временами казалось, что они никогда не доедут и так и проведут остаток жизни в дороге.

Чем ближе подъезжали к столице Земель, тем более населенными становились города и поселения, более ухоженными улицы и постройки и, наконец, почти через три недели пути, караван подошел к заставе перед въездом в столицу. Простоять пришлось больше пяти часов — много повозок, караванов, пеших и конных стремились попасть в город и пока каждого опрашивали и досматривали, времени проходило немало.

Настала очередь торговцев и что-то пошло не так. Демиана плохо понимала. О чем шла речь, но поняла, что причина задержки — она. Торговцы размахивали руками, громко что-то доказывали, но воин невозмутимо повторял одно и то же. В конце концов, Арам махнул рукой и подошел к верблюду, на котором сидела герцогиня.

— Что случилось? — спросила она. — Нас не пускают?

— Нет, повелитель три дня назад разослал указ задерживать всех путников, с которыми едут рабыни и препровождать их в специально выделенное место для досмотра. Наверное, у кого-то сбежала ценная рабыня и ее ищут.

Караван проследовал за воином и через некоторое время остановился в караван-сарае, каких Деми уже немало навидалась. Ее сняли с верблюда, отвели в комнату и оставили одну.

Утром пришли братья, а с ними еще один мужчина с цепким взглядом. Только он вошел, как сразу что-то велел, но Деми не поняла и продолжала стоять. Тогда голос подал Раим:

— Сними платок, покажи волосы.

— Она говорит на имперском? — сразу отозвался цепкоглазый и тут же обратился к Демиане по-имперски. — Откуда ты родом?

Демиана сняла платок и мужчина напрягся.

— Покажи руки, — велел он. — Подними рукава повыше.

— Эй, уважаемый. Нельзя так с чужой женщиной, — возмутился Арам и попробовал задвинуть девушку себе за спину.

— Ты кто такой, чтобы обсуждать приказы повелителя Александра? — прищурился цепкоглазый. — Или у тебя есть запасная голова?

— Так мы и везем рабыню к повелителю! Нельзя, чтобы девушку для повелителя видели другие мужчины.

— Я не отпущу вас, пока не сделаю то, что мне приказано, — невозмутимо парировал мужчина. — Будете мешать, позову воинов.

Арам смирился и отошел в сторону. Бросив Демиане:

— Делай, что он велит.

Деми закатала рукава, и цепкоглазый пробежался взглядом по браслетам с церзием, по золотистой брачной вязи и довольно улыбнулся:

— Повелитель будет доволен.

— Так мы можем идти, уважаемый? — оживился Арам.

— Вы — да, но завтра с утра придете к дворцу повелителя для допроса. А девушку я забираю.

— Как забираете? Это наша собственность! Мы ее купили и везем для продажи, — заволновались братья.

— И у вас есть купчая на нее? — спросил цепкоглазый. — Можете назвать у кого Вы ее купили?

Братья переглянулись и отсупили.

— Правильно, — одобрительно кивнул мужчина. — Снимите с нее ошейник и можете уходить. Да, не забудьте — завтра с утра на воротах вас будут ждать и проведут, только назовите ваши имена.

Раим подошел к девушке, снял ненавистный ошейник, братья развернулись и покинули помщение.

Цепкоглазый обратился к замершей Демиане:

— Не пугайся, сейчас тебя отвезут во дворец. Там ты сможешь искупаться и отдохнуть.

Дворец Деми рассмотреть не успела. Ее привезли в закрытой повозке, которая подъехала к самому входу, и сразу провели внутрь здания. Там герцогиня попала в женские руки, которые немедленно сняли с нее все до нитки, и Демиана еле успела выхватить из платка письмо герцога и бумаги на Агнию Долески, которые так и хранила. Женщины попытались забрать бумаги, но девушка вцепилась в них намертво и тогда ее оставили в покое и отошли, чтобы не пугать еще больше. Голая Демиана стояла, прижав бумаги к себе и лихорадочно размышляла, что с ней собираются делать дальше, но как только вошла еще одна женщина и заговорила с ней, все сразу прояснилось.

— Ты не пугайся, — сказала она на имперском. — Тебе никто не желает зла и не заберет твои бумаги. Ты положи их вон на ту скамейку, заберешь, когда выйдешь из хамама. Ты очень грязная, нельзя входить в гарем грязной. Вот сейчас вымоешься, наденешь чистую одежду и тебя проводят в комнату, где ты поешь и отдохнешь.

— Зачем я здесь? — спросила ее Демиана.

— Нам не говорили, только приказали помочь тебе вымыться, переодеть, отвести в комнату и накормить.

— Хорошо, пойдемте мыться.

— Осторожно, не поскользнись. У тебя какой срок?

— Скоро шесть месяцев.

Отмыли Демиану до скрипа, волосы бережно разобрали и промыли в нескольких водах, а потом высушили их и расчесали. Впервые за все время с начала побега, Демиана чувствовала себя совершенно чистой.

Комната, куда привели герцогиню, была большая и светлая, с эркером, уютными диванчиками и топчаном, на полу толстые ковры и подушки. Как только Демиана в нее зашла, женщины внесли столик с кушаньями, и девушка смогла утолить голод и жажду. Пока ей нравилось место, куда она попала, а завтра… завтра будет видно.

На следующий день Деми едва успела позавтракать, как двери распахнулись и в комнату стремительно вошел высокий и довольно молодой мужчина, одетый в богатый длиннополый кафтан. Прислуживавшие герцогине девушки дружно склонились в поклоне, а Деми растерялась и так и осталась стоять, таращась на вошедшего.

— Так это из-за тебя такой переполох? — с улыбкой спросил мужчина. — Назови свое имя. Свое настоящее имя.

— Демиана Алерия де Плиер герцогиня дель Риво, — ответила Деми. — А кто Вы?

— О, я просто повелитель Восточных Земель Александр, — весело ответил мужчина. — Как же Вас угораздило попасть в руки торговцев? Я чуть не упал, когда из Империи пришел вестник насчет Вас.

— Я… меня… обманули.

— Вот всегда говорю, что нельзя женщинам давать воли. Была бы с мужем, сидела бы дома, как положено жене, спокойно вынашивала ребенка и ничего бы не случилось. Ну да ладно, поговорим о другом. Я сниму с тебя церзий, если ты пообещаешь не проявлять свой дар, не пытаться связаться с мужем и будешь скромно и послушно вести себя и терпеливо ждать, когда за тобой приедет муж. Мне не нужны неприятности с магией, поэтому или ты все это обещаешь и выполняешь, или церзий останется на тебе до отъезда.

— Конечно, я обещаю. Но почему нельзя связываться с мужем?

— В Империи неспокойно, им там не до тебя. Я пошлю вестник, что пропажа найдена и бережно хранится и на этом пока все. Сегодня тебя осмотрит акушерка, если захочешь какой-нибудь еды, передашь с прислужницами. Одна из них говорит по-имперски, так что поймете друг друга. Выходить одной из комнаты нельзя. Выходить на прогулку без моего разрешения нельзя. Если у тебя что-то срочное, скажешь Хамиту — это старший евнух — он передаст мне. Кушай хорошо, спи, шей приданое для ребенка и жди. Будут новости, тебе передадут.

Утром, как и было велено, братья пришли к воротам, назвали имена и были сопровождены в одну из комнат. Через полчаса ожидания, к ним вошел повелитель с несколькими сопровождающими.

— Рассказывайте, — бросил Александр.

— Что желает услышать повелитель? — склонились в поклоне братья.

— Откуда у вас девушка?

— Когда мы были с товаром в Империи, один наш родственник передал, что некая знатная дама ищет зачарованный костюм гурии. У нас был такой, и мы связались с этой дамой, она сразу купила его и спросила, не покупаем ли мы рабынь. Мы что — мы все покупаем, что пользуется спросом и продаем, все, что покупаем. Она сказала, что девушка молодая и магически одаренная, довольно красивая, но беременная. Это хороший товар и мы согласились и обговорили с дамой все условия — где нам ждать девушку и сколько заплатить за нее.

— И вас не смутило, что девушка — подданная другой страны? Что она замужняя и ее передали вам обманом? Вы не подумали, какой скандал мог разгореться, вплоть до объявления войны Восточным Землям? Девушка не простая горожанка, а жена племянника императора и наследника первой очереди Империи!

— Мы… не думали… не знали…

— Все вы знали, собачьи дети. Заработать хотели? Так у вас получилось — неприятностей вы много себе заработали, — усмехнулся Александр и обратился к одному из своих сопровождающих. — Сейчас пусть перескажут все в подробностях еще раз, с именами и адресами, а писарь запишет, и потом отведите обоих в зиндан, пусть сидят и думают о своей никчемной жизни, а я пока тоже подумаю, как наградить этих ослов, чтобы больше никому неповадно было.